Программа о шизофрении

Якубович объяснил свои слова о «шизофрении» на «Поле чудес»

МОСКВА, 27 фев — РИА Новости. Телеведущий Леонид Якубович считает, что шумиху вокруг его слов о шизофрении подняли недобросовестные СМИ, которые даже не ознакомились с первоисточником.

По словам шоумена, для того, чтобы писать о происходящем в мире, необходимо глубокое знание темы — это и отличает настоящих журналистов.

«А для того чтобы распространять сплетни и слухи, не разобравшись в ситуации, ничего не надо. И журналистом тоже быть не надо», — сказал Якубович РИА Новости.

Он отметил, что сожалеет лишь о том, что такие «утки» распространяют солидные издания, которые не проверяют первоисточник «в погоне за сенсацией». «Теряется доверие к печатному слову», — уверен ведущий.

По его словам, лишь к вечеру «слава богу, кто-то догадался посмотреть видео, как оно было на самом деле». В то же время он выразил уверенность в том, что вскоре найдется новый повод для сплетен. «Но я рад, что на «Поле чудес», что бы кто ни писал, приходят хорошие, добрые люди. Программа как была народной, так ей и остается», — добавил он.

на предмет соответствия Правилам.

Ваш комментарий будет проверен модератором

Версия 5.1.11 beta. Чтобы связаться с редакцией или сообщить обо всех замеченных ошибках, воспользуйтесь формой обратной связи.

© 2018 МИА «Россия сегодня»

Сетевое издание РИА Новости зарегистрировано в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 08 апреля 2014 года. Свидетельство о регистрации Эл № ФС77-57640

Учредитель: Федеральное государственное унитарное предприятие «Международное информационное агентство «Россия сегодня» (МИА «Россия сегодня»).

Главный редактор: Анисимов А.С.

Адрес электронной почты Редакции: internet-group@rian.ru

Телефон Редакции: 7 (495) 645-6601

Настоящий ресурс содержит материалы 18+

Регистрация пользователя в сервисе РИА Клуб на сайте Ria.Ru и авторизация на других сайтах медиагруппы МИА «Россия сегодня» при помощи аккаунта или аккаунтов пользователя в социальных сетях обозначает согласие с данными правилами.

Пользователь обязуется своими действиями не нарушать действующее законодательство Российской Федерации.

Пользователь обязуется высказываться уважительно по отношению к другим участникам дискуссии, читателям и лицам, фигурирующим в материалах.

Публикуются комментарии только на тех языках, на которых представлено основное содержание материала, под которым пользователь размещает комментарий.

На сайтах медиагруппы МИА «Россия сегодня» может осуществляться редактирование комментариев, в том числе и предварительное. Это означает, что модератор проверяет соответствие комментариев данным правилам после того, как комментарий был опубликован автором и стал доступен другим пользователям, а также до того, как комментарий стал доступен другим пользователям.

Комментарий пользователя будет удален, если он:

  • не соответствует тематике страницы;
  • пропагандирует ненависть, дискриминацию по расовому, этническому, половому, религиозному, социальному признакам, ущемляет права меньшинств;
  • нарушает права несовершеннолетних, причиняет им вред в любой форме;
  • содержит идеи экстремистского и террористического характера, призывает к насильственному изменению конституционного строя Российской Федерации;
  • содержит оскорбления, угрозы в адрес других пользователей, конкретных лиц или организаций, порочит честь и достоинство или подрывает их деловую репутацию;
  • содержит оскорбления или сообщения, выражающие неуважение в адрес МИА «Россия сегодня» или сотрудников агентства;
  • нарушает неприкосновенность частной жизни, распространяет персональные данные третьих лиц без их согласия, раскрывает тайну переписки;
  • содержит ссылки на сцены насилия, жестокого обращения с животными;
  • содержит информацию о способах суицида, подстрекает к самоубийству;
  • преследует коммерческие цели, содержит ненадлежащую рекламу, незаконную политическую рекламу или ссылки на другие сетевые ресурсы, содержащие такую информацию;
  • имеет непристойное содержание, содержит нецензурную лексику и её производные, а также намёки на употребление лексических единиц, подпадающих под это определение;
  • содержит спам, рекламирует распространение спама, сервисы массовой рассылки сообщений и ресурсы для заработка в интернете;
  • рекламирует употребление наркотических/психотропных препаратов, содержит информацию об их изготовлении и употреблении;
  • содержит ссылки на вирусы и вредоносное программное обеспечение;
  • является частью акции, при которой поступает большое количество комментариев с идентичным или схожим содержанием («флешмоб»);
  • автор злоупотребляет написанием большого количества малосодержательных сообщений, или смысл текста трудно либо невозможно уловить («флуд»);
  • автор нарушает сетевой этикет, проявляя формы агрессивного, издевательского и оскорбительного поведения («троллинг»);
  • автор проявляет неуважение к русскому языку, текст написан по-русски с использованием латиницы, целиком или преимущественно набран заглавными буквами или не разбит на предложения.
  • Пожалуйста, пишите грамотно — комментарии, в которых проявляется пренебрежение правилами и нормами русского языка, могут блокироваться вне зависимости от содержания.

    Администрация имеет право без предупреждения заблокировать пользователю доступ к странице в случае систематического нарушения или однократного грубого нарушения участником правил комментирования.

    Пользователь может инициировать восстановление своего доступа, написав письмо на адрес электронной почты moderator@rian.ru

    В письме должны быть указаны:

    • Тема – восстановление доступа
    • Логин пользователя
    • Объяснения причин действий, которые были нарушением вышеперечисленных правил и повлекли за собой блокировку.

    Если модераторы сочтут возможным восстановление доступа, то это будет сделано.

    В случае повторного нарушения правил и повторной блокировки доступ пользователю не может быть восстановлен, блокировка в таком случае является полной.

    ria.ru

    Онлайн-тест на шизофрению

    Насколько вы склонны к шизофрении? Точный ответ можно получить только на консультации психиатра — запишитесь на прием к врачу, чтобы наверняка разобраться в своем психическом состоянии.

    Если вы не уверены, что пора обратиться за медицинской помощью, пройдите наш тест.

    Результаты теста — примерные, ориентировочные. Опытный врач может как подтвердить их, так и опровергнуть. Если вас беспокоит ваше психическое состояние, не откладывайте визит к психотерапевту или психиатру.

    Сейчас шизофрения вам не грозит, поэтому можно повременить с консультацией психиатра или психотерапевта. Наслаждайтесь жизнью и общением с близкими, получайте удовольствие от работы и радуйтесь встречам с новыми друзьями, ведь жизнь так прекрасна!

    В данный момент у вас наблюдаются слабые признаки шизофрении. Лечение, скорее всего, не понадобится, но для полного спокойствия консультация психиатра не помешает. Постарайтесь больше верить в себя и относиться к жизни более позитивно, ведь вокруг так много хороших людей и столько всего интересного!

    У вас несколько признаков шизофрении, не откладывайте посещение психиатра или психотерапевта — консультация специалиста и своевременная медицинская помощь позволит справиться с болезнью и начать жить и работать в полную силу.

    Вероятность диагноза «шизофрения» очень высока. Если вы не были на консультации психиатра, самое время записаться к специалисту. Не пугайтесь, по одному тесту невозможно поставить диагноз, а шизофрения — это еще не приговор. Своевременная психиатрическая помощь позволит справиться с болезнью и начать жить и работать в полную силу.

    Нейротест показывает шизофрению уже при первых признаках

    Современная диагностика эндогенных расстройств

    Пройдите современную диагностику эндогенных психических расстройств*  в Центре ментального здоровья «Альянс»:

    Анализ крови, который показывает, болен ли человек шизофренией (или схожим заболеванием) и как сильно страдает нервная система (внешне человек может выглядеть здоровым).

  • Нейрофизиологическая тест-система (НТС)

    Прибор записывает движения глаз и реакции на акустические стимулы — при шизофрении и схожих заболеваниях есть характерные отличия.

  • Патопсихологическое исследование

    Опытный клинический психолог обследует человека и формулирует возможные причины психического расстройства (стрессовая ситуация, врожденная или наследственная предрасположенность, инфекция, опухоль или травма мозга).

  • Заключение психиатра

    Врач суммирует результаты обследования и рассказывает, нужно ли лечиться и какие методы лечения выбрать.

  • *Под эндогенными расстройствами здесь имеются в виду: шизофрения, шизотипическое расстройство, шизоидное расстройство личности, биполярное аффективное расстройство, эндогенная депрессия.

    Преимущества современной диагностики:

    Нейротест позволяет заподозрить психическое расстройство на ранней стадии , что не может сделать врач, потому что симптомы в начале часто противоречивые, и требуется длительное наблюдение (минимум год).

  • Высокая точность

    Врач оценивает человека субъективно, исходя из своего опыта и знаний. Современные методы измеряют объективные показатели (биологические маркеры, функциональные нарушения — количество вещества в крови, скорость реакции человека), а значит — более точные.

  • Упрощается лечение

    По анализу крови врач быстрее видит изменения — ему проще подобрать эффективные лекарства, пациент в среднем выходит в ремиссию на 2 месяца раньше .

  • Мы подготовили подробную информацию по каждой методике — с научным обоснованием, описанием исследований и стоимостью (есть специальные предложения).

    Данный текст содержит обобщения и упрощает информацию, чтобы его лучше понимали люди без медицинского образования. За точной и подробной информацией обратитесь к врачу.

    cmzmedical.ru

    Психоактивистка Саша Старость — о публичном самобичевании, перформансах и шизофрении

    «Умри — но не ходи к психиатру»

    В детстве я часто просыпалась по ночам, и мне казалось, что я сижу в коробке. Возникало чувство клаустрофобии в теле, я начинала бегать, рыдать. Это происходило только ночью и время от времени. Уже во взрослом возрасте я поняла, что это было похоже на деперсонализацию и дереализацию. При деперсонализации ты не ощущаешь себя, и у меня были моменты, когда я не узнавала свои руки. При дереализации меняется среда, категории предметов, замедляются или ускоряются звуки. Мир кажется другим — например, становится похожим на фотографию или на декорацию. Но это не психотическое состояние бреда: с одной стороны, ты все понимаешь, но с другой — не понимаешь. Это очень трудно поддается вербализации. Лично у меня все это сопровождалось ужасной паникой — тянущей, тяжелой.

    С 18 лет начались настоящие дереализации, они были мощными и длились иногда по 10 часов. Это повторялось каждый день на протяжении полугода. Я просыпалась, и сначала мне казалось, что все нормально, но через какое-то время организм как будто вспоминал: надо включить дереализацию. Она могла спровоцироваться чем угодно. Однажды я ехала в автобусе и увидела рекламный щит, на котором было изображено пустое поле с ракетой посередине. Картинка вызвала у меня мощнейший дереал, который длился несколько дней и сопровождался ужасной паникой. Тогда же у меня начала оформляться странная идея, что за спиной не должно быть пустого пространства, поэтому надо, например, ходить, прижимаясь к стене.

    Порой мне казалось, что все предметы как бы смотрят на меня, — и сразу же включалась клаустрофобия в теле, мне хотелось из него выйти. В какой-то момент я стала понимать, что это не норма, думала, что это панические атаки. Я говорила об этом близким, но еще в семье была очень нехорошая история про психиатрию и одну нашу родственницу, поэтому моя мама все время говорила: «Ты что, хочешь быть как она?». У многих есть ощущение, что психиатрия — это карательный аппарат, который непременно сминает и уничтожает человека. Умри — но не ходи к психиатру.

    Потом все прошло — так бывает. Это просто было продромальное состояние (первые симптомы перед острой фазой. — Прим. ред.). Продром может длиться от нескольких месяцев до нескольких лет, поэтому часто остается незамеченным. Так было и у меня. Патологические состояния то появлялись, то уходили. Каким-то образом я к ним приспособилась. Больше всего я боялась дереализаций и деперсонализаций, а к навязчивым состояниям, например, я привыкла — главным образом потому, что не понимала, что такого не должно быть.

    «Я чувствовала, как мир становится другим»

    Я переехала жить в Петербург, начала работать в клубе. Были долгие бессонные ночи, алкоголь. В 25 лет я начала конкретно съезжать: меня постоянно охватывали странные мысли, паранойя. Однажды я увидела двух мух у себя в комнате, и это разрослось до абсолютного убеждения, что где-то в комнате есть гнездо опарышей и я умру, если увижу его. В такие моменты меня трясло от ужаса. Я стала еще больше выпивать, потому что мне все время было очень странно: я чувствовала, как все меняется, мир становится другим, звуки искажаются. Запоев не было, но я могла выпить небольшую бутылочку коньяка, чтобы расслабиться и уснуть. Это очень плохой цикл. Дофаминовая яма, которая часто возникает во время похмелья, сильно провоцирует разные психотические вещи.

    Однажды я спала весь день, проснулась поздно вечером, успела что-то сделать по работе. А дальше все начало меняться, шевелиться — например, странно себя вел диван. Мне показалось, что у меня отнялись ноги, случился сердечный приступ, я начала слышать какие-то звуки. Я вспомнила, как до этого ела рис, и вдруг поняла, что он похож на опарышей. Меня охватила ужасная паника, я выбросила оставшийся рис, стала рыдать, меня трясло — я была уверена, что наелась червей. Я ползала по углам и искала, где они прячутся.

    Я позвонила подруге и начала все это рассказывать. Она поняла, что я не вполне адекватна, и вызвала врача. Скорой она сказала, что у меня сердечный приступ, так как не хотела, чтобы меня забрали сразу в дурку. Бригада, которая приехала ко мне, поняла, что никакого сердечного приступа нет, — я нарезала круги по комнате и говорила, что у меня отнялись ноги. Они меня успокоили и сделали укол с феназепамом (транквилизатор, принимается только по назначению врача. — Прим. ред.). Сказали, что мне надо ехать домой, в Москву. Когда меня начал отпускать страх, я позвонила маме, она купила билет. Утром все начало возвращаться, но я уже ехала в поезде. Мама встретила меня и отвезла в больницу.

    «Психиатрия не рассматривает пациентов как клиентов»

    Врачи долго не могли понять, чем я больна. Сначала мне поставили биполярное аффективное расстройство плюс тревожное и фобическое. А потом началось путешествие, которое длилось пять лет: от шизотипического расстройства до диагноза «параноидная шизофрения». У меня было несколько психозов, поэтому симптомы постоянно добавлялись. Например, появилась дисморфофобия, на почве которой развился бред. Я начала считать, что очень толстая, перетягивала себя ремнем, перестала себя трогать, не мылась. Это началось два года назад, и за один год у меня было несколько госпитализаций.

    Я не совсем согласна с тем, что у меня параноидная шизофрения. Думаю, это непонятное расстройство шизоспектра. Например, у меня были голоса, которые встречаются при шизофрении, но они никогда не были императивными (не говорили, что делать. — Прим. ред.). Они могли сказать: «Христианство нужно переименовать в «христаинство», потому что это таинство воскрешения Христа». Голоса занимались шизофреническим словоконструированием. Их у меня нет уже очень давно, хотя если я сильно перенапрягаюсь, могу что-то услышать. Меня пугает не это, а изменение реальности и зацикленность на какой-то мысли — из этого раскручивается полубредовое состояние, когда я могу говорить только об этом, вся жизнь подчинена этому. При дисморфофобии, например, я зациклена на том, как мыться и спать, чтобы не трогать себя за какие-то части тела.

    Наша психиатрия не рассматривает пациентов как клиентов. Она построена так, что зачастую людям даже не сообщают их диагноз. Мне его всегда называли, но я знаю многих, кому не говорили вообще ничего, в том числе наименования лекарств, которые они пили в стационаре. В основном мне попадались нормальные врачи, хотя не могу сказать, что все они были фантастически профессиональными.

    Однажды я отказалась от госпитализации, потому что мне попался некомпетентный врач. Тогда был приступ — целый хор голосов в голове, — я испугалась и сама вызвала помощь. В больнице была женщина-доктор, которая сказала, что у меня нет критики к своему состоянию (то есть способности осознавать болезнь. — Прим. ред.), так как у меня татуировки на кистях, — соответственно, я тяжело больна. Я ответила, что это довольно устаревший критерий оценки состояния, и она сказала: «Видите, у вас нет критики». Врач со мной даже не пообщалась, а сделала вывод, основываясь на книжках 60-х годов, когда татуировки на теле женщины действительно были свидетельством ее маргинализации. Профессионал всегда спрашивает, из какой ты среды, старается понять эту среду и уже потом пробует сделать вывод. Кстати, часто, если в 30 лет у тебя нет детей и мужа, это рассматривается как признак патологического развития личности.

    Сейчас у меня отличный врач — он мне очень помог, правильно подобрал таблетки, мне с ним всегда комфортно общаться. Он совершенно спокойно обо всем говорит. Однажды сказал маме: «Ну и что? Много кто шубанул, а потом все нормально». Мама вышла с недоумением на лице и спросила: «Слушай, а что значит «Гоголь шубанул»?» «Шуб» — это в переводе с немецкого «приступ», многие смеются над словосочетанием «шубообразная шизофрения». Мой врач ратует за западную модель работы с клиентом, когда сообща действуют психотерапевт и психиатр. Я вообще не идеальный пациент: часто бросаю таблетки, иногда выпиваю алкоголь, много курю, пью много кофе. Из-за этого врач говорит, что я не регулярна, поэтому мне нужна психотерапия, а лично он — человек, который только прописывает таблетки.

    «Я вообще не poster girl для шизофрении»

    Есть не очень толерантный психиатрический термин — «дефект». Он обозначает необратимые личностные изменения, которые происходят в результате схизиса (нарушение целостности психики. — Прим. ред.). Считается, что у резко развивающихся форм шизофрении (например, юношеской) быстро наступает состояние конечного дефекта — необратимый распад, амбивалентность, апатия, абулия (патологическое отсутствие воли. — Прим. ред.). Такие люди могут производить впечатление людей с умственной отсталостью, хотя на самом деле это просто сильный распад мышления. У человека появляется сильная разорванность речи, потому что его ассоциативные ряды становятся парадоксальными, и выдает он начало умозаключения и конец, а как он все соединил, не рассказывает. Получается словесный салат.

    В тот год, когда у меня было три госпитализации подряд, случилась супертяжелая депрессия. Я лежала на кровати, не мылась, целыми днями ела KFC. Мы с мамой ходили к врачам, которые говорили ей, что наступает дефект, ведь я не могла ни читать, ни писать. Тогда я и сама думала, что это так. Есть много похожих состояний: например, то, что кажется дефектом, может быть побочным эффектом от нейролептиков. Психиатры считают, что при болезни обязательно должны происходить изменения личности, хотя это не всегда так, потому что есть вариативность.

    Вариативность — это, мне кажется, то, что также должны доносить психоактивисты. Я, например, вообще не poster girl для шизофрении, потому что я супервысокофункциональная. Но есть и другие. Вопрос в том, почему все это случилось: неправильно подобрали лекарства, проглядели или просто была такая ядерная форма заболевания, что на своем пути она выжгла все.

    «Моя самоидентификация вообще никак не связана с физическим телом»

    Я с самого начала жила открыто с диагнозом — видимо, потому что у меня с детства было какое-то стремление к маргинализации. В мультфильмах часто наказывали кого-то плохого, и однажды, лет в пять, я собрала вещи и начала орать, что я плохая, я ухожу, — мне почему-то очень не нравились всякие самодовольные пионеры. Лет в 15 я решала вопрос, можно ли отринуть мораль по-ницшеански, и поэтому пыталась разбить окно в обменнике. Как видите, вопрос добра и зла стоял остро. Короче, в моей голове шизофрения — это не некрутое. Если меня будут считать не совсем нормальной, мне будет все равно. Когда я делала стримы, многие писали, мол, как круто, что ты об этом говоришь, это же так тяжело. Но мне вообще не тяжело — для меня это все равно что сказать, что у меня темные волосы.

    В то же время нельзя обвинять других людей в том, что они не совершают каминг-аут (то есть не живут открыто с диагнозом. — Прим. ред.). Мне повезло: одной ногой я нахожусь в арт-среде, другой — в среде, которая суперпозитивно настроена к моим психическим особенностям. Я никогда не могу потерять свою работу из-за диагноза. Я поставлена в очень выгодное положение, институционально на меня ничто не давит. Другое дело, если в каком-нибудь офисе узнают о биполярке Петра, и с этого момента люди начнут воспринимать все, что он делает, через призму этого диагноза.

    Много лет я занимаюсь синхронным переводом с английского в сфере психиатрии. Очень долго работаю с «Центром проблем аутизма». В это комьюнити меня привела Екатерина Мень (журналистка, директор «Центра проблем аутизма». — Прим. ред.), с которой я познакомилась случайно. Я прошла обучение на младшего тераписта у американцев по интернету, стала работать там как терапист-поведенщик: занималась прикладным анализом поведения и работала непосредственно с аутичными детьми. Сейчас я уже не могу работать терапистом, потому что прошло много времени, а там надо постоянно повышать квалификацию. Но я сертифицирована по альтернативной коммуникации для аутистов PECS Вспомогательный метод коммуникации для детей с особенностями речевого развития, специальный протокол обучения с помощью изображений. . Раньше я работала с этой системой как переводчик, но последние три года выступаю как соведущая в паре. Недавно мы стали выезжать в страны СНГ. В этом сообществе все изначально знали о моем диагнозе, и это никогда не было каким-то препятствием.

    На самом деле моя самоидентификация вообще никак не связана с физическим телом. Для себя я — не Саша, не женщина, не феминистка, не россиянка. Моя самоидентификация — это над-эго, которое не имеет никаких этих категорий. Ничто из того, что составляет меня как физическое воплощение Саши, мне не интересно. Но мне очень интересно заниматься любым искусством — например, писать музыку, я хотела бы делать это чаще. Сначала я сама, независимо, писала треки, потом мы выпустили альбом на лейбле. Все это мне очень нравится, сейчас мы делаем второй альбом, хотя лично я пишу как бы уже третий. Мне очень симпатичны перформансистские штуки, потому что я люблю концептуализм, мне нравится придумывать концепты — и делаю я это хорошо. Меня это очень возбуждает в хорошем, умственном смысле. Когда я на чем-то мешаюсь, это большое счастье.

    В то же время для меня важно, что у меня есть диагноз и я могу об этом говорить. Я умею оказывать влияние на людей — было бы тупо этим не пользоваться. Иногда мне жаль, что я не испытываю страданий, не превозмогаю себя. Но я не могу сказать, что шизофрения для меня морально тяжела. Для меня она очень обыденна и очень интересна.

    «Я занималась самобичеванием при зрителях»

    Однажды мне написала Катя (художница и активистка Катрин Ненашева. — Прим. ред.) и предложила поучаствовать в проекте «Я горю». Раньше мы не были знакомы. Я согласилась, хотя тогда еще не понимала, что конкретно хочу делать. Когда мы встретились, стало понятно, что это будет перформативный акт. Изначально это предназначалось для художников и музыкантов, но в итоге там были люди не только из арт-среды. Мое глубокое убеждение в том, что элитарность — это говно.

    Я сильно сконцентрирована на идее каких-то дискомфортных работ — меня всегда интересовало, что происходит с людьми, которые телесно вовлекают себя в практики (как ранние работы Абрамович). И меня всегда увлекала мысль превращения себя в арт-объект. Мне не нравится история про постмодерн и ироничного демиурга-трикстера, который смотрит сверху и ставит в неудобное положение зрителей, но только не себя. Мне кажется, метафизическое выражено в том, чтобы ты сливался с продуктом своего искусства и этот продукт мог тебя подмять и испортить. Это мое личное убеждение, я не хочу его экстраполировать на всех. И когда я поняла, что «Я горю» — это возможность сделать перформанс, который будет задействовать мое тело, я решила в нем поучаствовать.

    Перформанс состоял из того, что я занималась самобичеванием при зрителях. Также я написала песню, составила ее по примеру лаудариев (покаятельные песни. Трек Саши можно услышать в этом видео. — Прим. ред.). Это круговая, монотонная композиция. Я читала текст, в котором были слова: «Наша нечаянная вина — это тоже наша вина. Невозможно прожить жизнь, никому не сделав зла. Как не бывает человека, вышедшего сухим из воды, так нет человека без греха. Я, совершивший беззаконие, убоюсь Страшного суда». Это много раз повторялось. Мне было интересно открыть религиозную аллюзию, потому что для меня очень важно, что понятие милосердия токсично, и это очень древний культурный паттерн.

    Я знала, что моя работа не будет воспринята правильно из-за того, что я упомянула шизофрению. А упомянула я ее, потому что самая простая трактовка моей работы — самобичевание, которым занимается любой человек, находящийся в угнетенной группе. Его заставляет этим заниматься и система, и чувства внутри: от самоненависти до страха перед той своей частью, которая ненормальна.

    Основная суть работы — в амбивалентности любой социальной стигмы (стигма — негативный ярлык, который навешивают на человека. — Прим. ред.). Один из базовых парадоксов стигмы в психиатрии — необходимость быть постером психически больного человека, чтобы получить одновременно и жалость, и стигму. Если человек находится в состоянии распада, ему верят, но его же и изолируют. Если ты высокофункционален, тебе нужно всем говорить, что ты болен. Одно время я настойчиво говорила всем, что у меня шизофрения, — мне хотелось об этом говорить, чтобы себя валидизировать. Мне никто не верил, потому что у меня татуировки, красная помада, я играю концерты. Короче, я не похожа на человека, который жует в углу волосы и рисует калом на стенах. Часто ты идешь на унизительные действия, чтобы доказать свою болезнь. Одно время я была готова людям в лицо справкой тыкать — мне было так обидно, что мне никто не верит, это был полный кошмар.

    История психиатрии об этом вся. Сам Мишель Фуко (французский философ. — Прим. ред.) писал, что сумасшедшие заняли места лепротиков (то есть прокаженных. — Прим. ред.), а лепротики воспринимались как люди, которые совершили некое преступление и понесли за это кару. После этого они становились прижизненными великомучениками и возносились, но все равно были отверженными, к ним нельзя было подходить. Эта классицистическая концепция до сих пор осталась в матрице психического расстройства. Это жуткое страдание: ты становишься как бы святым, юродивым, ты можешь вещать что-то, но одновременно с этим как бы расчеловечиваешься.

    Все эти практики самобичевания, то есть насильственного погружения себя в стигму и раскаивания за собственный грех, — базовая христианская штука. Были целые общины флагеллантов, которые вставляли в петли плеток шипы и избивали себя. Я повторила все, что делали они. У них были покаятельные песни, где они рассказывали, в чем грешны и почему. Это очень похоже на то, что вообще происходит здесь у нас. Для того чтобы получить милосердие, то есть жалость и копеечку, надо быть или суперсвятым, или абсолютно сумасшедшим. Нельзя иметь гордость, самомнение, нельзя говорить, что ты человек. Нужно быть очень жалким, радоваться копеечке и заниматься публичным самобичеванием. Это базовая практика российской действительности для всех: матерей-одиночек, геев, сумасшедших. В нашей стране нет понимания эмпатии, равенства, есть только вот такое милосердие. Это наша ортодоксальная христианская ментальность.

    Мне было больнее, чем я ожидала. И прервалось все быстрее, чем я думала, — я даже не достигла катарсиса. Очень скоро у меня отобрали плетку. Тогда я вышла и сказала: «Или отдайте мне плетку и я продолжу, или уходите». Тогда все встали и ушли. Я знаю, что такой перформанс — это не очень хорошо по отношению к зрителю, но для меня можно нарушать искусством чужой комфорт. Девочка, которая отобрала у меня плетку, потом сказала: «Мне очень жаль. Я прервала твою работу, потому что не могла на это смотреть. Сначала я подумала, что мне очень жалко тебя, а потом я поняла, что просто буду винить себя». Зал не сделал ничего нового.

    «Сейчас важно фокусироваться на перформативных психоактивистских и социально полезных практиках»

    В проекте «Я горю» участвовало много разных людей, и некоторые из них имеют расстройства. Сейчас мы хотим в рамках собравшегося коллектива продолжать заниматься психоактивизмом. Познакомившись с Катрин и узнав больше о ее проектах (здесь и здесь мы писали об акции Ненашевой «Между здесь и там», а по этой ссылке можно почитать о ее тюремном проекте. — Прим. ред.), я поняла, что сейчас важно фокусироваться на неких перформативных психоактивистских и социально полезных практиках, которые прежде всего направлены на информирование, развенчание стереотипов и выведение из поля невидимости всей этой истории. Это двойная, тройная, десятерная стигма, которая, в общем, по-прежнему работает в том виде, в котором она здесь прижилась.

    Мы планируем собрать лекторий и делать еще какие-то вещи, связанные с базовым психопросвещением. Мне не нравится подход, при котором существует патронаж. Лекции и разговоры должны быть не для родителей пациентов, а для всех. Уже не секрет, что малая психиатрия — пандемическая история. Люди должны это все как-то понимать и ассоциировать. Мне кажется, коллективные действия здесь очень важны, как и создание сообщества абсолютно дискриминируемого меньшинства, которое может говорить за себя и артикулировать проблемы. В нем могут быть и люди, у которых нет никаких расстройств, и множество людей, у которых есть диагнозы и которые занимаются самоадвокацией. Также я не вижу смысла ограничивать это сообщество высокофункциональными людьми — если у человека не сохранный интеллект, это не значит, что у него нет никаких целей. Если им прикольно участвовать в коллективной работе, это будет здорово.

    Что касается моих личных планов, то я хочу сделать работу про некрократию — вечного президента. Собираюсь реализовать ее самостоятельно, но в рамках чего-нибудь. То, что происходит здесь и сейчас, когда мы точно знаем, что будет на выборах, и когда фигура вечного президента у нас начинает оформляться в какие-то теократические категории, как в Северной Корее, это страшно, выгорательно и стремно. Мы и так все жертвы чьего-либо патронирующего взгляда. Поэтому это важно и для сообщества с расстройствами, и для всех вообще — все погружены в эту среду.

    daily.afisha.ru

    «Леню просто неправильно поняли»

    Якубович объяснил свои слова о «шизофрении» на «Поле чудес»

    В интернете разгорелся скандал вокруг ведущего популярной передачи «Поле Чудес» Леонида Якубовича, которого из-за одной его фразы обвинили в неуважительном отношении к участникам шоу. Первый канал, комментируя сообщения СМИ, доказал, что цитата Якубовича была вырвана из контекста. А сам ведущий выразил сожаление, что многие издания распространили заведомо ложную историю.

    Телеведущий Леонид Якубович отреагировал на скандал вокруг его высказываний о программе «Поле чудес», сообщает РИА «Новости».

    «Что касается вчерашней шумихи… В мире много происходит плохого и хорошего. Чтобы писать об этом, надо глубоко разбираться в своей теме, надо быть журналистом. А для того чтобы распространять сплетни и слухи, не разобравшись в ситуации, ничего не надо. И журналистом тоже быть не надо», — заявил Якубович.

    «Шумиха», о которой говорит Леонид Якубович, связана с распространением в некоторых СМИ информации о том, что

    ведущий программы «Поле Чудес» якобы нелестно отозвался как о самой телепередаче, так и о ее участниках.

    24 февраля была показана передача Максима Галкина и Юлии Меньшовой «Сегодня вечером», посвященная 1990-м годам. В частности, участники шоу вспомнили запуск «Поля чудес». Галкин спросил у Якубовича, как он относится к тому, что некоторые игроки не помнят задание уже через 20 секунд после того, как услышали.

    «XXI век на дворе. Девять взрослых человек с образованием всерьез на глазах у всей страны по буквам угадывают слово. Это — диагноз! Однажды у меня был просто канонический случай. Тень гения коснулась этой, в общем, не очень толковой программы. «Мастер и Маргарита», — говорю я и начинаю: «В белой мантии с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой…». Поворачиваюсь, и передо мной три пары совершенно стеклянных глаз. Говорю: «Вы знаете, кто такой Булгаков?» Они мне – «Нет». Но вы читали «Мастера и Маргариту»? Они снова – «Нет». О чем я мог их спросить? Как звали Маргариту? Я редко впадаю в ступор, но это было замечательно. », — заявил Якубович.

    Именно такую версию ответа на вопрос распространило издание «StarHit», сопроводив его следующим комментарием: «Леонид Якубович относится к передаче, в которой угадывают слова по буквам, с иронией и говорит о ней довольно резко. Так, в студии проекта «Сегодня вечером», на этот раз посвященного лихим 90-м, Якубович то ли в шутку, то ли всерьез назвал капитал-шоу «Поле чудес» — бестолковым, а идею — диагнозом».

    Высказывание Якубовича вызвало бурную реакцию в соцсетях и некоторых СМИ. Ведущего обвинили, например, в неуважении к участникам «Поля чудес». Однако «Первый канал», комментируя реакцию СМИ, доказал, что слова ведущего «Поля Чудес» были вырваны из контекста.

    Как заявили в пресс-службе Первого канала, цитата Якубовича относилась не к оценке игроков, а к тому, как ведущий работает с участниками до начала съемки, чтобы снять напряжение.

    Там отметили, что полностью фраза ведущего звучала следующим образом: «Я знакомлюсь с игроками, один вопрос я задаю: «О чем нельзя говорить?». И еще я им говорю, это уже не секрет давным-давно: «Ребята, забудьте слово «играть». Посмотрим на это с другой стороны. XXI век на дворе. Девять взрослых человек с образованием полтора или два часа всерьез на глазах у всей страны по буквам угадывают слово. Это диагноз! (смеется) Это шизофрения! Что вы, ребята?! Не об этом разговор! Вы же не за этим приехали. Вас кто-то живым-здоровым увидит на экране — все! Человек будет пить до утра! А если еще и привет передадите — так это обморок. Вот и все, давайте про это!».

    В защиту Леонида Якубовича выступил и генеральный директор Общественного телевидения России Анатолий Лысенко, стоявший у истоков телешоу «Поле чудес».

    «Я думаю, что Леню просто неправильно поняли, он относится с большим уважением и любовью к участникам», — сказал Лысенко.

    Сам Якубович считает, что на такие скандалы не стоит обращать внимания. Но при этом телеведущий выразил сожаление, что подобные «утки» перепечатывают солидные издания и в погоне за сенсациями СМИ перестали проверять информацию.

    «Я рад, что хотя бы в этой ситуации разобрались и поняли, что имелось в виду. Хотя завтра ведь найдется новый повод, тут я не обольщаюсь», — сказал Якубович.

    По его словам, он рад, что на «Поле чудес» приходят хорошие, добрые люди, и передача как была народной, так ей и остается.

    «Поле чудес» выходит с 25 октября 1990 года, Якубович ведет программу с 1 ноября 1991-го.

    www.gazeta.ru

    Жить с болезнью: Шизофрения — Самые частые вопросы о шизофрении

    Вопросы о шизофрении, которые Вы задавали

    «Когда мне сказали, что у моего сына серьезное психическое заболевание и скорее всего это шизофрения, я не поверила… Это было для меня настоящим ударом. В тот период мне казалось, что лучше бы он совершил что-то плохое, чем заболел шизофренией».

    В этом высказывании проявляются не только огромная обеспокоенность матери за своего сына, но и её страх, отчаяние, разочарование.

    Такие чувства нередко возникают у родственников больных. Во многом они связаны с тем, что родственники мало знают или совсем ничего не знают о психических расстройствах и в частности о шизофрении.

    В дальнейшем мы часто встречались с этой мамой, много разговаривали. После того как прошла первая – шоковая реакция, у нее появилась потребность больше узнать о шизофрении. Позднее она очень образно рассказывала: «Первое впечатление, которое возникло у меня, когда я стала читать о шизофрении, было то, что я попала на неизвестную землю. Не было карт, не было опознавательных знаков. Теперь я осознаю, что для того, чтобы помогать сыну в лечении, надо многое знать о болезни и понимать, что делают врачи и психологи. Я поняла, что надо учиться столько, сколько можешь».

    1. Что такое шизофрения?

    Шизофрения – это распространенное хроническое психическое заболевание, при котором имеется вероятность развития стойких, необратимых изменений личности. Оно не является редким. В мире из каждых 100 человек один болеет шизофренией в течение всей своей жизни. Шизофрения представляет основную клиническую и социальную проблему психиатрии: такие пациенты составляют около 60% всех психически больных, находящихся в психиатрических стационарах, на них приходится около 80% всех инвалидов по психическому состоянию. Заболевание может развиться в любом возра c те, однако чаще всего оно начинается у молодых – до 30 лет.

    Шизофрения имеет много вариантов проявления (так называемых клинических форм заболевания) – от тяжелых, которые могут 36 приводить к инвалидности, до наиболее мягких, не препятствующих больным оставаться активными в жизни, иметь семью, работу и чувствовать себя достаточно полноценным, несмотря на некоторые ограничения. Болезнь может протекать непрерывно, практически не оставляя больного свободным от симптоматики, а может носить приступообразный характер – с периодами обострения и периодами ремиссии, когда симптоматика или существенно ослабевает, или вообще отсутствует. У большой части больных шизофрения проявляется выраженными расстройствами, которые в психиатрии имеют обобщенное название «психоз». При психозе человек утрачивает способность правильно оценивать окружающий мир, реальные впечатления смешиваются с такими болезненными психическими проявлениями, как бред и галлюцинации, причем последние приобретают для больного первостепенное значение, являются самыми важными переживаниями. Из-за этого поведение больного становится малопонятным для других людей и часто неправильным, так как определяется не реальными событиями и отношениями, а болезненными переживаниями. Важно отметить, что у значительной части больных течение шизофрении принимает более мягкие формы, при которых состояние можно оценить как психоз лишь во время обострения болезни. В спокойном периоде, когда бред и галлюцинации частично или полностью нивелируются (период ремиссии), больные вновь понимают грань между реальностью и их болезненными представлениями, способны в той или иной степени вернуться к обычной жизни, обязательствам в семье, а некоторые возвращаются к работе.

    2. Кто может заболеть шизофренией, и каков процент заболевших в разных возрастных группах?

    Шизофренией может заболеть любой человек в любом возрасте. Как мы уже говорили, отвечая на предыдущий вопросе, этим заболеванием поражается около 1% населения. Однако приблизительно у 75% больных первые симптомы появляются в возрасте от 17 до 24 лет. Люди старше 40 лет заболевают шизофренией намного реже. Мужчины болеют несколько чаще, и заболевание у них начинается раньше.

    У женщин болезнь обычно развивается несколько позднее. К моменту начала заболевания многие уже успевают получить образование, приобрести трудовые и жизненные навыки. Поэтому для женщин характерен несколько более благоприятный прогноз заболевания.

    3. Расскажите: каковы основные проявления шизофрении?

    Проявления шизофрении очень разнообразны. Не существует какого-либо единого абсолютного критерия, на основании которого можно поставить диагноз шизофрении. Многие проявления шизофрении можно наблюдать и при других психических болезнях. Именно поэтому диагностика шизофрении вызывает столько споров и затруднений.

    И все же, несмотря на чрезвычайное многообразие симптомов, наблюдающихся у больных шизофренией, есть группа болезненных проявлений, которые с разной степенью выраженности и в разном соотношении друг с другом встречаются практически у всех людей с этим заболеванием.

    Нарушения мышления в виде ослабления или утраты целенаправленности мыслительных процессов – характерный для шизофрении симптом. Высказывания человека с такими нарушениями становятся туманными, расплывчатыми, что мешает уловить их смысл. Больной с расстройствами мышления может говорить очень много и долго без остановки, без дополнительных побуждений со стороны собеседника (монолог). Такие особенности мышления, несмотря на отсутствие нарушений памяти, сохранность приобретенных знаний и зачастую весьма широкий кругозор и информированность больного, снижают его интеллектуальную продуктивность, не позволяя делать логичные умозаключения. У некоторых больных нарушения мышления особенно заметны в период обострения, а с наступлением ремиссии мышление становится более последовательным и целенаправленным.

    У других больных мышление приобретает витиеватый характер, их высказывания переполнены рассуждениями на абстрактные темы, далекими по смыслу аналогиями, философствованием. На окружающих это может производить впечатление оригинальности, заумности, однако часто такие особенности мышления мешают больному мыслить четко и приходить к конкретным умозаключениям. Некоторым больным, наоборот, бывает трудно оперировать абстрактными понятиями – врачи называют это явление конкретным мышлением. В иных случаях мышление отличается излишеством рассуждений, привлечением не относящихся к конкретной задаче деталей, использованием данных не в том ключе, который нужен для принятия решений. Иногда при усугублении состояния у больного ослабевает связь между мыслями, его высказывания становятся беспорядочными.

    Для шизофрении характерны и нарушения эмоционального строя. Они могут проявляться в виде длительно сохраняющейся тревоги, внутренней напряженности, раздражительности, преобладания отрицательных эмоций. Другим характерным проявлением служит снижение эмоционального реагирования – стойкое эмоциональное безразличие, тусклость переживаемых эмоций. При иных типах нарушения эмоциональные реакции больного могут быть малопонятными окружающим – человек может смеяться при неприятных новостях и плакать, когда кто-то смеется, не всегда соответствующими ситуации. Нарушения эмоций могут проявляться и тем, например, что больной, любя своих близких, скучая по ним, в то же время совершает поступки, причиняющие им боль. Несоответствие эмоционального отклика в определенной мере обусловлено тем, что больной просто не понимает переживаний окружающих, не ощущает эмоционального резонанса с ними. Однако, несмотря на внешнюю непроницаемость и даже холодность, больные часто чувствуют нюансы отношения к ним. Они сохраняют отзывчивость на желание их поддержать, понять, помочь и в то же время чувствительны к непониманию или равнодушию окружающих.

    У ряда больных с течением времени может понижаться сила воли. Это проявляется бездеятельностью, постоянным стремлением лежать, не предпринимая никаких действий, отсутствием какой-либо инициативы. Однако это не лень в бытовом смысле слова, хотя отдаленно и напоминает ее. Такие больные чувствуют себя уставшими, утомленными даже в отсутствие какой-либо деятельности, например при длительном пребывании в стационаре, где не надо прилагать особых усилий даже по самообслуживанию. Проявление это отличается стойкостью и существенно влияет на способность больного вернуться к полноценной жизни. Такое положение требует особого понимания со стороны близких, которым предстоит определить меру необходимой стимуляции больного к активности, чтобы как-то противостоять болезненному проявлению, не ухудшая при этом его самочувствия и не провоцируя реакции гнева.

    Слуховые галлюцинации относятся к числу наиболее частых нарушений при шизофрении. Больным представляется, что они слышат в голове собственные мысли, которые повторяются голосом самого больного или чужого человека. Нередко содержание того, что произносится голосом или голосами, уже не переживается больным как повторенные собственные мысли. Больной вступает в диалог с голосами, считая, что с ним ведут переговоры люди, находящиеся на расстоянии. Нередко они отличаются стойкостью и неприятным содержанием, вызывая у больного мучительные переживания. Это могут быть голоса знакомых или незнакомых людей, которые звучат в голове и обвиняют, дразнят, оскорбляют больного. Голоса могут назойливо комментировать поступки и действия больного, его мысли и более того – давать советы или отдавать приказы поступить тем или иным образом. Больной абсолютно убежден в том, что эти голоса ему передаются с помощью гипноза, телепатии, электромагнитных волн. Характерно, что эта внутренняя жизнь, переговоры с голосами, комментарии и советы голосов подчас становятся для больного важнее, чем обстоятельства реальной жизни. При обострении болезни он начинает верить больше голосам, чем себе или окружающим. Это может явиться причиной странных, нелогичных в глазах окружающих поступков, неправильного или даже опасного поведения. В состоянии ремиссии многие больные допускают, что голоса – это болезнь мозга.

    Окружающий мир может пугать их. Иногда больные теряют ощущение четких границ между собственной личностью и окружающими людьми или предметами, не могут разграничить свои болезненные фантазии и реальность.

    Бредовые расстройства также являются характерным признаком заболевания. Бредом можно назвать ошибочные, не разделяемые окружающими людьми идеи или мысли больного человека, от которых он не может отказаться, несмотря ни на какие логичные доводы. Одна из наиболее простых форм бредовых расстройств заключается в том, что человек начинает воспринимать происходящие вокруг него события как нечто имеющее прямое отношение лично к нему. Например, он замечает, что на нем специально задерживают взгляд, на него смотрят, окружающие отпускают реплики, имеющие к нему непосредственное отношение, посторонние люди в метро ведут о нем разговоры. Дальнейшее развитие бреда может сопровождаться идеями о наблюдении за ним специальных агентов, применении подслушивающей аппаратуры, привлечении к наблюдению близких родственников или сотрудников на работе, которые якобы действуют заодно с преследователями. Часто больной испытывает переживание воздействия на его психику техническими средствами или путем телепатии. В голову ему «вкладывают» чужие мысли, а его собственные «отнимают», «стирают» память, показывают не его сновидения, «заставляют» слышать голоса, через тело «пропускают ток», вызывают другие неприятные ощущения в теле, «заставляют» говорить или молчать не по собственной воле. Таким образом, у больного как бы утрачивается возможность регулировать собственные психические процессы, которые теперь представляются полностью подчиненными воле преследователей. Если на начальном этапе бредовых идей отношения больные могут в какой-то момент допустить болезненность характера своих подозрений, то в последующем способность воспринимать собственные переживания как болезненные пропадает. Вместе с тем больные в ряде случаев понимают, что прием лекарственных препаратов делает их «более устойчивыми» к воздействию. Об этом им говорит собственный опыт, и, не имея возможности однозначно определить свои переживания как результат болезни, как собственные болезненные фантазии, больные все же способны идти на некий компромисс, соглашаясь лечиться.

    Нарушение социального поведения . Для больных шизофренией характерна тенденция отгораживаться от окружающих, поведение которых зачастую ими воспринимается как непонятное и угрожающее. Содержание сознания наполняется фантазиями об уже реализованных во внутреннем мире желаниях. Реальные взаимодействия с окружающим миром утрачивают для больного значение. Он ограничивает социальные контакты, становится домоседом, не общается с друзьями, знакомыми, в наиболее тяжелых случаях болезни ограничение контактов распространяется и на близких. В связи с изменениями в эмоциональной сфере больные не всегда могут соотнести свое поведение с ожиданиями окружающих, поэтому их поступки воспринимаются людьми как нелогичные, странные, чудаковатые.

    Отношение окружающих, которое часто носит стигматизирующий характер, усиливает тенденцию к отгораживанию от окружающего мира, приводя к еще большей дезадаптации в социуме.

    Как мы уже говорили, у конкретного больного не обязательно присутствуют все перечисленные проявления. Симптомы болезни комбинируются в разных сочетаниях, что и определяет неоднозначность клинической картины болезни.

    4. Какова основная причина шизофрении? Или их может быть несколько?

    Ученые до сих пор не знают точных причин этого заболевания. Однако изменения таких функций мозга как мышление, поведение, эмоции свидетельствуют о том, что именно в головном мозге находятся структуры, ответственные за возникновение шизофрении. Некоторые исследователи полагают, что в механизм возникновения заболевания вовлечены особые вещества – нейротрансмиттеры (например, серотонин, дофамин), посредством которых нервные клетки передают информацию. При шизофрении могут быть затронуты такие структуры мозга, как лимбическая система (ответственная за эмоции), таламус (координирующий передачу информации в центральной нервной системе) и некоторые другие.

    К сожалению, точный механизм и время возникновения изменений в мозге остаются неизвестными, однако имеются свидетельства того, что изменения, приводящие в дальнейшем к развитию шизофрении, могут возникать в ранних стадиях развития мозга.

    Представляет интерес концепция так называемой уязвимости в отношении стресса у больных шизофренией, т.к. она учитывает не только биологическую составляющую человека, но и его психологическую и социальную сущность. Перечисленные выше биологические особенности головного мозга обусловливают изменение переработки поступающей информации. Это в свою очередь оказывает влияние на развитие психики, становление личности при взаимодействии с окружающим миром, а в дальнейшем – на пути реагирования человека на различные значимые для него события.

    Суть таким образом формирующихся особенностей заключается в высокой ранимости, или уязвимости к стрессам. И если у одних людей в ответ на какие-либо стрессовые события развивается язвенная болезнь желудка или бронхиальная астма, то у других возникает психоз, происходит срыв психики и работы головного мозга. Проблема заключается в том, что трудно предположить, какие именно события могут оказаться стрессовыми для такого уязвимого человека и «запустить» болезнь, – ведь процесс переработки информации у него иной, чем у большинства людей.

    5. Скажите: какова роль наследственности в возникновении шизофрении?

    Деятельность нейротрансмиттеров, о которых мы упоминали при ответе на предыдущий вопрос, в значительной степени контролируется генами. Сегодня наукой установлены факты, свидетельствующие о роли наследственности в развитии шизофрении. В частности, эти данные получены в ходе изучения семей больных шизофренией, при проведении близнецовых исследований. Напомним, что шизофрения возникает у 1% населения, однако риск ее развития возрастает при наличии больного родственника. Так, если шизофренией болен один из родителей, родной брат или родная сестра, то риск возрастает до 10–15%, если больны оба родителя, – до 40–50%. Что касается племянников, внуков больных шизофренией, то у них риск ее развития составляет 3%. Для уточнения этих вопросов в каждом конкретном случае сегодня имеется возможность получить консультацию у медицинских генетиков.

    Очень важен вопрос, какие факторы способствуют тому, что шизофрения не развивается у 85 детей из 100, если ею болен один из родителей, и у 50 из 100 в случае, когда больны и мать, и отец, и какие факторы способствуют ее развитию в соответствующей части случаев. С ответом на этот вопрос ассоциируются возможности построения схемы профилактики заболевания.

    6. Есть ли у больных шизофренией надежда выздороветь и найти своё место в обществе?

    Да, такая надежда есть. Расширяются научные исследования в этой области, резко возрастают возможности медикаментозного лечения, так как ежегодно появляются новые эффективные лекарственные препараты, совершенствуются методики психотерапевтической помощи больным и членам их семей, проводятся программы социальной реабилитации, растёт помощь со стороны семьи, ближайшего окружения больных, улучшаются понимание обществом и его осведомленность об этом заболевании. Все это в целом составляет основу, которая помогает человеку справиться с заболеванием и найти свое место в жизни.

    7. Чувствуют ли себя изолированными больные шизофренией?

    К сожалению, да. Общество часто не понимает их и проявляет нетерпимость к тому, что они – другие. Чувствуя это, больные сами стремятся отгородиться от окружающей действительности. Многие из них не могут работать, имеют очень низкие доходы, не в состоянии удовлетворить своих потребностей в жилье, приобретении одежды, других вещей, что усугубляет социальную изоляцию. Поэтому задача семьи, медицинских работников, всего общества – помочь людям с психическими расстройствами не быть и не чувствовать себя изолированными.

    8. Могут ли какие-то больные полностью излечиться и адаптироваться в обществе, без каких бы то ни было проблем? Каков прогноз при шизофрении?

    До настоящего времени не известно средства, полностью излечивающего это заболевание. Однако примерно у 30% больных развивается длительная, стабильная ремиссия (период вне обострения болезни), они возвращаются к нормальной жизни, т.е. практически выздоравливают. У них не обнаруживается психических расстройств, вызывающих дезадаптацию. В 30% случаев болезнь, к сожалению, приобретает хронический характер. Для этих больных типичны ее частые обострения, постепенное усугубление расстройств, что приводит к утрате работоспособности и к социальной дезадаптации. Состояние оставшейся трети больных можно определить как промежуточное. Для них характерны умеренные расстройства и периодические обострения заболевания. Многие из таких больных способны научиться справляться с болезнью и восстановить большинство навыков.

    Тем не менее всем больным шизофренией необходимо медикаментозное лечение и создание благоприятного микроклимата. Важной составляющей успеха является активная позиция самого больного в лечении – умение замечать первые симптомы обострения и принимать необходимые меры. Постепенно к ним могут вернуться такие качества, как уверенность в себе, инициативность, способность решать финансовые и бытовые вопросы, а также навыки общения.

    9. Какие чувства испытывают люди, когда понимают или узнают, что они больны шизофренией?

    На этот вопрос трудно ответить однозначно. Реакция на болезнь определяется целым рядом обстоятельств, в частности мерой страдания самого больного от проявлений болезни, понимания, что его переживания носят болезненный характер. Реакция зависит от информированности о своей болезни, закономерностях ее проявления (адекватной или чрезмерно схематичной), от отношения окружающих к факту болезни. Дополнительным самостоятельным аспектом проблемы реагирования на данный диагноз является стигма – отвергающее, дискриминирующее отношение общества к человеку по какому-либо критерию, в данном случае – наличию психического заболевания. Если в кругу семьи и друзей проблемы, связанные с заболеванием шизофренией, не обсуждаются открыто и спокойно, как это обычно бывает при других болезнях, пациент может почувствовать, что его состояние настолько ужасно, что семья не в силах ему помочь. Это может вызвать у больного страх, обиду, унижение, душевную боль.

    Бывает и так, что сами больные не испытывают стыда или замешательства, но если такие чувства возникают у членов их семьи или друзей, они пугаются и могут отгородиться от окружающих.

    10. Как семьи реагируют на известие о том, что их ребенок или другой близкий родственник болен шизофренией?

    Шок, горе, страх, отчаяние – лишь часть эмоций, которые семья испытывает, впервые столкнувшись с этим, как, впрочем, и с любым другим тяжелым заболеванием их ребенка или другого члена семьи. Иногда возникают протест, отрицание возможности того, что это могло произойти именно с их семьей. Такая реакция неблагоприятно сказывается на состоянии заболевшего, поскольку в этом случае оттягиваются момент обращения за квалифицированной помощью и соответственно начало приема лекарств. Лишь спустя какое-то время приходит понимание необходимости получения знаний о заболевании, о существующих возможностях его лечения, желание научиться справляться с ним.

    11. Как лечить это заболевание?

    Примерно в 70% случаев проявления шизофрении хорошо поддаются воздействию лекарственных средств. У многих больных эффективна психотерапия. Очень важны семейная и общественная поддержка, разнообразные реабилитационные программы.

    12. Удовлетворены ли психиатры эффективностью лечения людей, больных шизофренией?

    Не всегда. К сожалению, не всем больным удается помочь в полной мере. Однако важно понимать, что за последние тридцать лет психиатрия добилась значительных успехов в лечении шизофрении. Ученые и практики всего мира не останавливаются на достигнутых результатах, постоянно стремятся к разработке новых и совершенствованию имеющихся методов лечения, к обеспечению эффективной помощью всех нуждающихся в ней.

    mindlabyrinth.ru

    Опубликовано в рубрике Дети