448 психоз я сара кейн

/ Кейн Сара (Психоз 4.48)

Перевод Татьяны Осколковой

(Очень долгое молчанье.)

У тебя много друзей.

Что ты такого для них делаешь, что они тебя так поддерживают?

В темном банкетном зале моей головы сознание забилось под потолок ума а пол его шевелится как десять тысяч тараканов и вдруг его пронзает луч света потому что все мысли объединились чтобы поддержать тело ведь тараканы говорят правду которую никто никогда не скажет

сломленый гермафродит доверявший только себе самой видит наяву что комната кишит и шевелится и умоляет не будить ее от кошмарного сна

и они все были там

и они знали как меня зовут

Помни свет и верь в свет

не дай мне забыть

Раньше я умеля плакать но теперь я за гранью слез

Я не могу принимать решения

Я не могу спать

Я не могу думать

Я не могу преодалеть одиночество, страх, отвращение

Я не могу писать

Я не могу любить

Я не могу быть с людьми

Я ненавижу свои генеталии

когда придет отчаяние

под звуки дыхания любимого человека

Я смертна и это повергает меня в такую депрессию что я решила

Когда он проснется он будет завидовать моей проведенной в размышлениях бессонной ночи моей речи не потерявшей ясности несмотря на лекарства

В этом году я приговорила себя к смерти

Они увидят в этом простой факт боли

Это было недолго, я была там недолго. Но когда я пью горький черный кофе я слышу запах лекарств смешанный с запахом старого табака и я чувствую как что-то прикасается к этому все еще болезненному месту и рана двухлетней давности вновь открывается будто оживший труп и давно похороненный стыд с ревом вырывается из нее отвратительным гниющим горем

Комната полна ничего не выражающих лиц тупо пялящихся на мою боль и настолько лишеных смысла, что в этом должен быть злой умысел

Доктор Этот и доктор Тот и доктор Чтоэтотакое, который, проходя мимо,

могу ничего сказать о своей «болезни», которая все равно сводится лишь к пониманию

мягкий и убедительный голос психиатора, говорящий об объективной реальности,

в которой мой разум и тело едины. Но я в ней не нахожусь и никогда не находилась. Доктор Этот делает записи, а доктор Тот пытается бормотать сочувственные слова. Наблюдает за мной, оценивает меня, улавливая запах поражения, источаемого моей кожей. Отчаяние вцепляется в меня, меня охватывает беспредельная паника, и я в ужасе таращусь на мир, пытаясь понять, почему все улыбаются и глядят на меня, в тайне догадываясь о моем мучительном стыде.

Чтоб ты сдохла от своего сраного стыда

Врачи с непроницаемыми лицами, здравомыслящие врачи, врачи, знающие выход, врачи, которых, если б не знать, кто они такие, надо было бы самих причислить к сраным пациентам, задают одни и те же вопросы и заставляют меня отвечать, вкладывая мне в рот слова, для избавления от невыносимой тоски рекомендуют химические препараты, спасают задницы друг друга, и наконец меня охватывает отчаянное желание докричаться до тебя, единственного доктора, который по собственному желанию касался меня, смотрел в глаза, смеялся над моим шутками висельника, стоящего на краю могилы, который мило шутил, когда я побрила голову, который врал и говорил, что рад меня видеть. Врал. И говорил, что рад видеть. Я верила тебе, я любила тебя и мне больно не потому, что я тебя потеряла, а потому что под предлогом медицинских советов ты, еб твою мать, бессовестно врал.

Я верила, что ты не такой, как они и что иногда тебе, может быть, даже бывало больно, и страдание, грозя выплеснуться наружу, пробегало по твоему лицу, а ты, оказывается тоже спасал свою жопу. Как любой другой жалкий ничтожный мудак.

По моему разумению это предательство. А мой разум и является героем этих бессвязных отрывков.

Это не тот мир, в котором я хочу жить.

У тебя есть какие-нибудь планы?

Передознуть, перерезать вены, а потом повеситься.

Вряд ли это можно истолковать, как крик о помощи.

Не получится. Ты поплывешь от передоза, и у тебя не хватит сил, чтобы перерезать вены.

А я буду стоять на стуле с петлей на шее.

Как ты думаешь, если бы ты была одна, ты бы могла что-нибудь с собой сделать?

Может, тебя удерживает страх?

Да. Страх не пускает меня на железнодорожные пути.

Я только молю Бога, чтобы смерть еб твою мать и вправду оказалась концом. Мне кажетя, что мне 80 лет. Я устала от жизни, мой мозг хочет умереть.

Это не реальность, а метафора.

Это не реальность.

Это не метафора. Это сравнение, но даже если бы была и метафора. Ведь все метафоры правдивы.

studfiles.net

Сара Кейн: чистота психоза

Редакция IRL.BY рассказывает о жизни и творчестве Сары Кейн – культового драматурга 20 века, известной миру своими откровенными и жестокими пьесами.

Сложно писать о драматурге, силу текстов которого можно прочувствовать, только увидев, как они воплощены на театральной сцене. Сару Кейн без сомнения можно причислить к «проклятым поэтам» — авторам, сыгравшим свою главную роль не столько благодаря творчеству, сколько благодаря трагическим событиям жизни. Она написала пять пьес и сценарий к короткометражному фильму «Кожа». Несмотря на достаточно небольшой объем творческого наследия, на родине, в Англии, ее считают важнейшим драматургом современности, главным представителем «новой волны» британского театрального искусства. В чем же кроется секрет ее популярности у европейских зрителей и режиссеров?

Уровень откровенности произведений всегда зашкаливал. Секс, насилие, расизм, жестокость во всех ее проявлениях — главные темы пьес Сары. Впервые о ней заговорили в 1995 году, после постановки дебютного спектакля «Подорванные». Выпускница бристольского университета взорвала рафинированную театральную богему Англии неудобными вопросами, поставленными на сцене. Одна из главных особенностей ее творчества, проявившаяся уже в дебютной пьесе, — своеобразная игра со зрителем, который вынужден додумывать некоторую часть сюжета словно бы «за автора». Например, в «Подорванных» речь идет об отношениях между странной троицей: молодым парнем с наклонностями садиста по имени Ян, умственно отсталой Кейт и загадочным персонажем под псевдонимом Солдат. Там зритель вынужден додумывать буквально все: почему герои оказались в таком странном положении, почему, когда Ян насилует Кейт, Солдат ничего не предпринимает, почему в конце герои оказываются на какой-то странной войне? Ответ прост: Сара Кейн создала гениальную аллюзию на войну в Югославии. Образ солдата – это Европа, которая совершенно дистанцировалась от данного конфликта.

Глубина, сложность и важность вопросов, художественный метод данного автора сразу возвели ее в культовый статус, хотя принята она была и остается далеко не всеми. Следующее произведение, о котором хотелось бы поговорить, — это последняя ее постановка «Психоз 4.48». Написана она была Сарой Кейн незадолго до смерти, в психиатрической клинике. Но не спешите раньше времени морщиться: несмотря на то, что текст написан уже тяжело душевнобольным человеком, в этом есть своя кошмарная прелесть. Она ушла дальше всех по дороге, открытой много раньше Алехандрой Писарник и Паулем Целаном. Именно эти три автора, на мой взгляд, приоткрыли нам понимание того, что происходит с человеком, медленно теряющим свой разум и уже заступившим за ту грань, где меркнет свет и откуда не возвращаются. В одном из белорусских театров идет постановка по этому произведению, и, честно признаю, она глубоко меня шокировала не так давно. Если боль можно концентрировать, а потом показать, выплеснуть на зрителя — то именно так это и происходит. В этой пьесе показано раздвоение личности главной героини. Причем сделано все так, что не приходится сомневаться в искренности, в том, что эта боль, этот темный ужас был на самом деле пережит автором и перенесен на бумагу, слово бы задокументирован. Письмо из-за пределов постижимого обыкновенным человеческим разумом мира. Это просто надо видеть и чувствовать. Читать бессмысленно, мало удовольствия читать текст без вразумительных знаков препинания, тем более, в данном случае все рассчитано на эмоциональный отклик, не заставляющий себя ждать.

В 2014 году был снят биографический фильм «Я — Сара Кейн», ее пьесы ставят почти во всех странах Европы. Она — главный драматург нашего времени, времени тотального хаоса, разрушения и упадка. Думаю, ее творчество будет актуальным еще долгие годы, несмотря на то, что ее жизнь оборвалась в 1999 году.

Британский драматург покончила жизнь самоубийством, повесившись в одной из лондонских психиатрических больниц. Ей было всего 28 лет, но за это время она успела феноменальным образом прочувствовать наш мир и проблемы нашего времени.

Видимо, она решила, что в этом мире и этом времени ей просто нет места…

irl.by

Вчера открыл для себя такого автора. Сара Кейн (англ. Sarah Kane, 3 февраля 1971, Эссекс — 20 февраля 1999, Лондон) — известный английский драматург. Основная тематика её произведений — любовь, смерть, секс, насилие и сумасшествие.

На протяжении ряда лет Сара Кейн страдала маниакально-депрессивным психозом и несколько раз проходила курс лечения в психиатрической клинике Maudsley Hospital. В 1999 году она поступила в психиатрическую больницу King’s College Hospital, где находясь в состоянии глубокой депрессии покончила с собой, повесившись в ванной.

Blasted («Подорванные», 1995 )

Phaedra’s Love («Любовь Федры», 1996)

Cleansed («Чистые», 1998)

Phsychosis 4.48 («Психоз 4.48», 1999)

три пьесы можно скачать здесь:

Когда я читал "Подорванные" я жадно глотал каждый абзац так текст афористичен когда появился солат как дейст лицо мне вспомнилсЯ Гиойта: Солдат: Вошли в дом, на окраине города. Там никого. Кроме маленького мальчика, спрятавшегося в углу. Один из наших вытащил его на улицу. Положил на землю и раздолбал в клочья. Услышал крики в подвале. Спустился туда. Трое мужчин и четверо женщин. Позвал остальных. Они держали мужчин, пока я трахал женщин. Самой молодой было двенадцать. Она не кричала, просто лежала. Перевернул ее и. Тогда она закричала. Заставил ее облизывать меня. Закрыл глаза и думал.

Застрелил ее отца в рот. Убил братьев. Подвесил их за яйца.

Солдат. Никогда такого не делал?

безусловно ужасы войны отразились буквально в одном маленьком диалоге.

Последнюю рьесу Сара писала в юольнице, её приступы депрессии уилились, но она продолжала писатьб с неиствостью Арто, афоричностью Бекета и минимализмом Пинтера:

Кто-то скажет что это истерика

У меня депрессия. Депрессия — это ярость. Этот то, что ты сделал, кто был там и кого ты винишь. В темном банкетном зале моей головы сознание забилось под потолок ума а пол его шевелится как десять тысяч тараканов и вдруг его пронзает луч света потому что все мысли объединились чтобы поддержать тело ведь тараканы говорят правду которую никто никогда не скажет

Это не тот мир, в котором я хочу жить. -Это не метафора. Это сравнение, но даже если бы была и метафора. Ведь все метафоры правдивы.

Это с собой я никогда не встречалась, той, чье лицо приклеено к изнанке моей души.

какая поразительная исповедь как потрясающая предсмертная точность.

Я чувствую твою боль, но я не могу держать в своих руках твою жизнь.

www.proza.ru

«Психоз. 4.48» Сары Кейн. Мысли по поводу.

Без понимания значения смерти Сары Кейн “Психоз. 4.48” действительно не более, чем экстравагантная последовательность слов, в которой, конечно, холодный разум найдет к чему прицепиться, и которую следует назвать “культовой пьесой”. Но ведь не менее “культово” можно сыграть в схожем антураже толковый словарь русского (или английского) языка, или справочник по психотропным веществам.

Парадокс: в атмосфере сумасшествия в палате психиатрической клиники возникает абсолютно продуманное и даже где-то хладнокровное решение уйти, и все остальное — лишь объяснение, как и почему они все об этом договорились.

Так вот, “Психоз” Сары Кейн и “Драма №3” имеют место быть в категорически разных пространствах, ощущениях, смыслах и отстутствиях смысла.

Они стараются, выкладываются. Режиссер, несомненно, “прочитал” первоисточник, вполне в логике произведения организовал и пространство, и движение. Но… с тем материалом, который есть, это произведение сыграть просто невозможно. В какой-то степени невежливо так говорить, но даже формы актрис не соответствуют тексту. Это не те типажи, и категорически не те образы, включая борменталеобразного врача-психиатра. В данном “Психозе” должны играть совершенно другие актеры, и тогда спектакль имеет полное право называться “культовым”.

Есть моменты, которые условно можно назвать “позитивными” — это и ощущение “психушки”, и искренность, и попытка понять и передать трагедию мозга больного. Но — все бессмысленно изначально, по самому факту, так сказать, по праву крови.

“Нормальный” человек вряд ли сможет испытать ощущения мозга, возникающие при приеме серталина, зопиклона, меллерила, лофепрамина, циталопрама, прозака, соразина, венлафаксина и прочей химии, которая “лечит” разум, бьюшийся в судорогах. “Нормальный” человек вряд ли сможет понять, что значит разговаривать с голосами и сопротивляться их приказам. “Нормальный” человек не знает, что значит готовить свое самоубийство, как акт перемирия с самим собой.

Каменск-Уральская “Драма №3” слишком “нормальна”, чтобы играть Сару Кейн.

teatr-live.ru

«Сознание забилось под потолок ума…»

Пожалуй, самым странным явлением фестиваля стал спектакль Грузинского театра музыкальной комедии им. В. Абашидзе, поставленный по пьесе Сары Кейн «Психоз 4.48».

Странный – неожиданный. Когда один из членов жюри, Сергей Ковалев, узнал, что в фестивальных показах заявлен «Психоз 4.48», он решил, что либо в театре не знают о пьесе Кейн, либо …

Английский драматург Сара Кейн писала нелицеприятные пьесы, травила свой организм всеми возможными ядами, последний год своей жизни провела в наркологической клинике и в конце концов убила себя. Повесилась, за несколько часов до того записав монолог, который признали ее прощальной пьесой и назвали «4.48 Психоз», где цифры — точное время самоубийства.

Вот такую пьесу привезли в качестве фестивального спектакля. Несколько слов — о ней.

«Психоз» – суицидальная хроника, случайно занесенный на бумагу психический криз, сбивчивый монолог из бессвязных абзацев, предложений, обрывков фраз.

На странице всего лишь одно слово и в нем – драма

Я дошла до финала этой отвратительной и отчаянно скучной

истории о чувстве заключенном в чужое тело и отравленном плебейским духом

безо всякой надежды я пою на краю

Текст Кейн не разбит на диалоги, это, на первый взгляд, бессвязные слова, фразы, абзацы, вопросы, ответы, требования, ругательства, метафоры, строки из истории болезни…

Но и текст, звучащий со сцены, так же сложен и непонятен, как и мысль Кейн, он звучит на грузинском и перевода нет.

Члены жюри очень деликатно отозвались об увиденном. Георгий Тараторкин был приятно заинтересован замечательно со-существующими на сцене актрисами, играющих одного человека. В жюри говорили, что было интересно следить за ними, а по сути – за одной природой, плотью, сознанием, которая разрушается, зашкаливает, погибает.Говорили об интересных декорациях. И в целом комплименты жюри можно свести к резюме Сергея Ковалева: «Я и не знал, что шизофрения – это так красиво. »

Перевод Татьяны Осколковой

— Но у тебя есть друзья.

Что ты такого делаешь?

Втемном банкетном зале моей головы сознание забилось под потолок ума а пол его

шевелится как десять тысяч тараканов и вдруг его пронзает луч света потому что все

мысли объединились чтобы поддержать тело ведь тараканы говорят правду которую

никто никогда не скажет

Ночью мне все открылось.

Как я снова смогу говорить?

сломленый гермафродит доверявший только себе самой видит наяву что комната

кишит и шевелится и умоляет не будить ее от кошмарного сна

а я словно жук удирала по спинкам их стульев

Мгновенье ясности перед вечной ночью

Я чувствую, что будущее безнадежно и лучше не будет

Мне скучно, все раздражает

Я потерпела полный крах как личность

Я виновата, я наказана

Мне хочется убить себя

Раньше я умела плакать но теперь я за гранью слез

Я потеряла интерес к людям

Я не могу преодолеть одиночество, страх, отвращение

Мой брат умирает, мой любимый человек умирает, я убиваю их обоих

Я не могу трахаться

Я не могу быть одна

У меня слишком широкие бедра

Я ненавижу свои гениталии

Я не хочу умирать

покончить с собой

Мой любимый человек спит. Я завидую ему, я жажду как и он провалиться в небытие

Когда он проснется он будет завидовать моей проведенной в размышлениях бессонной

ночи моей речи не потерявшей ясности несмотря на лекарства

(им повезло что они не знают правды)

А для меня это становится нормой

Это было недолго, я была там недолго. Но когда я пью горький черный кофе я слышу

запах лекарств смешанный с запахом старого табака и я чувствую как что-то

прикасается к этому все еще болезненному месту и рана двухлетней давности вновь

открывается будто оживший труп и давно похороненный стыд с ревом вырывается из

нее отвратительным гниющим горем

Комната полна ничего не выражающих лиц тупо пялящихся на мою боль и настолько

лишеных смысла, что в этом должен быть злой умысел

просто зашел пописать. Сгорая в раскаленном тунеле смятенья, я coвершенно

раздавлена унижением, беспричинная дрожь сотрясает меня, я заикаюсь и не

могу ничего сказать о своей «болезни», которая все равно сводится лишь к пониманию

бессмысленности всего, потому что я собираюсь умереть. И меня загоняет в угол этот

в которой мой разум и тело едины. Но я в ней не нахожусь и никогда не находилась.

Доктор Этот делает записи, а доктор Тот пытается бормотать сочувственные слова.

Наблюдает за мной, оценивает меня, улавливая запах поражения, источаемого моей

кожей. Отчаяние вцепляется в меня, меня охватывает беспредельная паника, и я в

ужасе таращусь на мир, пытаясь понять, почему все улыбаются и глядят на меня, в

тайне догадываясь о моем мучительном стыде.

Врачи с непроницаемыми лицами, здравомыслящие врачи, врачи, знающие выход,

врачи, которых, если б не знать, кто они такие, надо было бы самих причислить к

сраным пациентам, задают одни и те же вопросы и заставляют меня отвечать,

вкладывая мне в рот слова, для избавления от невыносимой тоски рекомендуют

химические препараты, спасают задницы друг друга, и наконец меня охватывает

отчаянное желание докричаться до тебя, единственного доктора, который по

собственному желанию касался меня, смотрел в глаза, смеялся над моим шутками

висельника, стоящего на краю могилы, который мило шутил, когда я побрила голову,

который врал и говорил, что рад меня видеть. Врал. И говорил, что рад видеть. Я

верила тебе, я любила тебя и мне больно не потому, что я тебя потеряла, а потому что

под предлогом медицинских советов ты, еб твою мать, бессовестно врал.

Твоя правда, твоя ложь, не моя.

Я верила, что ты не такой, как они и что иногда тебе, может быть, даже бывало больно,

и страдание, грозя выплеснуться наружу, пробегало по твоему лицу, а ты, оказывается

тоже спасал свою жопу. Как любой другой жалкий ничтожный мудак.

По моему разумению это предательство. А мой разум и является героем этих

Ничто не погасит мой гнев. Ничто не вернет мне веры.

• У тебя есть какие-нибудь планы?

• Передознуть, перерезать вены, а потом повеситься.

• Вряд ли это можно истолковать, как крик о помощи.

• Не получится. Ты поплывешь от передоза, и у тебя не хватит сил, чтобы перерезать

• А я буду стоять на стуле с петлей на шее.

• Как ты думаешь, если бы ты была одна, ты бы могла что-нибудь с собой сделать?

• Может, тебя удерживает страх?

• Да. Страх не пускает меня на железнодорожные пути.

Я только молю Бога, чтобы смерть еб твою мать и вправду оказалась концом. Мне

кажетя, что мне 80 лет. Я устала от жизни, мой мозг хочет умереть.

• Это не реальность, а метафора.

• Это не реальность.

• Это не метафора. Это сравнение, но даже если бы была и метафора. Ведь все

• Ты презираешь любого, кто несчастен, или только меня?

• Я не презираю тебя. Ты не виновата. Ты больна.

• Я так не считаю.

• Нет. У меня депрессия. Депрессия – это ярость. Этот то,что ты сделал, кто был там

и кого ты винишь.

• И кого ты винишь?

Душа и тело не поженятся никогда

Мне надо стать той что я уже и есть и я буду вечно рыдать над этой

несовместимостью приговорившей меня к аду

Безотчетно надеятся больше не получается

Я погружусь в депрессию

в холодный черный пруд своего я

в колодец моего неумного ума

Как я могу вернуться к определенности мысли

теперь когда мой мозг рассыпается

Я не в силах так жизнь.

Они будут любить меня за то, что меня разрушает

за нож в моих снах

за пыль в моих мыслях

за болезнь расцветающую в складках моего мозга

Каждый комплимент отнимает у меня частицу души

В стойле между двумя идиотами

Они ничего не знают –

Я всегда была свободной

Последняя в длинном ряду литературных клептоманов

(традиция освященная временем)

Кража – священный акт

На извилистом пути к самовыражению

Избыток восклицательных знаков означает приближение нервного

На странице всего лишь одно слово и в нем – драма

Я пишу для мертвых

После 4.48 я больше не буду говорить

Я уже давно мертва

Назад к моим корням

безо всякой надежды я пою на краю

Просим Вас ответить как можно скорее

Иногда я оборачиваюсь и слышу твой запах и я блядь тогда не могу двинуться с

места пока не скажу об этом ужасном таком блядь отчаянно мучительном блядь

физическом влечении к тебе. И я не в силах поверить что я испытываю к тебе такое

а ты ничего не чуствуешь. Ты ничего не чуствуешь?

Ты ничего не чуствуешь?

И в 6 часов утра я выхожу и начинаю тебя искать. Если я увидела во сне улицу или

паб или станцию я иду туда. И жду тебя.

Ты знаешь, у меня действительно такое ощущение, будто мной манипулируют.

Дать другому то, что он хочет, никогда не было для меня проблемой. А для меня

никогда и никто не мог этого сделать. Ничьи руки не трогают меня , никто не

подходит ко мне.

Но сейчас тебе удалось коснуться таких блядь сокровенных глубин – просто

невероятно! А сделать для тебя то же самое я не могу. Потому что я не могу найти

Как она выглядит?

Как я узнаю, что это она, когда увижу ее?

Она умрет, она умрет, она блядь просто умрет

Как ты думешь, бывает, чтобы человек родился не в своем теле?

Как ты думаешь, бывает, чтобы человек родился не в свое время?

Еб твою мать. Еб твою мать. Еб твою мать, потому что никогда не бывая здесь, ты

тем самым отвергаешь меня, етм, потому что ты заставляешь меня чувствовать себя

дерьмом, етм, потому что из-за тебя любовь и жизнь вытекают из меня, словно

кровь, заебись мой отец, бесповоротно изгадивший мою жизнь, заебись моя мать,

которая так и не ушла от него, главное, заебись ты, Бог, потому что ты заставил

меня полюбить человека, которого нет.

ЕБ ТВОЮ МАТЬ ЕБ ТВОЮ МАТЬ ЕБ ТВОЮ МАТЬ

• Боже мой, что у тебя с рукой?

• Взрослые люди так не поступают, надо обратить на это внимание. Тебе стало

Тебе стало легче?

• Не понимаю, зачем ты это сделала.

• Тебе стало легче?

• Хочу посмотреть, нет ли заражения.

• У меня было подозрение, что ты можешь это сделать. Это многие делают. Снимает

• А ты это когда-нибудь делал?

• Нет. У тебя, блядь, для этого слишком много рассудительности и здравомыслия.

Не знаю, где ты это прочел, но напряжения это не снимает.

Почему ты не спросишь почему? Почему я порезала руку?

• Хочешь мне сказать?

• Почему ты порезала руку?

• Потому что это, блядь, грандиозное ощущение. Потому что это, блядь,

• Посмотреть можно. Только не трогай.

• (Смотрит.) И ты думаешь, ты не больна?

• А я думаю, больна. Ты не виновата. Но ты должна отвечать за свои поступки.

Больше так не делай, пожалуйста.

Ябоюсь потерять ее ту которой я никогда не касалась

любовь держит меня как раба запертого в клетке из слез

я кусаю свой язык я им никогда не заговорю с ней

я тоскую по женщине которая никогда не рождалась

Я целую ее через годы которые говорят что мы не встретимся никогда

моя мысль уходит от меня с убийственной улыбкой

оставляя вопящий в моей душе рвущий ее на части страх

Нет надежды Нет надежды Нет надежды Нет надежды Нет надежды Нет надежды

Песня для моей любимой, посвященная ее отсутствию, трепету ее сердца,

всплеску ее улыбки

Через десять лет она все еще будет мертва. Я буду жить с этим, терпеть это, иногда

по нескольку дней не думать об этом, а она все еще будет мертва. И когда я стану

старухой, живущей на улице и не помнящей своего имени, она все еще будет

мертва, она все еще будет мертва, просто это,

и я должна держаться в одиночку

Любовь моя, любовь моя, любовь моя, почему ты покинула меня?

Она – это ложе, на котором мне никогда не лежать

потеряв ее, жизнь моя утратила смысл

Созданная для одиночества

для любви к тем кого нет

Я могу заполнить свое пространство

но ничто не сможет заполнить эту пустоту в моем сердце

Жизненная необходимость, за которую я готова умереть

• Не могу не обязана никогда не буду не должна ни за что не стануу

Это не обсуждается

• Пытаясь наставить меня на путь истиный, пожалуйста, не стремись отключать мне

мозги. Слушай и вникай, и если это вызывает у тебя насмешку, не показывай этого,

по крайней словами, по крайней мере мне.

• Это не вызывает насмешки.

• Нет. Это не твоя вина

• Нет. Это не твоя вина, только это я вечно и слышу, это не твоя вина, это болезнь,

это не твоя вина, я знаю, что это не моя вина.Ты так часто говоришь, что это не моя

вина, что я начинаю думать, что это моя вина.

— Это не твоя вина

• Нет на свете лекарства, способного наполнить жизнь смыслом.

• Но ты допускаещь это состояние отчаянной бессмысленности.

• Я не смогу думать, я не смогу работать.

• Ничто так не помешает твоей работе, как самоубийство.

• Мне приснилось, что я пришла к врачу и она сказала, что мне осталось жить 8

полчаса сидела в ее сраной приемной.

• Окей, давай это сделаем, давай сядем на лекарства, сделаем химическую

лоботомию, давай отключим высший уровень мозговой деятельности и, может

быть, тогда блядь мне мне будет хоть чуть-чуть удаваться жить.

zan-off.livejournal.com

«4.48 психоз» Сары Кейн

У нас в Беларуси есть много людей, которые хорошо разбираются в тексте Сары Кейн «4.48 психоз». Это и Владимир Щербань, который этот текст ставил, и Яна Русакевич, которая в нем играет уже больше десяти лет, и вот недавно Андрей Вылинский, который на днях сообщил, что перевел текст пьесы на беларусский.

Пьеса много игралось всё это время, не уверен, что до сих пор она воспринимается так, как это было более десяти лет назад, когда она уже как культовый текст культового драматурга появилась на русском языке. Вот типичная реакция на текст из недр жж: «почему 4,48 утра, к чему эти цифры в разброс, знаков препинаний в тексте практически нет. «, текст называют антисценичным, не пьесой, а «территорией, где больное сознание породило отчаянный и безысходный мир на бумаге».

И наконец самое известное высказывание по поводу этого текста принадлежит Майклу Биллингтону, самому известному британскому театральному критику, который назвал пьесу Кейн предсмертной запиской и тем самым поставил вопрос о моральности какой-либо критической рефлексии по этому поводу. Т.е. к художественному (выдуманному, сконструированному) тексту такого рода может относиться с дистанцией, но если это все происходило с Сарой Кейн взаправду, то это безнравственно.

В чем секрет такой популярности этого текста, если он настолько агрессивен, если в основе его лежит только отчаяние и жажда смерти?

Я во всяком случае рискну это утверждать, прочитав последние интервью Сары Кейн и воспоминание журналистов, которые с ней общались (ссылки ниже).

Вот журналист Алекс Сирз вспоминает о том, как брал у нее интервью. Он не курил, а когда она при нем закурила, трогательно отводила сигарету за спину, чтобы на него не шел дым. В этой, может быть, незначительной детали для меня очень много про нее, как про человека, который хотел, мягко говоря, не только порождать на бумаге безысходный и отчаянный мир. «Мои пьесы полны надеждой,» — спорит она в интервью. Вот и в этом жесте мне видится много заботы и любви.

Очень трогательной ремаркой Андрей Вылинский предваряет свой текст, позволю ее себе привести полностью:

Сара Кейн адмыслова пакінула нявызначанымі пол і колькасць герояў п’есы. Тое, што галоўны наратар — жаночага полу, дыскусій не выклікае, а вось асобы, якую кахае галоўная гераіня, а таксама чалавек, які яе лячыў, могуць быць і мужчынамі, і жанчынамі. У гэтым тэксце яны — жанчыны, бо я ўлічыў дэталі біяграфіі аўтаркі, але мой выбар не адзіны магчымы і таму не канчатковы.

Для меня, например, постановка «Свободного театра», наверное, была именно об этом стремлении к невозможной любви. Актрисы меняются ролями в диалогических частях, в итоге эти внешние «асобы, якую кахае, а таксама, які яе лячыў» теряют ту немногую материальность, которая задана в тексте. С одной стороны, отчаяние мира без объекта любви становится сильнее и страшнее. С другой, именно этой энергией движет жажда любви, неутоленная, но насколько она была неутолима?

Это схема сюжета пьесы, которую нарисовала сама Сара Кейн, разговоривая с Дэном Ребеллато. Ее идея была в том, чтобы отказаться от формы пьесы (круг), чтобы само содержание пьесы формировало ее. Форма, которая возникает из хаоса непонимания, где заканчиваешься ты и начинается внешний мир, а это и составляет суть психоза. В этом, пожалуй, прорыв Сары Кейн, которая ставила себе задачу придумать драматическую форму адекватную психической болезни, и вернитесь к началу моего текста, перечитайте эти отрывки критических отзывов. На мой взляд, именно они свидетельствуют о том, что у Сары Кейн получилось.

Здесь не хватает счастливого конца. Я был бы счастлив, если бы написание пьесы помогло самой драматургессе справиться со своей болезнью. Но проблема в том, что с таким нельзя справиться в одиночку. И в этом мне кажется смысл существования спектаклей по ее пьесе.

В интернете есть репортаж, записанный сразу после ее самоубийства, где врач из больницы, где она повесилась, говорит, что они сделали все, чтобы это предотвратить. И я очень злюсь в этом момент.

Потому что на самом деле это не так.

Потому что нужно искать способы лучше помогать людям с такими болезнями, и помогать им должны не только специалисты, не только друзья, но окружающие, просто люди с улицы, просто зрители.

В интервью она призналась: «Я та, чья любимая группа — Joy Division, потому что я нахожу, что их песни поднимают настроение. Создавать что-то прекрасное об отчаянии, для меня самая жизнеутверждающая вещь, которую может сделать человек».

А это песня по мотивам пьесы группы Tindersticks

feel-in-minsk.livejournal.com

Химия и жизнь, мысли по поводу спектакля «Психоз. 4.48» Сары Кейн

Пьеса Сары Кейн “Психоз. 4.48” обречена на внимание со стороны зрителей и критиков безотносительно того, кто ее ставит и кто ее играет. “Психоз” — это уже миф, живущий сам по себе. Такая красивая современная медиа-легенда, передаваемая из уст в уста (из статьи в статью, из файла в файл), если бы не тот факт, что дистиллирована она из смерти реального человека.

Но, сведя счеты с жизни, Сара Кейн наполнила содержанием свой текст (поток больного сознания; бред, лишенный смысла), вложив в него то, чего нет на любой театральной сцене — реальность.

Но, постигая, что актеры играют настоящую (по легенде) подготовку к смерти, зрители фактически становятся если не соучастниками самоубийства, то свидетелями его. И в этом состоит та ирреальность, непередаваемая словами, но реально существующая, и поэтому обнажающая все нервы и замыкающая контакты головного мозга.

Это не “их” спектакль.

Они стараются, выкладываются. Режиссер, несомненно, “прочитал” первоисточник, вполне в логике произведения организовал и пространство, и движение. Но. с тем материалом, который есть, это произведение сыграть просто невозможно. В какой-то степени невежливо так говорить, но даже формы актрис не соответствуют тексту. Это не те типажи, и категорически не те образы, включая борменталеобразного врача-психиатра. В данном “Психозе” должны играть совершенно другие актеры, и тогда спектакль имеет полное право называться “культовым”.

blackpr.livejournal.com