Деперсонализация и депрессия

Деперсонализация и депрессия по Нуллеру Ю.Л.

Деперсонализация достаточно часто сопровождает депрессивное состояние. А это обозначает потерю контроля человека над своими действиями, ощущение собственного я, как чужого, усугубление психического состояния.

ВАЖНО! Скачать книгу Нуллера о ДП-ДР можно прямо чуть ниже — НО! Читайте только о ДП-ДР, другие проблемы не трогайте, у вас этого НЕТ, нечего вешать на себя что-то постороннее. И помните, что даже в случаях длительного расстройства ДП-ДР лечение есть! Это комплекс препаратов типа налоксона/налтрексона, СИОЗС, нейролептики. Методом перебора найдете свою схему и вылечитесь постепенно.

Скачать книгу Нуллера о синдроме ДП-ДР

Достаточно подробно о таких явлениях рассказывается в работе про депрессию и деперсонализацию Ю.Л.Нуллера, с которой неплохо бы ознакомиться каждому человеку.

Дело в том, что от подобного расстройства сознания, в принципе, никто не застрахован – тем более, люди, которые к этому склонны изначально.

Как появляется и развивается проблема?

В психиатрии под состоянием депрессии подразумевают самые разные психические расстройства. Многие из них могут сопровождаться ощущением нереальности и чувством утраты собственного я. Особенно часто деперсонализационный синдром отмечается при:

Решение проблемы возможно только при избавлении от первопричины.

Если же деперсонализация не связана с психическими отклонениями, но все равно продолжается длительное время, бороться необходимо непосредственно с этим синдромом. Так или иначе, запускать ситуацию нельзя, иначе ее последствия могут быть плачевными. Существует, например, высокая вероятность суицида.

Лечить деперсонализацию необходимо вовремя, чтобы не допустить осложнений этого состояния.

Со временем у больных становится более навязчивой склонность к перфекционизму. Им хочется видеть идеальный порядок повсюду – даже там, где его не требуется. Например, на одежде не должно быть ни единой складки (поэтому они часами ее выравнивают), а вещи в комнате размещается строго симметрично.

Навязчивые влечения со временем становятся импульсивными. Наряду с суицидальными (что после выздоровления кажется смешным) могут возникать также гомицидные наклонности. Человек сомневается в собственном существовании,в осмысленности жизненных целей и, соответственно, способен агрессивно вести себя по отношению к другим людям.

Признаки расстройства

Дереализация при депрессии поначалу связана с:

  • утратой принадлежности самому себе;
  • равнодушием и бесчувствием;
  • отсутствием контроля движений и действий;
  • чувством автоматизма;
  • личностным отчуждением;
  • снижением интеллектуальных способностей.
  • Психическая анестезия предполагает эмоциональное отчуждение.

    Не обходится со временем и без физических проявлений синдрома. Эмоциональный фактор тоже нельзя обойти стороной – вещи, которые раньше радовали, теперь оставляют больного равнодушным. Пожалуй, единственные переживания, испытываемые человеком в этой ситуации – это тревога, паника, угнетение и прочий негатив.

    Шизофреники нередко доводят у себя депрессивную деперсонализацию до чувства неполноценности. Чтобы они не делали, все им кажется несовершенным, незавершенным и недоделанным. Из-за этого нередко больным приходится по несколько раз проверять уже выполненную работу.

    Признаки аллопсихической деперсонализации оказываются следующими:

  • Больной чувствует себя изолированным, медленно реагирует на раздражители, плохо ориентируется в пространстве.
  • Возникает ощущение второго я – как будто приходится смотреть на свое тело со стороны.
  • Окружающий мир становится тусклым, краски кажутся блеклыми.
  • Равнодушие проявляется даже по отношению к близким. Некоторые эпизоды из прошлого стираются из памяти.
  • Высказываемые мысли нередко не заканчиваются.
  • Возможна временная дезориентация.
  • Аппетит отсутствует, что нередко приводит к потере веса.
  • Иногда бывают проблемы со сном.
  • Болевой порог заметно снижается.
  • Человек реже посещает туалет, чем обычно.
  • Легкомысленное отношение к подобной симптоматике недопустимо. Но самостоятельным лечением расстройства лучше не заниматься. Правильнее всего будет обратиться к опытному психотерапевту.

    Тест Нуллера и другие варианты диагностики

    ВАЖНО: В настоящее время ресурс, где расположен тест Нуллера на синдром ДП-ДР, не работает. НО! Важная ссылка — https://neuroleptic.ru/forum/topic/7274-как-лечить-деперсонализационно-дереализацио/ — ее нужно вам прочитать и узнать медикаменты по лечению этого расстройства. А еще рекомендуется пройти тест на дереализацию/деперсонализацию по ссылке выше справа в шапке сайта.

    Депрессия и деперсонализация нередко соседствуют друг с другом. Но врачу, прежде всего, необходимо определить, действительно ли перед ним случай именно этих расстройств, а не какое-нибудь другое отклонение.

    Чаще всего прибегают к диагностическому тесту, разработанному психологами Нуллером и Генкинкой. Благодаря его результатам удается выяснить уровень нарушенного восприятия.

    Речь идет о специальной шкале, представляющей собой список возможных признаков. Испытуемый человек называет те симптомы, которые ему пришлось испытать. Врач ставит галочку напротив них в указанном списке. Кроме прочего, данная методика позволяет определить, не страдает ли пациент от дереализации.

    Когда пациент набирает по описываемому тесту больше 32 баллов, медицинский специалист может подозревать у него расстройство восприятия. Подобный метод активно применяется практически во всех современных клиниках.

    Но далеко не всегда полученные результаты оказываются окончательными данными для постановки точного диагноза. Вполне возможно, что врач может назначить и другие варианты диагностики. Например, тот же Нуллер в работе о депрессии и деперсонализации предлагает использовать диазепам с целью определения расстройства. Стоит ввести больному маленькую дозу данного медикамента, как приступ отчуждения сознания у него проходит (примерно на четверть часа).

    В целом, не следует забывать о важности диагностики, поскольку без нее не получится назначить правильное лечение.

    Необходимо также рассказать о связи дереализации и нейролептической депрессии. Под таким депрессивным состоянием подразумевают осложнение, вызываемое продолжительным приемом нейролептиков (или как еще их называют – антипсихотиков). Чаще всего подобные неприятности начинаются из-за приема аминазима и резерпина. Кстати, диагностировать это расстройство совсем нелегко (нередко его путают с депрессивным состоянием, вызванным психическим заболеванием), но качество жизни оно ухудшает заметно.

    Длиться такие депрессии могут более одного месяца. В просторечии эти состояния называются «овощным состоянием».

    Характер у патологии витальный. Основные признаки связаны с:

  • постоянными самообвинениями больного в свой адрес;
  • подавленным настроением;
  • мыслями о жизненной бесцельности;
  • безнадежностью;
  • суицидальными желаниями.
  • Дереализация может отмечаться при любой из разновидностей нейролептической депрессии:

  • персеверирующей;
  • акинетической;
  • нейролептической меланхолии;
  • нейролептической дисфории.
  • Форма расстройства может быть легкой или тяжелой. Нейролептическая меланхолия считается одним из наиболее сложных вариантов болезни. Данное состояние переносится с большим трудом. При нем нередко возникает ощущение чуждости. Затем начинаются проблемы, связанные с дереализацией с бессонницей, человек становится раздражительным, а его поведение – назойливым.

    Перверсирующее состояние сопровождается тревожно-апатическими проявлениями, при которых больной монотонно повторяет одинаковые жалобы, проявляет заторможенность, упорно и целенаправленно продолжает какое-нибудь действие, несмотря на то, что необходимость в этом отпала. Отвлечь больного от мыслей, завладевших ним, достаточно тяжело.

    Дереализационные признаки связаны, в первую очередь, с тем, что окружающий мир теряет для него привычные очертания и краски, становится нереальным и как будто придуманным.

    Акинетическое (как и нейролептическая дисфория) расстройство сопровождается подавленным настроением, двигательным беспокойством, внутренним напряжением и наличием эксплозивных реакций. Возможно сочетание такого состояния с дистонией – при этом возникает страх и тревожное чувство.

    Увы, иногда симптомы нейролептических депрессий оказываются не слишком выраженными, и патология диагностируется с трудом. Без помощи профессионального психотерапевта вполне реально перепутать это с дереализацией, вызванной другими психическими болезнями.

    Есть даже такое понятие, как «матовая» депрессия, то есть депрессивное состояние, проходящее «под маской спокойствия». Даже по выражению лица тяжело понять, что состояние угнетенное – человек улыбается, шутит, но его настроение, на самом деле, подавленное, а внутренний мир полон хаоса и беспорядка.

    Больной оказывается неспособным испытать чувство удовольствия (такое состояние называется ангедонии). За ним нужен неусыпный контроль, поскольку высока вероятность самоубийства.

    Что необходимо знать?

    Депрессия и деперсонализация – это весьма опасные состояния, пускать «наутек» которые ни в коем случае нельзя. Ощущение отрешенности от собственного тела, а также разума ничего хорошего не приносит. Кажется, как будто жизнь проходит во сне. Зрительные образы нечеткие и туманные.

    Отсутствует жизнерадостность и, соответственно, нет желания дальше жить (человек не видит смысла в своем существовании).

    Иногда подобное состояние искусственно может быть вызвано:

  • нейролептиками, алкогольными напитками, успокоительными и антигистаминными средствами;
  • кофеином, флуоксетином, галлюциногенами, карбамазепина, индометационом;
  • марихуаной, миноцеклином, нитразепамом.
  • Сопровождение депрессии деперсонализацией, конечно, усложняет лечебный процесс, но все равно достигнуть ремиссии вполне реально.

    Есть определенные правила, которые следует соблюдать людям, страдающим от описываемых расстройств:

    • Не употреблять кофеин, а также алкогольные напитки;
    • Принимая те или иные медикаменты, сначала нужно проверить, нет ли среди них препаратов, отрицательно воздействующих на сознание;
    • Нежелательно пользоваться противоотечными и антигистаминными средствами;
    • Не забывать о важности крепкого и продолжительного сна, который должен длиться не менее 7 часов. Впрочем, спать дольше положенного (больше 9 часов) тоже не положено, поскольку это способствует нарушениям сознания.
    • Кстати, порою причиной депрессивного состояния может быть не психическая болезнь и даже не эмоциональное потрясение, а проблемы с дыханием, неправильное выполнение респираторной функции. В этом случае вполне возможно явление гипервентиляции, тоже сопровождаемое ощущением нереальности внутреннего мира и всего происходящего вокруг.

      Сознание спутано, голова постоянно кружится, во рту пересыхает, а тело потеет. Ко всему этому может привести уменьшение объемов углекислого газа в человеческой крови и повышение объемов кислорода.

      Для лечения дереализации и деперсонализации при депрессии нередко используются трициклические антидепрессанты (для начала не больше 150 миллиграмм в сутки).

      Если не удается справиться с расстройством на месяц, обычно практикуется сочетание антидепрессантов с другими препаратами. Чаще всего это нейролептики, вроде трифтазина или тизерцина, или транквилизаторы, вроде феназепама или элениума.

      Мелиприм зачастую сочетается с внутримышечным введением резерпина. При этом следует быть готовым к временному ухудшению состояния – появлению чувства тревоги, ухудшению сна и нервному беспокойству. Но все это временно – уже через пару дней больному удается избавиться от депрессии и выйти из деперсонализационного состояния.

      Следует иметь в виду, что спустя некоторое время после выхода из депрессии она может возобновиться, даже если продолжать принимать мелипрамин. Чтобы такой неприятности избежать, делается инъекция резерпина, после чего можно надеяться на окончательную интермиссию.

      Борьбу с депрессией не стоит откладывать в «долгий ящик», поскольку жизнь в таком состоянии не приносит человеку никакой радости и постоянно «висит на волоске». Тем более профессиональное лечение необходимо, когда болезнь сопровождается такими расстройствами сознания, как дереализация или деперсонализация. Паниковать, впрочем, тоже не следует, ведь в большинстве случаев эта проблема вполне решаема.

      Деперсонализация является психическим отклонением, во время которого человек начинает неадекватно.

      Пользуясь всесторонним руководством по деперсонализации, которых на сегодняшний день существует.

      Деперсонализацию рассматривают, прежде всего, как психологическое явление, а именно, в качестве.

      dpdr.ru

      Деперсонализация и депрессия

      Исследована структура деперсонализационного синдрома. Выдвинуто предположение, что в основе деперсонализации лежит психическая анестезия, а также представлена гипотеза о роли тревоги и опиоидной системы в патогенезе деперсонализации. Приведены данные об эффективности анксиолитиков и налоксона при терапии деперсонализации Коморбидность депрессии и деперсонализации связывается с ролью тревоги как одного из ведущих факторов патогенеза обоих расстройств.

      The paper presents the results of the study of the depersonalisation syndrome. The authors propose that the basis of depersonalisation is psychic anaesthesia, and also describe the hypothetical role of both anxiety factor and opioid system in the pathogenesis of depersonalisation. Data on the efficiency of anxiolytics and naloxon in depersonalisation therapy is given. The comorbidity of depression and depersonalisation is associated with the leading role of the anxiety factor which is common for pathogenesis of both disorders.

      Формализация диагностических критериев в классификациях DSM- III, DSM- IV и МКБ-10 привела к тому, что у части больных симптоматика не укладывается в рамки одной нозологической единицы и создается возможность диагностирования двух психических расстройств одновременно. По-видимому, это обстоятельство усилило интерес к проблеме коморбидности. Сочетание депрессии и деперсонализации (депрессивно-деперсонализационный синдром) является типичным примером коморбидного состояния.

      Коморбидность двух психических расстройств может быть обусловлена рядом причин: одно из них создает условия для возникновения другого; первое является этапом развития второго; оба состояния служат результатом единого патологического процесса, а различия обусловлены влиянием внешних факторов; оба имеют общие механизмы патогенеза [19, 20]

      В данной работе предпринята попытка обнаружить общие патогенетические механизмы эндогенной депрессии и деперсонализации.

      Критерии "большой депрессии" по DSM-lll-R или депрессивного расстройства по МКБ-10 включают признаки не только эндогенной, но и достаточно тяжелой психогенной депрессии. В связи с этим мы использовали более строгие традиционные диагностические критерии эндогенной депрессии.

      Значительно большие трудности возникают при определении деперсонализации. Сам термин "деперсонализация" неоднозначен и может нести разный смысл. Так, иногда деперсонализация понимается как потеря или изменение "Я", хотя первоначально подчеркивалось, что это расстройство “есть не потеря своего "Я", а ощущение его потери”. Часто к деперсонализации относят нарушения схемы тела и явления deja vu. В описании деперсонализации А.В. Снежневский отмечает, что ". в более тяжелых случаях деперсонализация проявляется отчуждением мыслей, чувств, представлений, воспоминаний, поступков, которые воспринимаются больным не как их собственные, а как чуждые, "сделанные" искусственно путем воздействия извне (см. синдром Кандинского-Клерамбо)", а сам термин "деперсонализация" определяет как "отчуждение от самого себя" [5], придавая ему отличное от первоначального значение, хотя оно может вытекать из буквального перевода термина.

      В МКБ-10 синдром деперсонализации-дереализации (F48.1) отнесен к рубрике "Невротические, связанные со стрессом и соматоформные расстройства" и определяется симптомами деперсонализации (т.е. пациент чувствует, что его ощущения и/или действия оторваны от него, удалены, не его собственные, утрачены и т.д.); симптомами дереализации (т.е. предметы, люди и/или окружение кажутся нереальными, отдаленными, искусственными, бесцветными, безжизненными и т.д.); пониманием, что это субъективное, спонтанное изменение, а не навязанное внешними силами или другими людьми (т.е. критикой); ясным сознанием".

      В DSM-IV деперсонализационное расстройство отнесено к разделу "Диссоциативные расстройства".

      Дополнительные трудности в исследовании деперсонализации возникают из-за того, что этот термин используется для обозначения симптома, синдрома и заболевания (расстройства). Как синдром деперсонализация может возникнуть в рамках различных психических заболеваний: аффективного психоза, шизофрении, тревожных расстройств и др. Деперсонализация также возникает у психически здоровых людей как реакция на острый и интенсивный эмоциональный стресс (психическую травму) или острый приступ эндогенной либо соматогенной тревоги, причем в одних случаях она длится минуты, часы или дни (как, например, у людей попавших в дорожную аварию [16]), в других — многие месяцы и годы. Если деперсонализационная симптоматика остается основным или единственным проявлениям психического расстройства и продолжается достаточно долго, то можно говорить о деперсонализационном расстройстве [3]. Если деперсонализация развивается в структуре других психических заболеваний, то деперсонализационная симптоматика может либо полностью определять клиническую картину, либо сочетаться с проявлениями другого расстройства, образуя, например, депрессивно-деперсонализационный синдром.

      Значение деперсонализации в психиатрии, как правило, недооценивается, хотя это расстройство обладает затяжным течением и если возникает в рамках приступообразного или фазно протекающего психоза, то значительно увеличивает длительность приступов, а также существенно повышает риск суицида.

      Для полного описания клиники деперсонализации, помимо источников литературы (наиболее полная сводка на русском языке содержится в монографии А.А. Меграбяна [1]), мы использовали результаты обследования более чем 200 больных, у которых ведущую роль в структуре психопатологических расстройств играла деперсонализация. "Эталоном" служили 5 больных с тотальной деперсонализацией, включающей такие симптомы, как чувство потери собственного "Я", полная аналгезия и ощущение остановки времени. Более часто встречающиеся проявления были использованы при создании градуированной оценочной шкалы деперсонализации [3].

      К классическим проявлениям деперсонализации относятся потеря или притупление чувств к близким, отсутствие или притупление эмоционального восприятия окружающей обстановки, природы, искусства. В выраженных случаях окружающее воспринимается тусклым, бесцветным, как "через пленку", "мутное стекло", "слой воды" и т.п., и при достаточно тяжелых состояниях окружающий мир утрачивает черты реальности. Больной не может мысленно воссоздать образ близкого человека или какого-либо места. Нарушается восприятие собственного "Я", больной чувствует себя роботом, автоматом ("как будто бы пропала душа”), но при этом нет ощущения воздействия каких-либо внешних сил. Отчуждение процессов мышления и памяти — ощущение отсутствия мыслей и воспоминаний, но при этом нет чувства отнятия мыслей. Утрачивается ощущение знакомости: привычная обстановка воспринимается как чуждая, нет ощущения контакта с собеседником, чувства, что больной понимает его полностью и главное, что его мысли поняты собеседником. Помимо ангедонии, отмечается отсутствие чувства тоски, гнева, жалости.

      Важным компонентом деперсонализации является нарушение чувства времени: настоящее время замедлилось и даже остановилось, а прошедшее кажется сжатым, мимолетным. “Настоящее время" не движется" или воспринимается замедленным, поскольку образы и мысли не сопровождаются эмоциональной реакцией, а прошедшее как бы не оставило следов и поэтому воспринимается как короткое мгновение.

      Хорошо известны такие явления соматопсихической деперсонализации, как отсутствие чувства сна, голода, насыщения, облегчения после дефекации и т.д. Намного реже встречается потеря тактильного и проприоцептивного чувства.

      Все перечисленные проявления деперсонализации крайне трудно поддаются количественной оценке, поскольку почти невозможно субъективно оценить степень притупления эмоционального восприятия.

      Единственный симптом деперсонализации, который можно оценить объективно, — это притупление болевой чувствительности вплоть до полной аналгезии.

      Для изучения болевой чувствительности при деперсонализации мы использовали метод электроодонтометрии, при котором на поверхность зуба помещают электрод и медленно повышают силу тока; первое ощущение воздействия на зуб обозначается как порог ощущения и оценивается в микроамперах, появление по мере нарастания силы тока первого легкого ощущения боли определяется как болевой порог, а заявление больного, что он больше не может переносить боль, указывает на достижение порога переносимости [2]. Этот метод позволяет количественно определить пороги болевой чувствительности в микроамперах. Метод более надежен, чем определение болевой чувствительности на коже, так как на его показатели не влияют потливость, кровенаполнение поверхностных сосудов и другие факторы. Кроме того, пульпа зуба не содержит тактильных рецепторов.

      При обследовании 15 больных деперсонализацией, 9 пациентов с депрессией и 30 психически здоровых людей были выявлены достоверные различия болевых порогов на резцах и премолярах. На резцах и клыках болевой порог в контрольной группе составлял 2,8 * 0,04 мкА, у больных деперсонализацией —10,025 * 0,56 мкА (p<0,001), а при депрессии — 1,9 * 0,11 мкА (p<0,001). Особенно наглядны различия между тремя группами по соотношению порога ощущения и болевого порога: в контрольной группе болевой порог на 12% выше порога ощущения, при деперсонализации — на 18,8%, а при депрессии — всего на 5,5%. Большинство проявлений деперсонализации можно объяснить притуплением или исчезновением эмоциональной реакции. Это относится не только к таким симптомам, как утрата чувств к близким, к искусству, к природе, но и к восприятию окружающего мира как серого, бесцветного, застывшего: больные говорят, что различают цвета, но не осознают эти различия ( "вроде бы вижу, что красное и синее, а все одинаково бесцветное"). Иногда у больных, отмечающих полную потерю чувств, сохраняются вегетативные реакции: шея больной, жалующейся на полное бесчувствие, покрывается красными пятнами, когда она рассказывает о неприятной для нее ситуации.

      Сложнее обстоит дело с объяснением механизмов деперсонализационной гипалгезии. Во-первых, неясно отношение боли к эмоции, но наши данные об увеличении (по сравнению с контролем) интервала между первым ощущением электрического воздействия и его субъективным восприятием как боли указывают на роль эмоционального компонента болевой реакции. На то, что эндорфины и препараты группы морфина вызывают аналгезию через аффективный компонент боли, указывают J. Levine и соавт. [14].

      В некоторых работах боль рассматривается как эмоция, на основе ее центральных биохимических механизмов [17]. Еще более разительны различия между порогом болевого ощущения и порогом переносимости : если у больных депрессией эти пороги очень близки, а иногда неразличимы, то при деперсонализации различия чрезвычайно велики — болевой порог на резцах был равен 6,92 * 1,41 мкА, а порог переносимости составлял 25,69 * 9,48 мкА, причем в отдельных случаях он превышал 50 мкА. (Болевые пороги на резцах ниже, чем на клыках и премолярах, поэтому эти показатели меньше, чем приводимые ранее средние данные).

      Таким образом, при деперсонализации, по-видимому, в большей степени притуплен эмоциональный компонент болевой реакции.

      Причины деперсонализации хорошо известны и многократно описаны: у ранее здоровых людей это острый эмоциональный стресс, вызванный угрозой их жизни или жизни их детей, другие острые и тяжелые и субъективно значимые психотравмирующие ситуации, пытки, алкогольный или лихорадочный делирий с интенсивной тревогой. Короткие эпизоды деперсонализации (минуты и часы) иногда возникают при менее серьезных стрессовых ситуациях. У психически больных деперсонализация следует за острой тревогой и напряжением при приступе аффективного или шизоаффективного психоза, приступообразной шизофрении, тревожном расстройстве. Если деперсонализация массивна, то она полностью блокирует симптоматику того психического расстройства, при котором возникла, в других случаях она может сочетаться со значительно сглаженными проявлениями этого расстройства, например, депрессией или фобиями. Мы считаем неправомерным выделять "депрессивную" или "шизофреническую" деперсонализацию, поскольку сама по себе деперсонализация является единым патологическим образованием и различия обусловлены лишь ее сочетанием с симптоматикой других психических расстройств.

      Чаще всего деперсонализация сочетается с монополярным аффективным психозом. Отдельные проявления деперсонализации описаны при тяжелом меланхолическом синдроме (потеря чувства к близким, ангедония, проявления соматопсихической деперсонализации). В данном исследовании рассматриваются только те случаи, в которых деперсонализация была единственным или основным компонентом синдрома. Как указывалось выше, под нашим наблюдением находилось более 200 таких больных, причем более чем в 2/3 случаев деперсонализация возникала в рамках аффективного психоза. Вероятно, эти данные завышены и не отражают реальную частоту деперсонализационных расстройств, формирующихся в рамках аффективных психозов, поскольку часть больных наблюдалась в отделениях психиатрических больниц, куда целенаправленно направлялись пациенты с депрессией.

      В соответствии с нашими наблюдениями деперсонализация возникает в ответ на острый и интенсивный эмоциональный стресс (т.е. экзогенную или эндогенную тревогу), в большинстве случаев у лиц с выраженными чертами тревожности и/или гиперэмоциональности в преморбиде: эти черты были у всех больных деперсонализацией, возникшей вне рамок других психических расстройств, и у 75% больных, страдавших до этого другими психическими заболеваниями.

      Деперсонализация характеризуется снижением остроты эмоциональных реакций и повышением болевого порога. Эти симптомы напоминают действие морфина и эндорфинов [7], а известно, что действие морфина реализуется через опиоидные рецепторы, лигандом которых являются эндорфины (секреция эндорфинов увеличивается при стрессе [8-10, 11]). Если это предположение верно, то можно ожидать, что при лечении деперсонализации окажутся эффективными не традиционные антидепрессанты или нейролептики, а анксиолитики; у больных деперсонализацией будут снижены реакции на введение морфина; блокатор опиоидных рецепторов налоксон даст терапевтический эффект у больных деперсонализацией.

      Как известно, деперсонализация обладает высокой терапевтической резистентностью, и если она играет доминирующую роль в клинической картине любого психоза, то это состояние также становится терапевтически резистентным. Действительно, у подавляющего большинства наших больных не удалось добиться терапевтического эффекта традиционными лечебными средствами (учитывалось не только проводившееся лечение, но и данные о результатах предшествующей терапии). У больных аффективным психозом с депрессивно-деперсонализационным синдромом все применявшиеся ранее антидепрессанты: трициклические, ИМАО и селективные ингибиторы обратного захвата серотонина оказались малоэффективными. Не было отмечено улучшения при лечении 5 больных прозаком, хотя в литературе неоднократно сообщается о положительном действии препарата при деперсонализации [12] наряду с противоположными данными [6]. ЭСТ не только была малоэффективной, но и часто приводила к весьма выраженным мнестическим нарушениям. По сугубо предварительным данным, положительное действие в части случаев оказывает антидепрессант миансерин (леривон) (из 11 больных с депрессивно-деперсонализационным синдромом полный терапевтический эффект достигнут в 2 случаях, а отчетливое улучшение — в 4; миансерин применялся в суточных дозах 90-120 мг).

      Достаточно эффективными при лечении деперсонализационного синдрома оказались анксиолитики — производные бензодиазепина. Опыт их применения мы представили в предшествующей публикации [3]. Использовались наиболее сильные препараты этой группы — феназепам и лоразепам (5-8 мг/сут), а также внутривенные введения диазепама в достаточно больших суточных дозах, в отдельных случаях до 70 мг. При острой деперсонализации положительный эффект отмечался в 75%, причем полное исчезновение деперсонализационной симптоматики — в 40% случаев. При хронической деперсонализации положительный эффект составлял только 40%, а полное исчезновение симптоматики наблюдалось лишь в единичных случаях.

      При обратном развитии деперсонализации, сформировавшейся в рамках депрессивно-деперсонализационного синдрома, приблизительно в половине случаев "обнажалась" депрессия; ранее резистентные к антидепрессивной терапии депрессивные расстройства быстро редуцировались под действием тимолептиков.

      В соответствии с нашими предположениями патогенетические механизмы деперсонализации обусловлены или повышенной секрецией эндорфинов, и/или изменением чувствительности опиоидных рецепторов. Подтверждением такой гипотезы служит снижение реакции на введение морфина у больных деперсонализацией: после подкожного введения 1 мл 1% раствора морфина диаметр зрачков уменьшился на 0,26 * 0,11 мм (в контрольной группе на 0,5 * 0,15 мм) (p<0,05), а частота дыхания на 0,7 * 0,15 в минуту ( в контроле — 1,5 * 0,2 в минуту(p<0,05).

      Определение уровня эндорфинов в плазме или спинномозговой жидкости при деперсонализации еще не является надежным доказательством ведущей роли опиоидной системы в патогенезе этого расстройства, поскольку АКТГ, бета-эндорфины и бета-липотропин образуются в гипофизе при распаде молекулы проопиомеланокортина в эквивалентных количествах, причем, так как метаболизм АКТГ происходит быстрее, чем двух других соединений, их определение иногда используют для оценки секреции АКТГ [20]. Более надежно исследование действия препаратов, блокирующих опиоидные рецепторы. С этой целью для лечения деперсонализации мы использовали блокатор опиоидных рецепторов (и соответственно антагонист эндорфинов налоксон).

      Насколько можно судить по данным предварительного клинического исследования, налоксон (“Польфа”) дает антидеперсонализационный эффект. Препарат назначали короткими курсами 1-5 дней (в 1 случае 20 дней). Из 19 больных с хронической деперсонализацией у 8 отмечались отчетливые результаты терапии: у 5 наступила полная редукция симптоматики, а у 3 достигнут частичный терапевтический эффект. Многолетний негативный опыт психофармакотерапии у всех больных этой группы делает плацебо-эффект маловероятным.

      Таким образом, роль эмоционального стресса в патогенезе деперсонализации подтверждается, с одной стороны, успешным применением анксиолитиков, а с другой — материалами ряда публикаций и собственными данными о возникновении этого синдрома на высоте тревоги. Известно, что тревога приводит к повышению секреции эндорфинов, действие которых совпадает с рядом проявлений психической анестезии [6]. Положительный эффект блокатора опиоидных рецепторов и антагониста эндорфинов налоксона подтверждает гипотезу о гиперсекреции эндорфинов и/или изменении чувствительности опиоидных рецепторов как ведущего патогенетического механизма деперсонализации или, точнее, психической анестезии .

      Связь тревоги и депрессии хорошо известна: по нашим данным, выраженные проявления тревожно-мнительного характера отмечались у 27,4% больных монополярной депрессией, а психические и соматические проявления тревоги предшествовали развертыванию депрессивной фазы более чем в половине случаев [3]. Коморбидность тревожных расстройств и депрессии установлена в ряде исследований [15,18,19], причем тревога обычно предшествовала депрессии [15]. Длительная тяжелая психотравмирующая ситуация (хронический эмоциональный стресс) достоверно повышает вероятность возникновения эндогенной депрессии [3].

      Вместе с тем обратное развитие тревоги, как об этом свидетельствуют данные диазепамового теста (струйное внутривенное введение 30 мг диазепама), влечет за собой редукцию собственно депрессивных расстройств. Редукция таких характерных симптомов депрессии, как суицидальные тенденции или идеи виновности, наступившая вслед за введением диазепама, больше коррелировала с редукцией тревоги, чем с изменением собственно депрессивного настроения [3].

      В соответствии с нашими представлениями тревога — ее биохимические, соматические и психические проявления выступает неотъемлемым компонентом эндогенной депрессии. Помимо клинических данных, это подтверждается общностью некоторых звеньев патогенеза: при депрессии повышена активность оси гипоталамус — гипофиз — кора надпочечников, т.е. устойчиво повышена секреция кортизола и АКТГ в результате нарушения отрицательной обратной связи, регулирующей секрецию глюкокортикоидов [3, 20], а при тревоге также имеется повышение активности секреции АКТГ и кортизола, причем АКТГ дает анксиогенный эффект [11].

      На общность генетических факторов, предрасполагающих к тревоге и монополярной депрессии, указывает К. Кendler [13].

      Можно предположить, таким образом, что в патогенезе коморбидности депрессии и деперсонализации большую роль играет тревога с ее биологическими патогенетическими механизмами. Подтверждением этому служат данные о коморбидности депрессии, тревожных расстройств и деперсонализации.

      Различия, по нашим наблюдениям, заключаются в том, что пусковым механизмом деперсонализации становится острая интенсивная тревога, а вероятность возникновения депрессии повышается при хронической тревоге. В структуре развернутого депрессивного синдрома всегда имеются симптомы тревоги, в то время как при хронической тяжелой деперсонализации тревога, как правило, не проявляется, хотя при острой деперсонализации могут присутствовать отдельные симптомы тревожных расстройств. При депрессии, так же как и при тревоге, отмечается снижение болевых и некоторых других порогов чувствительности, а при деперсонализации болевые пороги резко повышены.

      Согласно выдвинутой нами гипотезе и депрессию, и деперсонализацию можно рассматривать как патологическую защитную реакцию на чрезмерно интенсивную и угрожающую нарушением гомеостаза тревогу [4], причем, по-видимому, при депрессии устанавливается стабильное патологическое состояние, при котором тревога с ее биологическими патогенетическими механизмами сохраняется, но не переходит " красную черту", за которой возникает угроза существованию организма. При деперсонализации происходит блокирование всех проявлений тревоги.

      Меграбян А.А. Деперсонализация. Ереван 1962.

      Мороз Б.Т., Нуллер Ю.Л., Устимова И.Н., Андреев Б.В. Журн невропатол и психиатр 1990; 10:5-11.

      Нуллер Ю.Л., Михаленко И.Н. Аффективные психозы. Л 1988.

      Нуллер Ю.Л. Обзор психиатрии и мед психологии. 1993; 1:29-37.

      Снежневский А.В. Руководство по психиатрии. М 1983.

      Black D.W., Wojcieszek J. Psychosomatics 1991; 32; 4: 468-469.

      Bloom F.E. Psychopharm Bull 1980; 16; 1:51-52.

      Cohen M.R., Pickar D., Extein I., Gold M.S., Sweeney D.R. Am J Psychiat 1984; 141:628-632.

      Darko D., Risch S.C., Gillen J.C., Golshan S. Am J Psychiat 1992; 149: 1162-1169.

      Emrich H.M. Psychiat Develop 1984; 2:97-114.

      Fratta W., Rossetti Z.L., Poggioli R., Gessa G.L. Neuroscience letters 1981; 24:71-74.

      Hollander E., Liebowitz M., DeCaria C. et al. J Clin Psychopharmacol 1990; 10: 200-203.

      www.psychiatry.ru

      Особенности деперсонализации при депрессии

      Деперсонализация при депрессии — одна из наиболее распространенных форм самовосприятия, являющегося отклонением от нормы. При деперсонализации человек практически теряет контроль над своими действиями, так как появляется ощущение наблюдателя со стороны. Но депрессивная деперсонализация является тяжелым симптомом очень большого количества психологических расстройств. Наиболее распространенными из них считаются:

    • шизофрения;
    • шизотипическое расстройство;
    • биполярное расстройство;
    • паническое расстройство;
    • депрессии.

    Осложнения при деперсонализации

    В очень редких вариантах, если депрессии с деперсонализацией не имеют ничего общего с иными болезнями и не прекращаются на протяжении долгого времени, их классифицируют как отдельное деперсонализационное расстройство (так называемый синдромом деперсонализации-дереализации). При длительной деперсонализации нередко человек может оказаться в положении, приводящем к суицидам.

    Очень остро ощущаются навязчивые влечения к перфекционизму, проявляясь в безупречном порядке как в туалете, так и во всем окружающем, требуя серьезного симметрического размещения вещей и даже выравнивания складок.

    Очень часто наблюдались переходы от навязчивых влечений к импульсивным. Гомицидные и суицидальные наклонности тоже являются частью структуры остро образующейся деперсонализации (называемой колебанием в своем существовании), которые чаще всего приводят к агрессивным действиям к окружающим или по отношению к себе в виде суицида.

    В начальных стадиях заметна потеря принадлежности и обыкновенных чувств, неконтролирование движений, мыслей, страдает чувство автоматической независимости и появляется отчуждение личностей:

  • отчуждение процессов познания, ощущение собственной измененности, резкое ухудшение интеллектуальных способностей, усложнения в общении с окружающими людьми, характеризуется ощущением утраты личности;
  • отчуждение каких-либо эмоций в форме психической анестезии.
  • При появлениях новых симптомов все больше ощущается чувство телесного изменения и тяжкое переживание спонтанной волевой активности, что приводит к выполнению чего-либо как бы автоматически, а впоследствии — бедность восприятия окружающего мира, потеря связи с эмоциями внешнего окружения. Анестетические переживания, которые приносит с собой депрессия, имеют все шансы существовать лишь локальными (с фиксацией лишь на потере эмоций), но могут быть и диффузно-парциальными и тотальными.

    При исследованиях в клиниках было замечено, что депрессивные приступы шизофрении очень часто приводят к прогрессированию устойчивого ощущения неполноценности, незавершенности, недоделанности начатых действий, приводят к многократной проверке выполненного.

    При изучении пациентов была составлена структура аллопсихической деперсонализации и поделена на подтипы:

    1. Острое ощущение изолированности, замедленная реакция на впечатления, потеря в пространстве.
    2. При этом человек как бы смотрит на все это со стороны.
    3. Мир лишается красок, а все, что окружает такого человека, становится серым, тусклым.

    После всех начальных фаз циклотомии расстройство переходит к тотальным проявлениям заболевания:

  • утрата эмоций к близким;
  • полное неимение психологического восприятия художества, природы, пропадает различие оттенков цвета, контуров предмета;
  • потеря ощущения знакомости, своего прошлого;
  • полное отсутствие ощущения законченности мысли;
  • отсутствие боли, гнева, обиды;
  • утрата ощущения времени;
  • отсутствие аппетита;
  • утрата чувства сна при пробуждении;
  • понижение температуры и болевой чувствительности;
  • отсутствие желания мочеиспускания и дефекации;
  • весь мир становится далеким и воспринимается очень тусклым.
  • Даже с наличием вполне адекватной реакции пациента на свои страдания его эмоциональная ущербность довольно часто воспринимается полным ограничением в жизнедеятельности. Сопровождается такими чувствами:

  • воплощенная тимическая расцветка психической анестезии (чувство неимения эмоций);
  • увеличение анестезии по мере развития депрессии с возможностью витализации анестезии (ноющая боль изнутри, душевная боль);
  • болезненная психическая анестезия с ярко представленным при незначимой распространенности депрессивным аффектом и полным неимением воплощенного идеаторного торможения.
  • Все это очень серьезно, к этому нельзя относиться легкомысленно. Методы, которые применяются сегодня в психиатрии, способны помочь таким людям, именно поэтому при наличии каких-либо из симптомов, приведенных выше, у ваших знакомых, нужно поговорить с его близкими людьми и принять решение, отправлять его к психотерапевту или нет, хотя это крайне рекомендовано.

    1popsihiatrii.ru

    «Меня как бы нет»: что такое деперсонализация

    Татьяна, 28 лет: «Впервые с чувством нереальности происходящего я столкнулась, когда мне было 22 года. Однажды я просто перестала испытывать какие-либо эмоции; родные вдруг стали чужими, я не хотела ни с кем общаться, никуда выходить. Я не чувствовала себя — личность стерлась, а я стала другим человеком: ощущение, будто души больше нет, только одна оболочка. Это сопровождалось постоянной тревогой, самокопанием, головными болями, ощущением безысходности. Это страшное состояние, когда суицид кажется единственным способом все прекратить.

    Я очень испугалась и срочно вызвала маму, так как сама даже к врачу не могла пойти. Невропатолог в больнице сказала, что у меня депрессия, и выписала коктейль из антидепрессантов и нейролептиков. Удивительно, но чуть ли не с первых дней приема таблеток я вернулась к жизни: симптомы прошли, улучшилось настроение, выросла трудоспособность, я стала общительной и открытой. Через месяц я перестала принимать эти препараты и к врачу больше не пошла (хотя меня предупреждали, что лекарства бросать нельзя). На четыре года я забыла о проблемах.

    Симптомы вернулись, когда родственник предложил мне новую работу. Там были довольно высокие требования к сотрудникам — обязательное наличие водительских прав, профильное образование в сфере морских перевозок и свободный английский. Мне дали полгода на подготовку. Родственник оплатил все курсы, университет — и тут начались стрессы. Я чувствовала, что меня накрывает, поэтому самовольно вернулась к таблеткам. На время становилось немного легче. Я старалась из последних сил не ударить лицом в грязь, заполучить эту работу, не подвести человека, который верил в меня и к тому же потратил деньги. Но мне становилось хуже и хуже, и собеседование на работу я провалила. Это был очень сложный период.

    После этого я стала сидеть на форумах, гуглить статьи о психических отклонениях с похожими симптомами. Были мысли, что у меня шизофрения и я окончательно слетаю с катушек. Я начала бегать по психиатрам, но все поголовно опровергали мои подозрения. Повторно диагностировали депрессию, назначили антидепрессанты — немного отошла тревожность, но эмоции и чувства так и не вернулись.

    Однажды на каком-то сайте я увидела описание диагноза, который в точности совпадал с моими симптомами. Тогда и началось мое знакомство с расстройством деперсонализации-дереализации. Я обращалась к врачам, но они в принципе не знали, что это такое и как это лечить. Иногда меня просто не хотели слушать — сразу назначали лекарства и отправляли домой. Один профессор сказал, что это я «в интернете начиталась». Свое спасение я нашла в онлайн-консультациях с врачом, который имел дело с дереалом: по его схеме начала принимать антидепрессанты и противоэпилептические препараты.

    Причина моей деперсонализации — невроз, который сопровождается тревогой: при стрессах организм защищается и мозг как будто отключается, происходит изоляция от внешнего мира. Такое случается с впечатлительными людьми, которые переживают по любому поводу, принимают все близко к сердцу. Я из таких.

    Мой стаж — 2,5 года. Знаю, что может быть ухудшение, но выход есть. Сейчас я вышла на этап, когда новая работа в радость, я снова чувствую себя собой, умственные способности, эмоции и чувства как и до болезни. И, хоть я все еще на таблетках, лучше так, чем снова страдать. Надеюсь, когда-то получится их отменить. Странно звучит, но эта болезнь изменила меня в лучшую сторону. Благодаря ей я по-настоящему начала ценить жизнь и близких людей. Стала более терпеливой. Я радуюсь, что могу снова жить нормальной жизнью, чувствовать, любить, получать удовольствие от общения с людьми и от любимых занятий.

    Наше общество очень презрительно относится к нуждающимся в психологической помощи. Если узнают, что человек был у психиатра, то сразу клеймят психом и сторонятся. Тем не менее не стоит бояться обращаться за квалифицированной помощью, главное в этом вопросе — найти действительно хорошего врача. А таких очень мало».

    Николай, 27 лет: «Я с детства невротик: заикание, обсессивно-компульсивное расстройство (синдром навязчивых мыслей). В августе 2014 года я попал к психиатру с депрессией и нарушением восприятия реальности, мне тогда было 25 лет. Началось все с редких панических атак, которые сменялись приступами сильной дереализации. Мир переворачивался вверх ногами, и приходилось ложиться на пол и закрывать глаза, это помогало прийти в себя. После очередного такого приступа у меня появилась тревожность.

    Ровно 6 месяцев я брыкался в поисках и придумывании физических болячек, чтобы оправдать свое состояние. Признаться самому себе, что ты немножко «ку-ку», трудно, так и появляется ипохондрия. Катализатором ипохондрии еще выступает такая неприятная данность, как неквалифицированная медицина. Инертность, идущая из СССР, еще сохраняется — врачи лепят диагноз «ВСД» (которого уже давно в мировой классификации болезней нет), говорят, что все в порядке, выписывают витаминки и отправляют домой. Поэтому и приходилось заниматься самодиагностикой и страшно бояться, что же там такое со мной на самом деле. К большому сожалению, диагноз «деперсонализационное расстройство» я поставил себе сам, в очередной раз бороздя интернет. Через знакомых мне удалось лечь в психоневрологический диспансер. Там меня качали теми же советскими препаратами, ставили капельницы, был даже массаж и циркулярный душ. При выписке значительных результатов не было: спать стало легче, но состояние оставалось таким же мучительным.

    Наконец мне чудом удалось попасть к хорошему психиатру. Грамотно подобранные препараты построили надежный фундамент для моего восстановления. Сейчас фармакология достигла такого уровня, что лекарства работают надежно при минимуме побочных эффектов и последствий для организма. Безусловно, они не устраняют психологические проблемы, но предоставляют взлетную полосу для поднятия на ту высоту, где эти проблемы можно было бы устранить. Антидепрессант стал ощутимо действовать где-то через 3–4 недели после начала приема. Улучшилось настроение, появились силы, жизнь стала приносить удовольствие. Дальше потихоньку: начало восстанавливаться общение с друзьями, я стал выходить в свет, проснулось либидо и желание чем-то заниматься. Я восстановился на работе: когда дойти до туалета — огромное испытание, работа становится чем-то невыносимым.

    Деперсонализация — это в привычном смысле потеря себя; когда не можешь понять, что ты за человек. Восстановление после этого приводит к переосмыслению жизненных установок. Например, в прошлом я ограничивал себя, старался соответствовать представлениям, диктуемым обществом. Жил по по принципу «как надо», а не «как хочу». В этот период и теряется понимание своей персоны: кто ты? зачем ты? кем ты должен быть? Ты деперсонализируешься. В переломный момент расстройства ты понимаешь, что жить нужно ради себя, а не для других, перестаешь постоянно искать изъяны и исправлять их, чтобы стать кем-то. Я принял себя».

    Анастасия, 20 лет: «В школе надо мной часто издевались из-за лишнего веса, дома никто не воспринимал всерьез, были постоянные крики и скандалы из-за алкогольной зависимости отца. В 15 лет я решила попробовать наркотики и, не зная «правильных дозировок», приняла слишком много за один раз. После этого у меня резко ухудшилось самочувствие: начались кратковременные панические атаки, учащенное сердцебиение, появилась шаткость походки, головокружения. Сначала я думала, что у меня что-то с сердцем или сосудами; со временем это переросло в страх инфаркта, инсульта или внезапной смерти. Дальше было обследование всего организма, но ничего конкретного так и не выяснилось: врачи либо ничего не находили, либо ставили диагноз «вегетососудистая дистония». Один врач посоветовал мне провериться на рак.

    Со временем ситуация прогрессировала. Появилось жуткое чувство внутри вроде тревоги: я не могла нормально спать, казалось, что я с минуты на минуту умру. В один день я поняла, что не ощущаю своего тела. Появилось одновременно чувство легкости и невесомости, а потом я стала ловить себя на мысли, что меня как бы нет. Ощущения в руках стали не мои, отражение в зеркале не то. Тогда я осознала, что мне грозит не инфаркт, а шизофрения. Я полностью отдалась этому страху: физические симптомы исчезли, остался неописуемый ужас, что сейчас я потеряю связь с реальностью и контроль над собой. Я стала прятать ручку от балкона, чтобы в порыве беспамятства вдруг не выброситься окно. Мир, каким я его знала, разлетелся вдребезги. Выходя на улицу, я понимала, что между мной и реальностью большой барьер. Мир за стеклом казался плоским, бесцветным, мертвым. Я не могла понять, сон это или реальность, а может, я вообще умерла. Время просто остановилось, его не было, не было для меня. А в душе пустота, тишина и никаких эмоций.

    О том, что это никакая не шизофрения, я узнала на сайте о диссоциативном расстройстве. Так начался новый этап. В «ВКонтакте» я нашла группу о дереале, где таких, как я, были сотни. Около недели я просидела в сообществе, читая информацию, личные истории и рекомендации, пока полностью не поняла, что это оно — расстройство деперсонализации-дереализации.

    В 11-м классе все дошло до того, что с ЕГЭ меня забирали на скорой. Когда я зашла к доктору, он что-то начал спрашивать, а я молчала: настолько устала от этого дерьма, что не могла сказать ни слова. Родители узнали о том, что у меня серьезные проблемы с психикой. Мне казалось, что мама меня не понимает. Меня снова повели по врачам, но найти толкового специалиста у нас не получилось. В больницах советских времен врачи с деперсонализацией вообще не знакомы: в одной из таких мне прописали 12 сомнительных таблеток в день, а еще глицин — от него совершенно нет толка при моих симптомах. Попадались такие врачи, которых больше интересовали мои взгляды на жизнь, чем мое здоровье.

    В итоге своего психиатра, с которым мы поддерживаем связь и сейчас, я нашла через мамину знакомую. Если говорить о лечении, то без антидепрессантов не обойтись. Они помогают вернуться в прежний режим и значительно улучшают состояние. Сейчас мне 20, и я до сих пор на таблетках: решила, что лучше чувствовать себя хорошо с ними, чем каждый день думать о самоубийстве».

    «В основе синдрома деперсонализации-дереализации лежит попытка психики адаптироваться к стрессу в условиях его высокой интенсивности, например во время страха или паники. Этот синдром как отдельное расстройство внесен в международную классификацию болезней (МКБ-10), но нередко встречается в качестве вторичного синдрома при сильной тревоге, депрессии и других острых состояниях. Деперсонализация и дереализация хоть и объединены в один термин из-за своей схожести и общей природы, но представляют два самостоятельных симптома, которые могут проявляться раздельно друг от друга. При деперсонализации пациенту кажутся незнакомыми собственное лицо, фигура, улыбка, речь, будто наблюдаешь за собой как за посторонним. Дереализация же касается восприятия окружающей обстановки: места, времени, обстоятельств и т. д. Иногда добавляется чувство «пьяности», «нереальности» и «плывущей картинки».

    Главная причина ДП/ДР лежит в активации опиатных рецепторов — есть предположение, что таким образом организм человека пытается снизить сильную тревогу. Стресс может стать поводом, если он был интенсивным и вызвал вегетативный криз (по типу панической атаки).

    Ощущения при деперсонализации-дереализации пугают своей необычностью. Больному кажется, что он потерял контроль над собственным телом, а это само по себе провоцирует еще более сильный страх. От шизофрении это отличается прежде всего отсутствием симптомов психоза (галлюцинации, бред, кататония и др.). Также синдром ДП/ДР может наблюдаться при острых психотических эпизодах, но тогда должны быть соответствующие обязательные симптомы тяжелой психической болезни.

    При всей распространенности, этот диагноз не до конца изучен в том, что касается механизмов и происхождения, что и приводит к сложностям в терапии. В США расстройство лечится преимущественно с помощью антидепрессантов и ламотриджина. В России четкого стандарта и рекомендаций нет: при ДП/ДР часто ищут «основное расстройство», надеясь, что синдром отступит сам. Нередко деперсонализация или дереализация быстро проходят, если встречаются в структуре панического или иного тревожного расстройства, но могут потребоваться годы на лечение этих расстройств при депрессии и биполярном аффективном расстройстве».

    daily.afisha.ru