Болезнь вялотекущая шизофрения

Как распознать и лечить вялотекущую шизофрению

Малопрогредиентная шизофрения более известная как вялотекущая шизофрения является одной из разновидностей психического расстройства, характеризующегося эмоциональными нарушениями и распадом мышления. Вялотекущая форма болезни получила свое название из-за особенностей проявления патологии и отсутствия периодов острого психоза. Заболевание отличает медленное течение, минимальные расстройства психики. Чаще всего оно проявляется в виде косвенных клинических симптомов: аффективных, психопатоподобных, сверхценных идей, сочетающихся с неглубокими личностными изменениями.

Несмотря на признание данного состояния патологией психики, расстройство не включено в перечень заболеваний в мкб-10. Вместе с тем, Классификатор содержит диагноз «шизотипическое расстройство», который часто используется в качестве синонима вялотекущей шизофрении. Впервые о нем, как о психическом заболевании, заговорил А.В. Снежневский. Его учение достаточно спорно, так как критерии для постановки диагноза были им использованы для оценки вменяемости диссидентов.

В советское время диагноз вялотекущей шизофрении ставился людям, имеющим свой взгляд на развитие общества, при наличии у них тревожных, депрессивных, невротических нарушений. В связи с этим, концепция малопрогредиентной шизофрении была популярна только в Советском Союзе, но не была признана ВОЗ и Международным сообществом психиатров.

Согласно статистике, данная неврозоподобная патология не имеет полового предпочтения. Более подвержены ее возникновению горожане. Кроме того, чаще она поражает бедные слои. Несмотря на отсутствие полового предпочтения, заболевание имеет свои особенности развития: у мужчин вялотекущая шизофрения проявляется рано и характеризуется тяжелым течением, у женщин заболевание протекает по противоположному сценарию.

Симптомы расстройства

Признаки вялотекущей шизофрении принято группировать согласно следующим регистрам:

На основании проявлений симптоматики различают следующие варианты невроза:

  • с явлениями деперсонализации;
  • с истериоподобными проявлениями;
  • с обсессивно-фобическими расстройствами;
  • ипохондрического типа;
  • простая вялотекущая шизофрения, сопровождающаяся преобладанием негативных нарушений.
  • У женщин и мужчин симптомы болезни имеют разные проявления и появляются в разном возрасте. За развитие расстройства у женщин несет ответственность мутация гена рилина. Прежде всего, болезнь накладывает опечаток на внешний вид. Признаками шизофрении у женщин являются неопрятность, сочетающаяся с «боевым», вульгарным макияжем. Первые признаки расстройства могут проявиться в 25-летнем возрасте. Развивается патология у женщин значительно медленнее и незаметнее, чем у мужчин. У женщин вялотекущая шизофрения сопровождается тяжелым эмоциональным фоном, отстранением от социума, нарушением абстрактного мышления. Логика больной становится трудной для понимания. У женщин возникает трудность в определении главного и второстепенного. Иногда развивается мутизм либо механическое повторение слов. С течением времени симптомы болезни у женщин становятся заметны окружающим.

    У мужчин невроз может проявиться в период подросткового созревания. Проявляется он в виде двигательных нарушений, появлении идиоматических выражений, обеднении эмоций. Симптомы вялотекущей шизофрении у мужчин более заметны, чем у женщин. У мужчин с годами происходят значительные изменения личности. Они становятся этакими безынициативными, эмоционально холодными, чудаковатыми старичками.

    И у мужчин, и у женщин расстройство в своем развитии происходит следующие этапы:

  • Латентный – скрытый период болезни, когда незаметны отчетливые черты прогредиентности. На данном этапе невроз проявляется в виде незначительных изменений эмоциональных реакций. Иногда возможно развитие депрессии. Сам человек на этом этапе погружается в свой внутренний мир и считает это «прозрением». Установить диагноз в это время не представляется возможным.
  • Активный – этап, выражающийся в виде единичного приступа или их серии. У мужчин этот этап наступает быстрее. Признаки расстройства становятся очевидными. Могут развиться вычурные, странные выходки. Круг интересов сужается. Заканчивается этот этап развитием эмоционального безразличия и ярко выраженными нарушениями мыслительной деятельности.
  • Стабилизация – период, характеризующийся исчезновением продуктивных расстройств. На первый план на этапе стабилизации выходят личностные изменения.
  • История развития расстройства включает достаточно длительный период: личность погружается в болезнь постепенно не за дни или месяцы, патология формируется в течение многих лет. Своевременная постановка диагноза позволит социализировать больного и снизить проявления расстройства.

    В зависимости от наличия основных продуктивных черт расстройства выделяют два варианта вялотекущей шизофрении:

    Неврозоподобная патология характеризуется появлением навязчивых идей и страхов. Для нее характерны следующие фобии:

    Перечисленные проявления могут сопровождать и при неврозах, например обессивно-фобическом расстройстве. Однако в случае с вялотекущей шизофренией фобии могут меняться и расширяться. Если изначально неврозоподобная форма проявлялась у человека в виде боязни ездить на машине, то в последствие этот страх распространиться и на другие виды транспорта.

    Боязнь заражения со временем перерастет в навязчивую борьбу с загрязнениями, постоянные вытирания рук влажными салфетками и пр. С течением времени человек начнет избегать мест возможного инфицирования вплоть до отказа выхода на улицу. Чтобы справиться со своим страхом больные совершают порой абсурдные ритуалы. В некоторых случаях неврозоподобная форма может проявиться в виде панических атак.

    Психопатоподобная вялотекущая шизофрения отличается от неврозоподобной и может сопровождаться явлениями деперсонализации. Больные постепенно приобретают уверенность в том, что они потеряли связь со своим «я», а с зеркала на них взирает совершенно чужой человек. В таком состоянии больные ощущают себя в роли актера, разыгрывающего какую-то роль. Проявления болезни могут быть выражены ощущением полного бесчувствия.

    У больного никакие внешние стимулы – ни музыка, ни чужое горе или радость, ни трогательный сюжет фильма, не вызывают душевно отклика, будто его сердце окаменело. В качестве симптома психопатоподного расстройства может выступать истерия, которую дополняют чрезвычайно подчеркнутая манерность и галлюцинации. История развивающейся болезни может включать такие признаки, как лживость, бродяжничество, погружение в себя, утрата контактов.

    Диагноз может включать следующие формы болезни:

  • Астеническая форма – это самый «безобидный» вариант. Выражается в усталости от бытовых контактов. Больных увлекает коллекционирование странных предметов.
  • Навязчивая форма напоминает невроз навязчивых состояний. В данном случае вялотекущая шизофрения не обнаруживает конфликта личности.
  • Истерическая форма свойственна представительницам слабого пола.
  • Параноидная форма – расстройство, характеризующееся склонностью к самоанализу и преобладанием аффективных расстройств.
  • Латентная вялотекущая шизофрения – «мягкий» вариант патологии. У больного выражены такие симптомы, как чудачество поведения, угловатость, несуразность, неопрятность в одежде, дисгармоничность движений, своеобразная речь, насыщенная словосочетаниями.
  • Диагноз «малопрогредиентная шизофрения» встречается у 30 процентов людей, обратившихся за помощью к психиатру. Патология считается неизлечимой, однако правильно подобранная терапевтическая схема позволяет удержать психику больного от полного распада. Постановкой диагноза занимается психиатр. От его квалификации зависит стабилизация состояния больного.

    Лечение таких пациентов предусматривает применение атипичных нейролептиков. Данные препараты продаются в аптеках только по рецепту. Атипичные нейролептики с успехом применяются при проявлении как позитивной, так и негативной симптоматики. Они способствуют улучшению когнитивных функций, однако вызывают ряд побочных эффектов, среди которых слюнотечение, тремор конечностей. Избежать подобной реакции организма на прием препаратов поможет грамотный подбор медикаментов.

    Лечение вялотекущей шизофрении предусматривает особое, понимающее отношение к больному со стороны близких. Данный диагноз – это не приговор. От близких в большей степени зависит как успешно пройдет процесс социализации больного, который нуждается в поддержке и понимании.

    Успешное лечение возможно при наличии у носителя расстройства стимула быть здоровым. В большинстве случаев лечение не требует госпитализации. Кроме того, данный диагноз предусматривает применение различных психотехник: арт-терапии, психоанализа, поведенческой терапии. Положительное влияние оказывает терапия творчеством.

    indepress.ru

    Основные симптомы вялотекущей шизофрении и методы лечения

    Вялотекущая шизофрения (синонимы: малопрогредиентная шизофрения) – один из типов шизофренических расстройств, характеризующийся крайне слабым прогрессом клинических признаков и низким уровнем продуктивной симптоматики.

    Учитывая сглаженность клинических признаков, свойственных для классического течения шизофрении, и их редкую эпизодичность, что может ставить под сомнение диагноз «шизофрения», данную патологию часто называют шизотипическим расстройством. Однако согласованного мнения на этот счет не существует.

    Основные признаки вялотекущей шизофрении

    Русифицированный вариант Международного классификатора болезней десятой редакции (МКБ-10), официально используемый в России, регламентирует следующие симптомы вялотекущей шизофрении, которые должны постоянно или эпизодически проявляться в период минимум два года:

    • Разной степени выраженная эмоциональная тупость на фоне неадекватного ситуациям настроения. Пациенты зачастую выглядят отрешенными, разочарованными, у них сложно вызвать какой-либо эмоциональный ответ;
    • Стремления в одежде и поведении выглядят несколько чудаковато, необычно и странно. По внешнему виду пациента всегда можно отличить в общей толпе психически здоровых людей.
    • Ярко выраженное стремление к одиночеству, социопатия, нежелание выходить на контакт с посторонними людьми.
    • Противостояние критике своих мыслей и убеждений, безотлагательность своих взглядов, нигелизм. Так называемое, магическое мышление – вера во всемогущество своих мыслей, эгоцентризм и демонстративный отказ от общепринятых этических норм и морали.
    • Зачастую, в разной степени, выражена подозрительность и паранойяльные идеи.
    • Размышления обсессионного характера, зачастую агрессивного или сексуального фона. Анализ действий других людей всегда обвиняющий.
    • Несоответствующие реальности, неадекватные чувства восприятия иллюзорного характера. Часто проявление дереализации.
    • Речь характеризуется демонстративной вычурностью, приказной или указующей тональности, непоколебимостью своих высказываний. Пациент полностью уверен в своей правоте, занимая роль «учителя». Течение речи логичное, без выраженной разорванности.
    • Галлюцинации в виде редких эпизодов, спонтанные, беспричинные.
    • Низкая продуктивность симптоматики при вялотекущей форме шизофрении не позволяет установить время начала заболевания, причем первые признаки болезни обладают высоким сходством с похожими психическими расстройствами или физиологически нормальным снижением аффекта. Кроме того, развитие клиники происходит очень медленно и незаметно для самого пациента и окружающих – от нескольких месяцев до нескольких лет.

      Постепенно становится уже круг интересов человека, развивается эмоциональная лабильность, появляются некоторые странности в одежде и поведении, мышление и разговор – демонстративно витиеватыми.

      На следующих стадиях развития болезни добавляются выдуманные фобии, которым характерно то появляться, то исчезать, навязчивые мысли, истерия, часты эпизоды легкой депрессии, иллюзорно-галлюцинаторного комплекса и бредовых идей.

      В зависимости от стадийности развития болезни и характера клинической симптоматики различают отдельные виды вялотекущей шизофрении:

    • Неврозоподобный тип. Для данной разновидности болезни характерны обсессивно-фобические расстройства, которые проявляются навязчивыми страхами нахождения в людных местах по причине заразиться серьезным инфекционным заболеванием. По мере развития фобии, пациенты все чаще стараются находиться в домашних условиях, их действия становятся все более странными, если не абсурдными, в виде основательной «войны» с инфекционными болезнями – постоянное мытье рук, натирание обуви, чистка верхней одежды, частая стирка и так далее. Со временем, человеку приходится уволиться с работы, запереть себя в четырех стенах из чувства гипертрофированного страха заболеть и умереть;
    • Психопатоподобный тип. Характеризуется ярко выраженным уплощением аффекта – состоянием, напоминающим глубокую депрессию на фоне деперсонализации личности. Пациент все дальше уходит в себя, стараясь как можно меньше контактировать с окружающими людьми, смотрит на свои действия оценивающе, сопровождая длинными аналитическими монологами. Со временем усиливается чувство отделения своего эго, деятельность которого пациент наблюдает, словно со стороны. Больной перестает узнавать свое отражение в зеркале, ссылаясь на то, что на самом деле он уже давно скончался, а это совершенно другая персона, активно пытающаяся всем доказать, что это он сам.
    • Окружающая действительность не вызывает никаких эмоций, как положительных, так и отрицательных. Пациент начинает напоминать «живой труп». Как правило, на последних стадиях психопатических расстройств, при вялотекущей шизофрении, наступает период бродяжничества, собирательства, место жительства пациента превращается в захламленную кладовую. В некоторых случаях просыпается активная любовь к животным, пациент собирает вокруг себя огромное количество бродячих кошек и собак, стараясь, тем самым возместить дефицит контактов с внешним миром.

      Перед специалистами, в случае подозрения на вялотекущую шизофрению, всегда стоит достаточно сложная задача дифференциации этого заболевания от сходных по клинике психопатологических расстройств – неврозов, психопатии, расстройства личности и так далее.

      Решающей симптоматикой в пользу шизофрении становятся продуктивные симптомы, как то: деперсонализация, галлюцинаторно-иллюзорный комплекс, расстройства чувственной сферы, бредовые идеи, зачастую паранойяльного характера.

      В отличие от шизофрении, соответствующая симптоматика при расстройстве личности, начинает проявляться еще с раннего детства – дети постоянно находятся в поиске тихих мест, где их никто не будет беспокоить, прячутся, нередко сбегают из дома. При расстройстве личности наблюдается тенденция к социальной замкнутости по всем фронтам жизнедеятельности ребенка. Для психопатоподобной шизофрении, напротив, характерен определенный переход, чаще во взрослом периоде жизни, к социальному уединению.

      Фобические неврозы также характеризуются страхами, но действия человека никогда не переходят грань абсурдности, другими словами – являются вполне адекватными и объективными при условии их более дательного рассмотрения.

      Лечение вялотекущей шизофрении

      Перечень препаратов первого ряда при вялотекущей шизофрении, практически не отличается от лекарств, применяемых при других типах болезни. Также – вид препарата и его дозировка назначаются строго индивидуально, в зависимости от характера клинических признаков и их напряжения.

      Психотерапия приносит незначительную помощь в лечении вялотекущей шизофрении, чаще используют сеансы групповой терапии.

      Вялотекущая шизофрения относится к социально неопасным психическим расстройствам, поэтому пациенты крайне редко помещаются в условия стационарного лечения. Показана кратковременная регулярная госпитализация, с целью учета изменений в состоянии больного и корректировки медикаментозной терапии. Как и при остальных видах шизофрении – процент полного выздоровления сводится практически к нулю.

      onevroze.ru

      Симптомы и лечение вялотекущей шизофрении

      Вялотекущая шизофрения (малопроградиентная) – это один из вариантов шизофрении, которая характеризуется медленным течением заболевания и минимальными расстройствами психики. В современной психиатрии термин «вялотекущая шизофрения» несколько устарел, и сейчас правильно говорить «шизотипические расстройства личности». В СССР психиатры «клеймили» этим диагнозом всех инакомыслящих в политическом плане, диссидентов. Вялотекущая шизофрения получила свое название из-за отсутствия фаз острого психоза, а изменения личности могут длиться на протяжении десятилетий.

      • Генетическая предрасположенность;
      • Биохимические нарушения нейромедиаторов головного мозга (дофамина, серотатина, ацетилхолина и глютамата);
      • Повреждающее действие стресса на личность;
      • Влияние социальных факторов на формирование психики (воспитание).

      По статистическим данным, распространенность шизофрении среди лиц мужского и женского пола — одинаковая, жители городов болеют чаще, так же как и бедные слои населения. У мужчин шизофрения начинается рано и имеет тяжелое течение, у женщин — наоборот.

      Вялотекущая шизофрения характеризуется отсутствием четкой границы между манифестным и инициальными периодами. Чаще всего на первый план клинических проявлений вялотекущей шизофрении выходят неврозоподобные состояния, астенизация, деперсонализация личности и дереализация. Для пациентов характерна шизофреническая психопатизация. Чаще всего, они социально адаптированы и могут трудиться в различных сферах, обслуживают себя, имеют семьи и дружеские связи, коммуникабельны. Однако, даже не специалисту заметно, что человек имеет «поврежденную» психики.

      Синонимами вялотекущей шизофрении являются- «мягкая », «скрытая», «медленнотекущая», «рудиментарная», «санаторная», «лаврированная», «предфаза» и другие. Также можно часто встретить в специальной литературе такие термины, как «несостоявшаяся», «оккультная», «амбулаторная », «нерегрессивная».

      Появление первых признаков вялотекущей шизофрении происходит в молодом возрасте.

      Выделяют три стадии в течении этого заболевания. Дебют шизофрении имеет скрытое начало, почти не заметен. Как правило, первые малозаметные симптомы психического заболевания проявляются в пубертатный период (полового созревания). Затем наступает манифестный период вялотекущей шизофрении, но он не достигает психотического уровня. В течении нескольких лет наступает период стабилизации заболевания. Возможно уменьшение негативной симптоматики, но очередной «виток» может наступить у взрослых после 45 лет.

      Варианты и формы течения заболевания:

      1. Астенический вариант. Это самый «легкий» уровень , зависит от уровня астенизации организма. Не совсем типичная астения, наблюдается истощение некоторых психических процессов. Больные, как правило не имеют объективных причин для астенизации, отсутствуют признаки острых и хронических соматических заболеваний, органическая патология. Больной быстро устает от простого бытового общения, бытовых дел. Однако, часто пациенты занимаются составлением коллекций странных предметов, дружбой и общением с асоциальными людьми;
      2. Навязчиваемая форма. Она схожа с неврозом навязчивых состояний. Но, эта форма вялотекущей шизофрении не обнаруживает психогенез и конфликта личности. Часто встречается монотематическая навязчивость. Иногда больные как бы исполняют некий ритуал перед каким-то действием;
      3. Истерическая форма. «Эгоистичная» и «холодная» истерия, чаще проявляется у женщин;
      4. Вялотекущая шизофрения с проявлениями деперсонализации. Здесь нарушаются рамки «я — не я», характерна для подростков;
      5. Вялотекущая шизофрения с дисморфоманическими переживаниями. «У меня лицо страшное», «я очень уродливая и толстая», «у меня сильно торчат кости». Чаще всего эта форма бывает у подростков, но нет эмоциональной увлеченности в процесс переживаний. Дефекты очень часто носят вычурный характер – « у меня один глаз больше другого». Психиатры к этой форме часто относят анорексию в пубертатном периоде (характерна для молодых девушек);
      6. Ипохондрическая форма. Проявляется в период гормональных перестроек организма ( пубертатный и климактерический периоды). Небредовый и непсихотический уровень;
      7. Паранояльная форма. Схожа с паранояльной девиацией личности;
      8. Форма вялотекущей шизофрении с преобладанием аффективных расстройств. Может проявляться в виде субдепрессий со склонностью к самоанализу. Другой вариант — гипертимические проявления с гипоманией ( «зигзаги» в поведении — человек много трудится, сильно увлечен «важным» делом, а потом наступает бездействие, полная апатия ко всему, и через некоторое время опять повышенная работоспособность и увлеченность.). Однако при гипомании больные часто жалуются на плохое самочувствие, общую слабость и недомогание — схизный вариант;
      9. Вариант беспродуктивных расстройств ( негативные проявления выходят на первый план);
      10. Латентная вялотекущая шизофрения. Протекает в более «мягком» варианте.
      11. У больных вялотекущей шизофренией наблюдается определенная странность и чудачество поведения, дисгармоничность движений, поведение как у ребенка, угловатость, беспричинная серьезность лица. Обращает на себя внимание неопрятность в одежде, несоблюдение правил личной гигиены, несуразность (короткие брюки, вещи вышедшие из моды, не сочетание цветов в одежде, странные стрижки и прически). Речь своеобразная, использование словосочетаний и оборотов речи, «акцентирование» на маловажных и второстепенных деталях.

        Несмотря, на чудоковатость в поведении больных, сохраняется психическая и физическая активность. Пациенты много ходят, активны, разговорчивы, общаются с окружающими людьми, но их общение носит своеобразный поверхностный характер. При психоподобном дефекте больные фонтанируют сверхидеями, они сильно чем-то увлечены. Это активный шизоид, но не приносящий социальную пользу обществу.

        Пассивные шизоиды практически не выходят из своего дома, и ничего не делают, и не желают делать, инертны в социальном плане. Эти люди могут употреблять психостимулирующие вещества, алкогольные напитки, наркотики. Употребление алкоголя на какое-то время снимает шизоидный компонент, но такие больные ведут себя очень агрессивно и быстро наступает деградация личности. Существует несколько факторов, которые могут неблагоприятно влиять на исход психического заболевания.

        Мужской пол является неблагоприятным фактором в течении вязкотекущей шизофрении, наличие сопутствующей органической патологии, острое начало, резистентность к терапии, большая частота и длительность госпитализаций (обострений), наследственная отягощенность.

        40% больных шизофренией совершают суицидальные попытки.

        Диагноз и дифференциальный диагноз

        В диагностике вялотекущей шизофрении большую роль играет проявление признаков негативных деформаций личности больного. Важными в диагностике являются проявления апатии, аутизма, трудности общения, различные нарушения мышления, дезинтеграция. Надо проводить дифференциальную диагностику с неврозами. При неврозоподобной шизофрении не выявляется характерные временные связи с психотравмирующей ситуацией. Для вялотекущей шизофрении присущ большой полиморфизм появлений, малосовместимые расстройства психики, присутствие в заболевании субпсихотических эпизодов.

        Основным принципом лечения является биопсихосоциальный подход. Этиологической терапии вялотекущей шизофрении не существует. Независимо от стадии заболевания и тяжести течения, необходима социальная адаптация больных, медикаментозное лечение и психотерапия.Важно установить психологический контакт больного с лечащим доктором, так как многие пациенты не доверчивы и отрицают у себя факт психического заболевания.

        Необходимо начать ранее лечение ( до манифестной фазы) и использовать монотерапию ( не назначать большое количество препаратов, лучше всего начать с трех и проследить их действие ). Для шизофрении характерна большая длительность терапии ( купирование симптомов происходит в течении 2 месяцев , период стабилизации длится в среднем полгода,ремиссия-1 год).Большую роль отводится профилактика обострений заболевания, чем чаще обострения — тем тяжелее протекает заболевание. Основные группы препаратов для лечения шизофрении: нейролептики, анксиолитики, нормомитики, антидепрессанты, ноотропные препараты, психостимуляторы.

        Использование нейролептиков основано на том, что они блокируют дофаминовые рецепторы. Раньше считалось, что у больных шизофрений повышен уровень дофамина ( предшественник норадреналина), но последние исследования показали, что уровень дофамина нормальный, но дофаминовые рецепторы очень чувствительны.

        «Золотой стандарт» терапии вялотекущей шизофрении — это галоперидол. Классические нейролептики, применяющиеся для терапии вялотекушей шизофрении, имеют много побочных эффектов и могут вызывать экстрапирамидные нарушения. Препараты назначаются в определенных схемах, лечение длительно, наиболее предпочтительны пероральные формы. Введение лекарственных препаратов внутривенно ассоциируется с агрессией, используется в основном для купирования психомоторного возбуждения. Очень часто больные шизофренией не понимают, что они не здоровы психически, и их практически невозможно убедить в необходимости обратиться к врачу и начать лечение.

        Госпитализация показана в тех случаях, когда поведение больного агрессивно, угрожает окружающим, при отказе больного от еды в течении 1 недели и более, потеря массы тела более 20%, агрессивное поведение, суицидальные попытки, психомоторное возбуждение, « приказывающие» галлюцинации. В таких случаях лечение носит «принудительный» характер. В состоянии ремиссии обязательна лекарственная терапия (поддерживающее лечение) и родственники больного должны следить не только за его поведением, но и за регулярным приемом лекарств. На Западе лечение шизофрении является самым длительным и дорогим.

        odepressii.ru

        Вялотекущая шизофрения

        Вялотекущая шизофрения – это одна из разновидностей шизофрении, характеризующаяся медленным прогрессированием болезни, отсутствием шизофренических психозов и явных продуктивных симптомов болезни. Клинические проявления достаточно смазаны, изменения личности поверхностны.

        Можно встретить термин малопрогредиентная шизофрения или шизотипическое расстройство, которым врачи также обозначают вялотекущую шизофрению. Кроме того, встречаются следующие определения этого расстройства психики: предфаза, санаторная, микропроцессуальная, оккультная, непсихотическая, псевдоневротическая болезнь.

        Важная отличительная черта этого вида шизофрении – отсутствие прогредиентности. Это означает, что больной спустя какое-то время не деградирует, симптомы болезни не усилятся, личность не трансформируется. Кроме того, люди с вялотекущей шизофренией не страдают от бреда и галлюцинаций, им присущи иные невротические расстройства.

        Симптомы вялотекущей шизофрении

        Определиться с симптомами этого подтипа шизофрении довольно сложно, что обусловлено особенностями её течения.

        Вялотекущее расстройство может протекать следующим образом:

        С превалированием симптомов паранойи, с преобладанием нарушений мышления и восприятия, со сбоями моторики конечностей и мимики лица.

        С признаками истерии: с навязчивым желанием занимать лидирующие позиции в социуме, со стремлением к восхищению и удивлению. Это выражается в вульгарном, шумном поведении, частых сменах настроения, в шаткости походки, усилении дрожания конечностей и головы в моменты волнения. Иногда у таких больных случаются истерические припадки с рыданиями, нанесением себе побоев и пр.

        С признаками ипохондрии, что сочетается с повышенной тревожностью, со стремлением к анализу естественных процессов, проходящих в организме. Часто у таких больных возникает навязчивая идея относительно своей неизлечимой болезни, а отсутствие каких-либо патологических симптомов они воспринимают как сигнал скорой смерти.

        По типу астении с превалированием астено-депрессивного синдрома, с повышенной утомляемостью, с частыми сменами настроения. Такие больные замкнуты, с трудом идут на контакт, стремятся к уединению.

        По типу невроза навязчивых состояний, когда больные страдают от различных навязчивых идей, мыслей, маний. Чаще всего это проявляется в различных фобиях, в беспричинном беспокойстве, в регулярно повторяющихся действиях.

        Однако, по какому бы типу не протекало заболевание, у человека всегда должны присутствовать один или более характерных вялотекущей шизофрении дефекта.

        Они характеризуются следующими симптомами:

        Псевдопсихопатизация. Она выражается в том, что человек просто изобилует разнообразными и крайне важными, по его мнению, идеями. Он всегда находится в приподнятом настроении, заряжен эмоционально. Больной проявляет активный интерес к окружающим его людям, пытается доказать им свою точку зрения, чтобы они помогли ему реализовать его идеи на практике. Болезнь в этом случае проявляется в том, что все идеи кажутся ценными только их носителю. К тому же результат его активности ни к чему не приводит, он нулевой.

        Фершройбен. В этом случае происходит отрыв больного от реальности, он забывает прошлый жизненный опыт, проявляет патологическую аутистическую активность. Это выражается в странноватом поведении, в глупых поступках. Человек не осознает всю нелепость своего мирровозрения, удивляется, если узнает, что его считают чудным. В доме такого человека множество старых вещей, ненужного хлама, его жилище неухожено, а внешний вид неопрятен. Больные зачастую полностью игнорируют личную гигиену. Наблюдаются речевые нарушения, что выражается в подробнейшем описании абсолютно неважных деталей. Фразы довольно пространны, не несут смысла. Часто такие больные придерживаются определенной идеи и все силы отдают на то, чтобы её реализовать, например, пересчитывают буквы в великих произведениях. Однако, несмотря на странности в поведении, такие люди способны к труду и учебе.

        Дефект редукции энергетического потенциала. Круг интересов таких людей сужен, контакты ограничены. Больной старается избегать любой активной деятельности, отказывается от труда. Не стремится к знаниям, к творческому развитию, часто абсолютно пассивен и безразличен ко всему. Дома чувствует себя максимально комфортно и не желает его покидать.

        Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и еще несколько слов, нажмите Ctrl + Enter

        Стадии вялотекущей шизофрении

        Болезнь проходит в несколько этапов:

        Дебют или латентный этап , который может быть незамечен даже близкими людьми. Симптоматика его неяркая, смазанная. У больного наблюдаются затяжные гипомании, соматизированные депрессии, стойкие аффекты. Этот этап приходится на пубертатный период. Подростки могут отказаться сдавать экзамен, перестать выходить из дома, избегать общения с другими людьми.

        Манифестный или активный период , когда происходит нарастание клинических симптомов болезни. Именно в это время за человеком начинают замечать определенные странности, однако, родные могут не обращаться за помощью.Близкие не воспринимают чудаковатое поведение и высказывания шизофреника признаками болезни, так как отсутствуют галлюцинации и бред. В это время сам больной страдает от панических атак, испытывает страхи. Для того, чтобы их преодолеть, такие люди часто прибегают к ритуалам и перепроверкам (чистоты одежды, собственного тела и пр.).

        Стабилизация. Больной ведет себя абсолютно нормально, вся клиника, которая проявлялась на этапе манифестации, затихает. Стабилизация может продолжатся достаточно долго.

        Когда у больного подтверждается диагноз «шизофрения», ему необходимо прохождение психиатрического лечения. В первую очередь, оно заключается в приеме лекарственных препаратов. Стоит помнить, какое бы средство ни назначил врач, принимать его необходимо без пропусков. Только строгое соблюдение схемы лечения способно дать положительный эффект.

        Терапия традиционными антипсихотиками. Такие препараты направлены на блокировку дофаминовых рецепторов. Высокопотентные традиционные нейролептики характеризуются более прочными связями с дофаминовыми рецепторами и менее прочными с мускариновыми и адренорецепторами. Низкопотентные нейролептики применяются реже, так как имеют слабый аффинитет к дофаминовым рецепторам и несколько больший к гистаминовым, адренергическим, и мускариновым рецепторам. Выбор того или иного средства зависит от того, какой необходим способ введения, оценивается также состояние больного и тяжесть возможных побочных эффектов. Стоит отметить, что они могут быть довольно серьезными, как: дискинезии, мышечная ригидность и дистония, притупление сознания и пр. К таким препаратам относятся: Хлорпромазин, Тиоридазин, Молиндон, Тиотиксен, Галоперидол, Флуфеназиндеканоат, ГалоперидолДеканоат и другие.

        Нейролептики второго поколения. Эти препараты способны оказывать влияние на работу не только дофаминовых, но и серотониновых рецепторов. Их преимущество перед средствами первого поколения заключается в менее выраженных побочных эффектах. Спорным остается вопрос относительно большей эффективности в отношении симптоматики болезни. К таким препаратам относят: Рисперидон, Клозапин, Оланзапин, Кветиапин, Арипипразол, Зипрасидон. Во время приема этих лекарственных средств необходимо тщательно контролировать массу тела больного, а также отслеживать возможные признаки развивающегося диабета 2 типа.

        Кроме получения лекарственной терапии, больные не меньше нуждаются в социальной поддержке. Тренинги психосоциальных навыков, программы, направленные на профессиональную реабилитацию пациентов должны быть обязательно использованы. Это позволяет людям с вялотекущей шизофренией продолжать трудовую деятельность, самостоятельно заботится о себе, комфортно чувствовать себя в обществе.

        Близким людям ни в коем случае нельзя закрывать глаза на нарушения в поведении родного человека. Только комплексный подход к лечению, совместно с психотерапевтом, с психологом, с социальными работниками позволит больному прожить полноценную жизнь.

        Во времяманифестного периода может потребоваться госпитализация больного. Не стоит от нее отказываться, если на этом настаивает доктор. Однако, искусственно затягивать пребывание пациента в условиях стационара также нельзя. Слишком длительное нахождение в госпитале может усугубить тяжесть проявления симптомов. Люди, проживающие в семье, дольше избегают обострений.

        Важно привлекать больных к творчеству. Для этого существуют специальные арт-терапии, пользующиеся популярностью среди практикующих психологов. Людям с вялотекущей шизофренией показано посещение культурных мест в сопровождении здорового человека, не стоит прятать его от общества или стесняться несколько необычного поведения. Все врачи единодушны во мнении, что, если больной проявляет тягу к творчеству, следует его в этом поддерживать, не препятствовать самореализации.

        Прогноз и профилактика приступов вялотекущей шизофрении

        Болезнь имеет благоприятный прогноз. При комплексном подходе к лечению, приступы будут наблюдаться крайне редко. Такие больные останутся активными членами общества и смогут полноценно выполнять трудовые обязанности.

        Чтобы снизить риск возникновения рецидивов болезни необходимо придерживаться схемы лечения, прописанной доктором. Часто именно самостоятельная отмена препаратов ведет к учащению приступов. Кроме того, важно избегать конфликтов в семье, стремиться максимально оградить больного человека от возможных стрессов.

        www.ayzdorov.ru

        Вялотекущая шизофрения: симптомы и лечение заболевания

        Шизофрению, которая развивается медленно, иногда даже незаметно для человека и окружающих, принято называть вялотекущей. Причем совершенно не важно, насколько быстро развиваются симптомы: название обусловлено скоростью формирования дефекта – необратимого поражения психики.

        Что такое вялотекущая шизофрения?

        Считается, что диагноз шизофрении можно установить только тогда, когда у больного формируется дефект личности. Что это такое – шизофренический дефект? Дефект – это дефицит, недостаток. Дефицит личности.

        Чего может не хватать в личности человека, что может оказаться в дефиците? Интеллект, мышление, воля, эмоции…

        Вот что составляет дефект личности:

      12. обеднение эмоций (их «охлаждение»);
      13. аутизм;
      14. снижение круга интересов;
      15. инфантилизм – возвращение психики в то состояние, в котором она была в детском возрасте;
      16. нарушения мышления, речи;
      17. потеря способности адаптироваться в социуме.

      Все эти признаки – обязательный исход любой шизофрении. Шизофрения неуклонно, необратимо меняет психику, извращая ее работу, отчуждая больного от окружающих и от себя самого. И вялотекущая шизофрения – не исключение, и отличие ее заключается только лишь в том, насколько быстро это произойдет.

      Она изменяет психику медленно, но неумолимо. Чаще всего это шизоидный или астенический дефекты, которые кажутся простыми и безопасными только на первый взгляд. Шизоидный дефект лишает человека возможности полноценно жить в обществе; астенический же дефект отнимает у больного все стремления к деятельности, отнимает живость и разнообразие эмоций и желаний.

      Как проявляется вялотекущая шизофрения?

      Вялотекущую шизофрению называют шизотипическим расстройством, отграничивая ее тем самым от прочих видов шизофрении. Это не совсем закономерно: шизофрения остается шизофренией вне зависимости от того, насколько быстро она развивается.

      У вялотекущей шизофрении симптомы обычно похожи на проявления невроза: появляются «навязчивости», склонность к совершению различных ритуалов (уже существующих или придуманных самим больным). Очень характерны для нее излишнее «мудрствование» и абстрактные размышления, не имеющие никакой ценности.

      Данное заболевание диагностируется достаточно редко. Это не удивительно: ритуальность или «навязчивость» редко связывают со столь серьезными психическими расстройствами.

      Нарушения восприятия

      При этой патологии больные могут ощущать немотивированные страхи, которые кажутся здоровому человеку абсурдными. К примеру, пациенты могут испытывать непреодолимый страх перед каким-то определенным цветом или формой. Человек, одетый в оранжевый свитер с квадратными узорами, может вызвать у больного ужас и желание убежать, спрятаться от всего мира.

      Со временем пациент перестает чувствовать эти страхи как что-то болезненное и неправильное: такие ощущения становятся для него «нормой». Иногда вялотекущая шизофрения вызывает навязчивые желания, причем характер их, как правило, очень своеобразен. Человек, страдающий таким заболеванием, может плюнуть прохожему в лицо и кинуть в него камнем, если того потребует его навязчивое желание. Можно привести сотни подобных примеров.

      Все это очень истощает и утомляет. Больные жалуются на бессилие, постоянную усталость и бессонницу. Круг интересов сужается: пациенты перестают обращать внимания на то, что происходит вокруг, акцентируя свое внимание на чем-то одном (нередко – на собственном состоянии).

      Позже могу появиться сенестопатии. Эти своеобразные нарушения восприятия сложно назвать галлюцинациями, хотя между ними много сходств. Больной может пожаловаться на то, что его тело полностью заполнено водой или гноем, а мозг превратился в огромную вращающуюся спираль. При этом человек, который болен вялотекущей шизофренией, целиком и полностью будет уверен в том, что он говорит правду.

      Потеря собственного «Я»

      Деперсонализация – это состояние, при котором человек перестает ощущать себя отдельной личностью, которая обладает своим мышлением и своей волей. Нередко такие расстройства встречаются у больных с вялотекущей шизофренией, особенно если заболевание длится долго и больной не получает никакого лечения.

      Человек перестает ощущать свои мысли, эмоции и стремления лично своими, – ему кажется, что его психикой управляет кто-то извне. При этом все, что делает больной, он называет «автоматическим», подчеркивая при этом дефицит собственной личности.

      Дисморфофобия, которая почти всегда сопровождается дисморфоманей, – это стремление человека к «выискиванию» и устранению его физических недостатков.

      Больные с вялотекущей шизофренией часто страдаютанорексией , стремясь добиться идеальной для их восприятия внешности. Иногда данное расстройство очень выражено и значительно затрудняет человеку жизнь.

      Истерические реакции

      Нередко вялотекущая шизофрения сопровождается истерией. Истерия – крайне сложное расстройство, которое может иметь тысячи форм и вариантов. Единственное, что объединяет все истерические заболевания, – желание больного быть в центре всеобщего внимания. Если такой больной не находит сочувствия и поддержки, все истерические расстройства бесследно исчезают.

      Это часто вводит в заблуждение врачей других специальностей: истерия при вялотекущей шизофрении может заставить больного неосознанно симулировать самые разнообразные заболевания.

      Вялотекущая шизофрения: лечение и прогноз

      Прогноз вялотекущей шизофрении неутешителен: лучшее, на что стоит надеяться, – стойкая ремиссия, которая постоянно должна поддерживаться приемом лекарств.

      Лечение данного заболевания менее «агрессивное», чем при других формах этого заболевания. Применяются нейролептики (выбор препарата зависит от тяжести заболевания и, к сожалению, от финансового положения больного) в низких дозах. Прием должен быть длительным, – только тогда болезнь можно «заглушить», устранив все ее симптомы.

      Нейролептики дополняют транквилизаторами и препаратами для поддержки работы нервной ткани: глицином и другими аминокислотами.

      Грамотное, длительное и качественное лечение вялотекущей шизофрении позволяет забыть о ней на длительный срок. Однако больные редко скрупулезно выполняют назначения врача, и прекращают прием нейролептиков раньше, чем стоило бы.

      Если лечение проводят не в стационаре, а амбулаторно или в домашних условиях, за этим должны следить родственники больного, – восстановить качество жизни можно только так. Нужно осознавать всю важность лечения шизофрении в любой ее форме и стадии. Это заболевание, в отсутствие правильного лечения, будет неуклонно прогрессировать.

      psihiatrov.net

      Болезнь вялотекущая шизофрения

      Различные варианты течения вялотекущей шизофрении наиболее полно описаны школой А. В. Снежневского. Мы поставили этот диагноз 10 больным, из которых у 5 или 6 были более или менее «типичные» проявления этой болезни, остальные, в силу разных причин, отклонялись от привычного стереотипа развития данной патологии. К этим 10-ти присоединены двое больных с хроническими бредовыми психозами «неуточненной этиологии», относящимися, по-видимому, к краевым формам того же страдания.

      Если в 6 предыдущих манифестных случаях все больные лечились у психиатров и стояли на учете в диспансерах: пятеро в настоящем, один в прошлом — то в следующей группе из 12 больных только один был хорошо известен диспансеру, вторая некогда лечилась в нем, но потом была снята с учета по независящим от нее обстоятельствам и третья однократно обращалась к психиатрам за консультацией. Поскольку диагноз почти везде ставился впервые, мы вынуждены были его обосновывать — стараясь делать это с разумной и достаточной краткостью.

      «Супружеский» случай: жена—муж.

      Набл.7. Женщина 41 года. В семье матери несколько больных шизофренией, кончивших жизнь в психиатрических больницах: бабка, мать, две двоюродных сестры. Мать смолоду вела «распущенный» образ жизни: никого не стесняясь, водила домой пожилых любовников, часто бывала возбуждена, дралась с дочерью, кидалась в нее посудой. Явно заболела в 39 лет: был бред преследования, считала, что ее хотят убить, отравить, «посадить в тюрьму», боялась выйти на улицу; большую часть времени провела затем в психиатрических больницах; умерла в 49 лет. Отец «вспыльчивый, честный, справедливый». Оба евреи.

      О раннем возрасте больной ничего достоверного. В 14—15 лет «связалась» с подругой «легкого поведения», не ночевала дома, «скандалила». Когда мать заболела, то, оставшись одна, переняла ее любовников, устраивала с ними оргии, открыто требовала от них денег. Была «самонадеянной», с безапелляционными суждениями, об окружающих говорила в пренебрежительном тоне, о себе была «самого высокого мнения»: у нее, по словам соседей, была, как у матери, «мания величия». Кончила бухгалтерские курсы, начала работать по профессии. Часто меняла места работы, приходила домой возбужденная, обвиняла начальство в грубости; после подобных ссор иногда день-два выглядела мрачной, не покидала комнаты, не выходила на службу. Такие состояния стали особенно отчетливыми лет с 24—25.

      Лет с 30 — страхи: говорила, что кто-то лезет к ней в комнату с чердака, хочет ее обворовать и убить, боялась трубы в прихожей, говорила, что из нее кто-то вылезает, слышала временами чьи-то шаги, шорохи, звонки в дверь, видела «тени», верила в реальность этих явлений, никогда не считала их болезненными. Говорила также, что ей подарили «заколдованные» чулки, гости «заколдовали» варенье — то и другое выбросила; предполагала также, что соседка хочет отравить ее.

      Еще ранее, лет с 25, стала менее активна в половом отношении, сожительствовала теперь с одним мужчиной много старше ее, к которому относилась деспотически, всячески его унижала. В последние годы живет с мужем, которым также постоянно помыкает, «держит его в страхе». Оба ведут крайне несообщительный образ жизни, с соседями по коммунальной квартире почти не здороваются и не разговаривают, никуда не ходят и никого не принимают — лишь изредка их посещает свекор, помогающий им материально. Временами ее страхи усиливаются — это происходит иногда под воздействием реальных обстоятельств. Так, однажды избили мужа — она в течение полугода после этого не выходила на улицу: боялась всех мужчин без исключения, говорила, что видела людей, пришедших расправиться и с ней тоже. Два года назад упала, поскользнувшись, 3—4 недели после этого была в больнице по поводу сотрясения головного мозга. Тогда «разучилась ходить», боялась, что упадет, подолгу не могла сдвинуться с места, сделать шаг вперед — просила в это время говорить тише, не шуметь; затем эти явления постепенно прошли. Продолжает говорить об окликах, звонках и «тенях» в доме. Работу не оставляет — напротив, стала дорожить ею, боится увольнения, вовремя приходит на службу. Дважды после сотрясения мозга обращалась в диспансер по направлению поликлиники, жаловалась, что не может ни на чем сосредоточиться; другие расстройства в амбулаторной карте не отмечены; высказано предположение об «общем неврозе?».

      Встретила обследователя настороженно, подозрительно, хотя и соблюдая внешние приличия. Сведения о себе давала неохотно, уклончиво («всякое бывает»), повторно спрашивала врача о целях его визита. Среди беседы, которую вела на одной и той же, монотонно звучащей ноте, вдруг неожиданно что-то выкрикнула, затем, как если бы ничего не случилось, продолжила разговор с прежней интонацией. Лицо все время неподвижное, «остановившееся», глаза навыкате, взгляд неизменно подозрительный и приобретает порой «бесноватое» выражение. Жаловалась на слабость и плохое общее самочувствие, сохраняющееся после ушиба головы, но все связанное со страхами и бредовыми идеями скрыла и прямо отрицала при расспросах, сказала лишь (и тоже неожиданно, невпопад разговору), что у нее бывают «видения»: «закрою глаза и вижу, ко мне кто-то спускается, идет сверху», бывают также «электрические искры». Дома — грязь и беспорядок, комнату убирают лишь перед приходом свекра. Сама же больная лично очень чистоплотна, ежедневно моется в корыте, на неприспособленной для этого общей кухне (дом старый, без ванны) и, если нет воды, делается на весь день особенно раздражительна и гневлива (В).

      Набл.8. Муж предыдущей больной, 42 лет. Родители — евреи из Белоруссии. Отец — полковник в отставке, отличался большой заботливостью в отношении солдат, «ходил в часть и в воскресенье», сейчас опекает сына и невестку. Мать «нервная, но общительная, со всеми умела ладить». Сестре 36 лет, она кончила два искусствоведческих вуза, преподает, ведет богемный образ жизни, постоянный гость многих компаний, не замужем.

      Сам обследуемый с детства заикается, был хилым, особенно похудел после тяжелой кори — позже прибавил в весе, стал даже крупным, но каким-то нескладным и несоразмерным. Вначале хорошо учился, но с 13—14 лет сделался «рассеян», пассивен, стеснителен и скрытен, «ухудшилась память». Предпочитал гуманитарные предметы, не давалась математика, особенно — геометрия. В юношеские годы оставался очень робок и нерешителен; сверстники не принимали его в свои компании, систематически его дразнили. Постоянно опекался отцом. В 20 лет уехал с ним в Германию. Кончил перед этим курсы счетоводов, но по профессии не работал, начал готовиться с отцом к поступлению в институт. Вместо института попал в техникум, закончил его в 27 лет — после чего пошел работать секретарем в суде, где полученное образование не понадобилось: хватило бы и школьного; остается здесь по сей день, несмотря на мизерную зарплату. Поступил в университет, но был отчислен со второго курса в связи с неуспеваемостью. Женился на описанной выше женщине. Соседи говорят о нем, что он очень ленив и неряшлив, «запуган» женой, «ее раб». «Весь трясется», когда она на него кричит, сильно краснеет, речь прерывается, на него «находит столбняк», он теряется и делается совершенно бестолковым — вплоть до того, что начинает издавать нечленораздельные звуки. Жалуется на сильную слабость и утомляемость — особенно по утрам: на работу его ежедневно выгоняет жена. Обязанности свои в суде никогда вовремя не выполняет, допоздна засиживается там поэтому. Дома большую часть времени проводит на диване. Давно «утратил все свои способности», «перестал верить в себя», во всем зависит от жены. В самые последние годы появилась особого рода подозрительность, а именно: сам не зная почему, не может вести разговор в присутствии или при приближении посторонних; замолкает, разговаривая с женой на улице, ждет, когда прохожие их минуют; невольно понижает голос, когда говорит по телефону.

      Внешне — высокого роста, с крупным, «плоским» лицом, цвет его нездоровый, выражение тусклое и представляет собой как бы смесь из беспомощности, замешательства и недоверия разом; производит впечатление человека нерешительного и одновременно — подозрительного; в поведении много детского. Отвечает с задержками, запинается, старательно ищет слова, перемежая их словами-паразитами («это, ну как его»). Когда движется по комнате, то выглядит рассеянным, неловким и медлительным. В беседе то более доступен, то сугубо формален, но все — без видимой связи с ходом и содержанием разговора. Стал лишь более словоохотлив, когда беседа приняла отвлеченный характер: пожаловался на условия работы, сказал, что хочет стать инспектором отдела кадров; дал понять, что считает это занятие очень интересным; спросил у врача, нет ли у него на примете подобной должности; сделался здесь несколько «загадочен». Ничего для поисков нового места не делает, хотя давно о нем мечтает: с тех пор, как случайно увидел на улице подобное объявление (В).

      Прежде чем изложить остальные случаи, позволим себе напомнить симптомы вялотекущей шизофрении, общие для различных ее форм. Это необходимо для того, чтобы обозначить принцип отбора больных в эту группу, до сих пор требующий комментариев. Вялотекущая шизофрения — это шизофрения, все «позитивные» симптомы которой смягчены в сравнении с манифестными формами, но сущность болезни, ее «негативные» проявления, формирующийся в ходе заболевания «дефект», тождественны таковым при большой шизофрении или очень с ними схожи. Для иллюстрации этих положений можно воспользоваться двумя описанными выше случаями: в них достаточно хорошо прослеживаются общие признаки этого полиморфного, но вместе с тем и достаточно однообразного заболевания.

      1. Редуцированный параноидный ряд расстройств

      У женщины в супружеской паре параноидные расстройства очевидны и проявляются несистематизированными, отрывочными бредовыми идеями преследования и колдовства и — также элементарными, но прочно вплетенными в единую ткань заболевания — галлюцинациями и иллюзиями устрашающего свойства. У мужчины этот ряд расстройств тоже наличествует, но он рудиментарен, только намечен. Идеи преследования у него, строго говоря, отсутствуют, но поведение часто носит «персекуторный» характер: этот человек «сам не зная почему» озирается, понижает голос в присутствии «нежелательных» свидетелей, ждет, когда пройдут мимо незнакомые люди на улице, «конспирируется», говоря по телефону, — имеет место как бы бред поступков без бреда мысли, без осознанной логической мотивации. Феномен этот достаточно распространен, он свойствен ранним стадиям заболевания и описан одним из первых В. Маньяком в инициальном периоде хронического бреда преследования, затем — многими другими авторами, среди них — Е. Н. Каменевой 2 .

      2. Редуцированный кататонический синдром

      Женщине диагноз вялотекущей шизофрении можно ставить уже на основании одного эпизода беседы с ней: когда она, ведя ее на одной «терпеливой», «вынужденно-благопристойной» ноте, вдруг что-то «невпопад» выкрикивает и продолжает затем разговор так, как если бы не произошло ничего особенного. В отличие от эпилептиков, она помнит о своем поступке и не отчуждает его от других своих действий — напротив, не видит в нем ничего сверхъестественного. У нее кататония по степени импульсивности схожа с той, что наблюдается при манифестном психозе — у мужа, и кататонический ряд расстройств менее ярок и доказателен: он, как и параноидный, лишь скользит тенью по поверхности, но зато в своем роде более злокачествен, «пуст», машинален: этот человек постоянно «рассеян», манекеноподобен, движется у себя дома подобно сомнамбуле. И у него выявляются кататоноподобные флюктуации в общении: он то более закрыт, недоступен, то, вне связи с беседой, делается более «разговорчив» (хотя и остается при этом формальным резонером, неспособным к душевному отклику и сопереживанию).

      3. Характерная внешность: гипомимия, «высокомерная» поза и осанка, неподвижность взгляда

      Гипомимия, по общей оценке исследователей, является постоянным симптомом вялотекущей шизофрении. Лежащий в основе болезни процесс — видимо подкорковой локализации — поражает мимические центры, отчего лица «останавливаются», делаются «рисованными», «иконными». Они могут быть по-своему красивы, но привлекают к себе внимание не живостью и теплотой, а самоуглубленностью, застывшей и статичной одухотворенностью — не подвижностью, а неким почти вынужденным «подвижничеством». Выражение глаз обычно «строгое», затаенно-неодобрительное — остальное лицо «дышит теми же чувствами» (как бы «невольными», неосознанными), проникнуто той же отстраненностью и противостоянием, но здесь эти черты, вследствие гипомимической инертности лицевой мускулатуры, менее очевидны, как бы скрываются, лишь угадываются. При развитии и продвижении болезни черты такого «остановившегося» лица вдруг в течение короткого, трудноуловимого отрезка времени, иногда чуть ли не в один день, тускнеют, «дурнеют», кожа приобретает нездоровую сероватую окраску и почти вовсе лишается движений, а взгляд делается напряжен и как бы неуправляем: в нем появляется некая непроизвольность орбитальных движений, а «содержание» его делается почти открыто подозрительным, настороженным — больные и хотели бы, но не могут «подавить» его в себе или скрыть от окружающих; такие глаза производят тягостное впечатление: они живут на лице самостоятельной жизнью, в них словно «поселяется некто посторонний».

      Сходен с этим явлением феномен «высокомерия», который в той или иной мере обнаруживает едва ли не всякий больной вялотекущей шизофренией: посадка головы, осанка, отношение к собеседнику и всякому встречному — все производит впечатление амбициозности, интуитивного, неосознанного чувства _ —превосходства. Про женщину в нашей паре соседи говорили, что она, как и ее явно больная мать, с детства страдала манией величия: эта черта всю жизнь неразлучна с нею. Она более характерна для стеничных, активных шизоидов, но и у такого яркого астеника и природного неудачника, каким является ее муж, она имеется тоже, и он проносит ее через все унижения и самоуничижения своей бесхребетной, нескладной жизни: стоит ему оседлать своего излюбленного конька, погрузиться в незрелые, нелепо звучащие фантазии, как он начинает говорить многозначительно, высокопарно и глядит на собеседника с тем же «классическим» чувством явного или тайного превосходства — психиатры прошлого считали эту черту одной из наиболее характерных для «дегенерантов». Она очень показательна для шизоидов в условиях эпидемиологического исследования, где можно проследить «разведение» шизофренического начала до его «первооснов» и «первоисточников», и сохраняется очень долго, идя в паре со специфическими трудностями общения и утратой аффективного отклика и сопереживания. Про шизоидов, даже сохранных и преуспевающих в жизни, окружающие говорят, что те «презирают» их или ими «гнушаются». Такая «высокомерность» не является чертой характера, ни даже — некой психологической доминантой: это патофизиологическая маска и неврологический атрибут страдания, близкий к гипомимии и мимическим застываниям, — тоже, по-видимому, из разряда кататоно-подкорковых.

      4. Падение энергетического потенциала

      Этим термином обозначается, как известно, неуклонное снижение трудоспособности, «энергетизма», витальности больных, которое в той или иной мере является общим правилом для вялотекущей шизофрении. Даже в случаях, помеченных хронической гипоманией, где может иметь место активизация отдельных (обычно так или иначе связанных с болезнью) видов деятельности, это частичное возрастание происходит как бы за счет других, более естественных жизненных отправлений. У женщины в нашей паре это снижение выглядело поначалу упорядочением образа жизни: она сделалась домоседлива, начала дорожить работой, перестала устраивать оргии, но за этой «нормализацией» поведения стоял обессиливающий, деэнергизирующий процесс, легко обнаруживающий себя, например, в той грязи и беспорядке, которые царят в ее комнате. Ей лучше удаются эпилептоидные командные функции, для них у нее еще остаются душевные силы, она «обретает себя» в семейном диктате и терроре (впрочем, без ее «железной ферулы», равно как и без денежной поддержки отца, ее муж существовать уже не в состоянии). В его случае падение энергетического потенциала — самое яркое и постоянное проявление болезни, текущей по типу простой формы шизофрении. Если его жена еще может подгонять его и совершать ежедневные омовения, то он способен лишь на резонерские рассуждения и незрелые мечтания и не пригоден, по сути дела, ни к какой сколько-нибудь длительной и целенаправленной деятельности.

      5. Психопатоподобные расстройства, их соотношения с основным шизофреническим процессом

      У обоих супругов имеется истерический ряд симптомов — феномен для вялотекущей шизофрении (в отличие от предыдущих) необязательный, хотя и частый. У женщины после травмы и последующего стационирования развились истерические параличи и атаксии, длившиеся достаточно долгое время. У мужчины сходная симптоматика носит более постоянный, хотя и не столь яркий характер; «истерией» обрамлены его повседневные реакции на агрессию жены, когда он «весь трясется», у него «отнимается речь», на него «находит столбняк» и т. д. («Истерия» в обоих случаях, равно как и в других подобных, выглядит следствием, с одной стороны, падения «витального тонуса» больных, их «энергетического коллапса», с другой — «вовлечения в игру» «эпилептоидного слоя» психики, присутствующего едва ли не у всех рано заболевших больных и соответственно — тяжелых «психопатов».)

      В обоих случаях имеются и иные психопатоподобные проявления, вообще характерные для вялотекущей шизофрении, рано начинающейся и создающей собственную «психопатическую» почву или обостряющей «иноименные», «инородные» аномалии личности. Мужчине изначально свойственен психастенический синдром, по мере развития болезни все более утрирующийся, карикатурно искажающийся. У женщины первые годы болезни отмечены гебоидией — психопатоподобным синдромом, более тесно связанным с собственно шизофренией, расторможением влечений с «вызывающей», «отталкивающей» антисоциальностью, паразитизмом существования, проституированием. При всей противоположности начальных позиций оба случая неуклонно сходятся в финале заболевания, конвергируя к единому его исходу: психопатическое обрамление процесса, иначе говоря, второстепенно и отчасти случайно по отношению к его формообразующей сути, выявляющейся в исходе страдания.

      Все названные выше симптомы, помимо, может быть, редуцированного параноидного ряда, характерны не только для вялотекущей, но и для так называемой латентной шизофрении. Расстройства речи, мышления, целенаправленной деятельности также являются общими для всех вариантов этого страдания и генетически близки к «первичному изъяну», к «основной поломке» при этом заболевании. В случаях латентных форм они наиболее заметны, чисты и изолированы. Поскольку это так, на этих расстройствах мы остановимся ниже.

      Случай, который можно было отнести и к вялотекущим и к «латентным» шизофрениям: «позитивная» симптоматика выглядит здесь еще более стушеванной и размытой.

      Набл.9. Мужчина 42 лет, русский. Мать в пожилом возрасте заболела психически. До этого отличалась некритическим отношением к поведению сына, баловала и боготворила его, когда он был уже в зрелом возрасте. В 60 лет у нее развилась тревога и тоска, она говорила, что у нее «задет центр сна», повторяла, что, если бы не сын, она бы давно бросилась под электричку; в конце концов покончила с собой. О других родных ничего достоверного.

      Об истории самого обследуемого тоже известно мало. Он кончил институт международных отношений и приступил к работе по профессии, но был «уволен после первого сокращения штатов». Соседи живут с ним 10 лет. По их словам, в первые годы это был «проходимец каких мало», «отвратительный тип» и т. п. Жил за счет знакомых женщин, которых вводил в заблуждение рассказами о своей работе дипломатом, пользовался тогда успехом у многих. В квартире вел себя бесцеремонно, расхаживал полуголый по коридору вместе со своими гостьями. Соседям говорил, что учится в аспирантуре и пишет диссертацию: для большей убедительности раскладывал на столе книги и бумаги — ему слепо верили. В течение нескольких лет держал всех в неведении относительно истинного положения своих дел и вел себя все это время свысока и снисходительно. Затем соседи потеряли терпение и пригрозили коллективной жалобой — он «сильно струсил» и с этого дня стал водить к себе приятельниц украдкой. Всегда общался почти исключительно с женщинами, гостей мужского пола соседи не помнят. Много пил, иногда — неделями. В последние 3—4 года как-то незаметно, но верно переменился: подурнел, «растерял обаяние», поклонницы все сразу его оставили. Осталась одна знакомая, которой он стесняется: она грубовата, проста и некрасива. Устроился или оформился где-то баянистом (?) — после того, как милиция предупредила его, что возбудит дело о тунеядстве. Соседям по-прежнему говорит, что работает в правительственных учреждениях, но делает это теперь без прежней убедительности, как бы по привычке или даже обязанности; чуть больше увлекается, когда возвращается к старой версии о научной работе. Если прежде лгал искусно и осмотрительно, то теперь — по-детски забывчиво: может сказать, что уезжает в командировку в другой город или страну, но вечером прийти за оставленным плащом. Стал подозрителен и внешне странен: запирается у себя в комнате и подолгу не выходит из нее; ведет себя тогда настолько тихо, что никто не знает, дома ли он; когда идет в туалет, запирает дверь на ключ. Может выйти с деловитым видом на кухню, подойти к своему шкафчику, открыть его, посмотреть внутрь, снова закрыть — все машинально, рассеянно и сосредоточенно; шкафчиком же несколько лет как не пользуется, поскольку не готовит. Перестал здороваться. Намекает на то, что соседи подслушивают его разговоры и следят за тем, что он делает. Перестал платить за квартирный телефон, и его отключили, он же уверял, что внес плату (прежде брал на себя эту обязанность). Стал «как-то непонятно» говорить: может рассуждать полчаса без перерыва, но остается неясным, что же он все-таки имел в виду — «одни намеки и экивоки».

      Врач долго не мог встретиться с ним: он не открывал двери. Застал его случайно на кухне. Откликнулся на приветствие не сразу, а с задержкой, углубился в чтение газеты, но пригласил все же к себе. Вел себя «со светскостью», «барственно», обращался к врачу на «ты», сказал, что приехал из трудной поездки по стране с пакистанской делегацией. Беседуя, делался все более подозрителен, а фиксированный на враче взгляд — все более «диким», напряженным, неестественным. Начал расспрашивать о целях предпринятого исследования, потребовал точного наименования диссертации. Узнав, что врач — психиатр, криво усмехнулся, начал явно тяготиться собеседованием, ответы давал все более краткие и формальные, затем перестал отвечать вовсе, опять развернул газету — на этом беседа и закончилась (В).

      И здесь в исходе страдания — «размытый», «тенеподобный», но тем более патогномоничный для вялотекущей шизофрении редуцированный кататоно-параноидный синдром, улавливаемый здесь в самых начальных, зародышевых своих проявлениях. Больной делается все более «рассеян», машинален, «пуст», совершает ничем не мотивированные, бесцельные, «челночные» хождения между комнатой и кухней, сопровождающиеся столь же ненужными, хотя и внешне упорядоченными действиями: находится в некоем «трансе» из сосредоточенной отрешенности и «дрейфующей», «задумчивой» инертности — своем роде сне наяву. Это состояние, пустое интеллектуально, имеет, вместе с тем, свойство порождать, спонтанно или провоцированно, подозрительность, идеи отношения, недоверчивые опасения — оно, иначе говоря, чревато параноидностью.

      В отличие от предыдущего случая мы можем проследить здесь своего рода «надлом личности», датирующийся последними 3—4 годами жизни. Именно в это время он «подурнел», «утратил обаяние» и вместе с ним — успех у части женщин, стал подозрителен и внешне странен, начал вести себя в быту иначе, чем прежде: перестал, в частности, здороваться. С тех же пор у него изменилась речь: стала пространной, несобранной, расплывчатой и «непонятной» — в ней, по сути дела, возобладала та же внутренняя дезорганизованность и «несобранность», которая обрекает его на бесцельные блуждания по квартире. Он переносит, иными словами, стертый шизофренический приступ, который, несмотря на внешнюю невинность, почти эфемерность, оказывает на психику самое разрушительное действие: шизофрения, говоря словами другого классика, входит здесь в дом не с парадного подъезда, а украдкой с черного хода.

      Само течение болезни нельзя, однако, соотносить только с событиями 3—4-летней давности. Больной если не болен с детства и юности, то помечен с этого времени печатью будущего заболевания. Это нашло свое выражение прежде всего в длительном психопатоподобном периоде с «донжуанством», пьянством и любительским, непрофессиональным мошенничеством, которые в совокупности своей так ярко характеризовали его в быту до недавнего времени. В этом отношении он близок к предыдущей больной, долгое время ведшей «аморальный» образ жизни и столь же «дилетантски» проституировавшей. Об истинном расторможении влечений с повышением либидо в таких (то есть латентно-шизофренических) случаях судить трудно, поскольку дело не в частоте и числе половых связей, а в той вызывающей, шокирующей манере, в какой это влечение обнаруживается на людях: это своего рода моральный, символический эксгибиционизм, который в своем законченном телесном виде проявляется у острых кататоников в импульсивном срывании с себя одежд, в самооголении и открытом онанировании.

      Есть и другие признаки того, что болезнь началась в этом случае раньше чем 5 лет назад — по меньшей мере с отрочества и юности, но, может быть, и с детства. Это — содержание фантазий больного, его «мошенничеств» и самообманов. Психическая болезнь, как известно, останавливает развитие больных: либо грубо, тотально, как при олигофрении, либо мягче, парциальнее. «инфантилизируя» или «ювенилизируя» психику. Явление это находит свое выражение как в симптомах эмоциональной незрелости, так и в интеллектуальной сфере, где запечатлеваются свойственные ранним периодам жизни доминирующие идеи, «строй мыслей», «установки», стереотипы мышления и поведения. Детский и юношеский взгляд на вещи, подход к проблемам жизни, фантазии, уместные в свое время, сохраняются в таких случаях и в последующем. не подвергаются обратному развитию, остаются своего рода вневременными путеводными маяками, программами, бессознательно направляющими повседневные поступки больных и их помыслы. По таким «лейтмотивам» поведения, как по геологическим пластам психики, можно судить о предыстории заболевания, о его латентном периоде. Патологическое мошенничество нашего больного свидетельствует о раннем начале его недуга, проявившегося впервые в детстве, когда подобные обманы — почти естественное явление. В отличие от того, что наблюдается у здоровых лиц, они не ушли с возрастом, а остались в его психике анахроничными поведенческими матрицами, продолжали руководить его поступками. Что касается содержания его «лжи» — достаточно безобидной и едва ли не лишенной практической выгоды — то оно также может ориентировать нас во времени и служить ретроспективной датировке болезненного процесса. Постоянных тем, «заезженных пластинок» фантазирования. У него, собственно, две: работа в качестве дипломата, разъезжающего по стране с доверительными миссиями, и научная деятельность, атрибуты которой, в виде письменного стола и разложенных по нему книг и тетрадей, он, как экскурсовод в собственном доме-музее, показывает своим посетителям. В первом случае еще можно заподозрить сознательный обман, рассчитанный на воображение соседей и поклонниц (хотя и здесь — это всего лишь смещенные во времени инфантильные розыгрыши и вербализованные фантазии, только из более ранней, знакомой всем фазы развития и потому — более понятные окружающим). Второй же лейтмотив — явно из шизоидного пубертатного сдвига: его стационарность и «спаянность с личностью» свидетельствует о том, что он с самого начала носил характер доминирующей идеи, культуртрегерской установки и сверхценности. Духовная доминанта этого «мошенника», его кредо, его оторванное от жизни, идеальное самоотождествление — именно в разложенных на столе свидетельствах и доказательствах напряженного умственного труда и просветительской деятельности, которые он демонстрирует с той же гордостью, с какой безутешная мать показывает гостям школьные дневники и похвальные грамоты безвременно ушедшего от нее сына.

      Свою роль в судьбе этого человека сыграло и пьянство, явившееся, видимо, катализатором его бед и социального фиаско, но в его личностном статусе алкогольные мотивы едва ли ощутимы: если они и наличествуют, то заслонены микрокататоническим шизофреническим дефектом. Шизофрения здесь на грани с формально диагностируемой. Можно было, повторяем, отнести этот случай не к вялотекущим, а к латентным формам заболевания: учитывая предельную стертость параноидных симптомов, которые, за неимением лучшего, могут служить условной гранью между обоими состояниями — однако в отсутствие сколько-нибудь четких границ в единой и непрерывной цепи-континууме шизофренической патологии, — такая «дифференциальная» диагностика неизбежно приблизительна и является на сегодняшний день скорее делом вкуса и «случая», чем «точного знания».

      Набл.10. Женщина 61 года, бабка описанного выше 13-летнего мальчика, больного шизофренией (набл.2), украинка. О родителях и братьях ничего достоверного. Известно, что приехала в Москву с мужем, который был «ответственным работником», работала секретаршей в «военном» учреждении. С мужем жила недолго, развелась — потому, с ее слов, что у него был трудный характер, он «был жадный». Одна воспитала дочь, замуж более не выходила, вела уединенный образ жизни, осталась работать на прежнем месте. Уже в первое, непродолжительное, знакомство с ней произвела нездоровое впечатление: темный ободок вокруг глубоко посаженных глаз, впалых и одновременно блестящих; взгляд недоверчивый, изучающий собеседника, не меняющийся в течение визита. Расспросив о цели прихода обследователя, не удовольствовалась разъяснениями и не раз загадочно и туманно намекала на какие-то особые, будто бы известные врачу обстоятельства. На следующий день беседу вела крайне неохотно и безапелляционно, большую часть вопросов отвела — сказала многозначительно, что не может отвечать на них. Вдруг вне связи с разговором громко объявила, что внук ее болен оттого, что в школе ему «выдернули палец» и затем «поставили на место», — б ответ на немое недоумение доктора повторила то же еще раз, добавила, что в школе мальчик подвергается неслыханным мучениям, которые «никто в мире не переносил». Дала понять, что врачи больницы, где он лежал, с ним сделали нечто такое, после чего «одна ее знакомая» перестала верить медикам, но уверовала в Бога и начала ходить в церковь — при этом все время, не сводя с доктора глаз, в упор его разглядывала. На следующий день переполошила ранним звонком институтскую кафедру: настоятельно, «во избежание неприятностей», вызвала обследователя к себе на дом. Встретила его нечесаная, в ночной рубашке, расхаживала в таком виде взад-вперед по комнате. Потребовала полного отчета в том, чем врач занимается: «такие сведения» могут быть нужны только иностранной разведке, и она вынуждена передать дело в соответствующие органы. В ультимативной форме предложила врачу немедленно прекратить исследование и, главное, передать ей записи, касающиеся ее семейства: «вырежьте аккуратнее, перечеркните все фамилии!» (В).

      Анамнез здесь вынужденно неполный: дочь больной и в отношении сына дала самые краткие сведения, а о матери, поняв, что доктор предполагавi семейный характер страдания, отказалась говорить вовсе. Может быть поэтому случай помещен в разделе вялотекущих: в популяционных работах такое преуменьшение тяжести болезни «по техническим причинам», из-за недостаточности сведений, вполне возможно. Диагноз шизофрении основывается здесь на наличии бредового синдрома и характерных изменений психики; бред можно определить как редуцированный парафренный. Особенностью ее парафрении является то, что громадным, фантастическим мукам подвергается не сама больная, а ее внук, но такой перенос бреда на иное лицо сам по себе, как известно, явление достаточно частое. Вполне характерен habitus больной: с застывшим лицом, темной каемкой вокруг глаз, неподвижных и подозрительных, неряшливость в одежде, отсутствие стеснения в отношении постороннего лица другого пола, «загадочная» недосказанность речи, сменяющаяся неожиданно резкими, категорическими «выпадами» бредового содержания: все это — симптомы вполне шизофренического характера. Ее «загадочность», как и в других подобных случаях, представляет собой некую «смесь» из высокомерия, малой доступности, подозрительности и налета растерянности и недоумения, имеющих своей конечной общей причиной то же кататоно-параноидное начало. Заболевание тянется явно не один год — для более определенных временных предположений у нас нет достаточных данных.

      Следующий случай — вялотекущей параноидной шизофрении.

      Набл.11. Женщина 59 лет. Отец — эстонец, других сведений нет. Мать — русская, «строгая», держала детей взаперти. Обследуемая всегда находилась под ее влиянием и сама была «по натуре домоседкой». Отличалась, по ее собственному признанию, капризностью и «эгоизмом». Кончила 7 классов, хотела стать врачом («нравилось лечить и ставить диагноз»), но мечтала и об артистической карьере, любила представлять себя на сцене. Поступила на курсы медсестер, училась недолго: в 20 лет познакомилась на танцах с молодым человеком и вскоре вышла за него замуж. Муж нравился: был, по ее словам, скромен и хорошо зарабатывал. Сама не работала, вела домашнее хозяйство, воспитывала дочь — жили с мужем уединенно. По-видимому, всегда была ревнива, хотя в молодости, с ее слов, «считала недопустимым проверять карманы мужа и искать в них лишние деньги или любовные записки». Перед войной мужа арестовали — она «проплакала все глаза», добилась через адвоката пересмотра дела; муж был освобожден и вскоре пошел на фронт. Когда он вернулся с войны (ей было 36 лет), в их отношениях «что-то надломилось»: стала замечать, что муж «засматривается» на женщин, с ним «неудобно было выйти», он начал задерживаться на службе. Стала следить за ним, подкарауливала его у места работы — пока один из сослуживцев мужа не сказал (?), что он изменяет ей с женщиной много ее старше. Узнав об этом (?), сразу же настояла на том, чтобы муж съехал с квартиры — несмотря на все его мольбы и разуверения. Хотя ей и «было обидно» (она считала, что он ей многим обязан и проявил по отношению к ней «черную неблагодарность»), после его ухода «почувствовала себя сразу легче». Устроилась киоскершой в Союзпечати. Была увлечена этой работой: имела «своих» клиентов из артистической и музыкальной среды, носила им журналы на дом — часто себе в ущерб и в тягость. Нравилось, что те принимали ее как хорошую знакомую; верила им, когда они говорили, что испытывают к ней дружеские чувства. Чтобы Иметь такую клиентуру, специально брала точки в центре — даже тогда, когда это было связано с дополнительными трудностями и приходилось, например, таскать тяжелые тюки на большие расстояния. Ценила и врачебные «связи >, сохранила юношеский интерес к медицине, охотно об этом говорила, «хвасталась» своими склонностями и знакомствами. Жила уединенно, никого не принимала, в свободное время читала, вязала, любила собирать грибы; ни с кем в доме дружбы не водила — гуляла лишь с душевнобольной соседкой, не догадываясь о ее болезни; на прогулках без умолку говорила, а та молча слушала. Когда с соседкой случился приступ болезни, очень оскорбилась оттого, что родные не предупредили о ее заболевании. Живет в коммунальной квартире. Отношения с соседями вначале были сносными, но в последние годы испортились. Стала считать, что те имеют виды на ее комнату, после чего все, что ни делала соседка, воспринимала как имеющее скрытый смысл и злой умысел: та будто бы, с одной стороны, хотела вкрасться в ее доверие, а с другой — «подпускала аккуратненькие шпилечки». Мужа соседки (тяжелого психопата) начала бояться — особенно после того, как тот будто бы «ворвался» к ней в ванную и пытался ее изнасиловать; он же «показывал ей револьвер и шашку». Стала прятаться от него, старалась не выходить в коридор, когда он был дома. Из своей комнаты слышала, как он сказал: «Я ее выкину с балкона». В последние годы ей часто нездоровится: «подкатывает к горлу», «душит», «побаливает сердце». В такие дни лежит не вставая, не выходит из комнаты — у соседей «впечатление, что ее неделями нет дома», «неизвестно, когда готовит». Сказала однажды про соседа, что он «колдует глазами». Никого к себе в комнату не впускает — даже врача поликлиники: разразилась при одном его посещении грубой бранью, чего прежде не было. В комнате у нее нагромождение всякого барахла: горой лежат тряпки, старые ношеные вещи, на новом серванте — поставленные один на другой старые ящики, также набитые хламом: ничего не выбрасывает, потому что «все может пригодиться». Со слов соседей, патологически экономна и скупа: «ведет счет спичкам», сеет укроп на подоконнике и «пересчитывает травинки». Боится ограбления: когда идет в ванну, запирает комнату на ключ и берет его с собой. Недавно обвинила соседей в том, что они проникли в ее комнату и сломали громкоговоритель. Особенно изменилась в поведении в последние 2 года: до этого «были подобные задатки», но очерченных болезненных состояний, как теперь, не было.

      Моложавая, с круглыми румяными «щечками», в старомодном халате. Глядит с первой минуты и до конца встречи недоверчиво, испытующе, иногда откровенно подозрительно. Беседу вместе с тем поддерживает и на некоторые темы говорит охотно — расхваливает, в частности, свою работу киоскером. Убеждена в реальности угроз и покушений на нее со стороны соседей. О своем прошлом рассказывает выборочно: преувеличивает одно, скрывает другое. Речь засорена псевдоинтеллигентными штампами и вычурными гиперболами, например: «молодой сосед без меня ни на йоту ступить не может». (Несмотря на вражду с родителями, она, как ей кажется, руководит умственным и культурным развитием этого молодого человека — руководство это состоит в разного рода советах и назиданиях, звучащих всякий раз свысока и безапелляционно.)(В)

      Заболевание в данном случае течет преимущественно по типу вялой бредовой шизофрении: с прогрессирующим усложнением бредового синдрома — от отдельных идей ревности до систематического бреда этого содержания, с появлением персекуторных тем и идей колдовства, сексуального насилия, ипохондрии в депрессивных фазах. Эта тенденция бреда к систематизации, с одной стороны, и тематическому усложнению, с другой, издавна считается характерной чертой хронических эндогенных бредовых психозов, которые в настоящее время принято считать шизофренными. Но и помимо этих общих соображений имеются более чем достаточные основания отнести эту женщину к страдающим шизофренией: характерны ее нарастающая изоляция, существование в виде чудачки-одиночки и «отщепенки», легко становящейся враждебной по отношению к ее окружению, — иными словами, микрокататонические «подтекст» и «аккомпанемент» ее паранойи.

      «Чудаковатость» —термин не вполне корректный, поскольку отражает не только состояние больного, но и оценку его сторонним наблюдателем, но это определение наряду со словом «странный» — как известно, одно из самых частых в описаниях шизофрении. В данном случае такое впечатление обуславливается многими особенностями жизни больной и ее психического склада: речи, одежды, общения — и тем, в частности, как она воплощает, проводит в жизнь свои юношеские устремления и установки на культурные ценности, на приобщение к миру прекрасного, к кругу «посвященных». Движимая этой почти трансцендентальной, лежащей вне житейских реалий, в сугубо идеальной сфере «сверхзадачей», она, пренебрегая трудностями, устраивается киоскером в центре города и навязывает свое общение артистической и медицинской «элите» в качестве своего рода «нагрузки» к книжно-журнальному дефициту: удовлетворяет таким, весьма условным, образом свое «тщеславие». Тщеславие вообще — наименее шизофреническая из возможных черт характера, поскольку оно нацелено на публику, на реакцию окружения, а шизоиды обычно самодостаточны, противостоят обществу и не нуждаются в его одобрении и поощрении, но в ее случае оно особого свойства: это тщеславие «перед самим собой» — аутистическое, нарциссическое, удовлетворяющееся не вещественным, не общепонятным, имеющим цену в глазах других достижением своих целей, но символическим, опосредованным, имеющим вес лишь в ее собственной системе ценностей. Действительно, с точки зрения всех прочих, подобное общение с «миром искусства» не может быть предметом гордости: оно сродни любому бытовому обслуживанию и им можно похвастать разве только перед душевнобольной соседкой или перед обследователем-психиатром.

      Интересно также «накопительство» этой женщины. Это тоже — симптом определенного круга, довольно распространенный, но как бы домашний и потому нечасто описываемый. Вялотекущих и латентных шизофреников (поскольку речь идет о них, хотя то же может наблюдаться и при других болезненных состояниях) можно делить по-разному — можно и по тому, что у них творится дома. У одних поражает голость стен, у других — вековые завалы тряпья и вышедших из употребления вещей, лежащих повсюду многолетними пластами: тоже наподобие неких геологических наслоений. Какая-то патология воли и побуждений стоит, по-видимому, за этими феноменами. Может быть, у «накопительниц» (поскольку это обычно — женская черта) нарушен целевой рефлекс окончания действия, когда все начатое и предпринятое (в частности — пользование предметами обихода) не знает естественного завершения, продолжает свой бесконечный путь по порочным кругам шизофренического персеверирования.

      www.psychiatry.ru