Симптомы аутизм подростка

Аутизм у подростков: осознание происходящего

Ребенку с аутизмом непросто в любом возрасте, но подростковые годы – это особенно сложный период. Аутизм – это заболевание, вследствие которого человеку сложно участвовать в процессе общения с окружающими и справляться с различными социальными ситуациями. Наряду с этим, у детей, страдающих от аутизма, наблюдается склонность к стереотипным повторяющимся действиям, а также сложности в плане эмоционального контроля.

Подростковые годы – это период максимально активного общения за всю нашу жизнь. Это время, когда дети познают самих себя и взрослеют. Это невероятно «социальное» время, когда то, что вы говорите и как вы себя ведете, имеет большое значение для сверстников. И это — то время, когда подростки-аутисты оказываются в наиболее стрессовых ситуациях за всю свою недолгую жизнь.

Как и другим подросткам, им требуется помощь, чтобы справиться со своей возрастающей чувственностью. У некоторых людей по достижении подросткового возраста состояние улучшается. У других же проявления болезни могут усиливаться вследствие напряжения и замешательства, связанного с этим непростым жизненным периодом.

И именно в этом возрасте многие подростки-аутисты осознают, насколько сильно они отличаются от своих сверстников. Они начинают понимать, что у них мало друзей или же их вовсе нет, и что они не ходят на свидания и не планируют свою карьеру. Для некоторых осознание этого становится стимулом к развитию своих коммуникативных навыков и адаптации в обществе, другие еще больше уходят в себя.

Существуют различные формы аутизма. Многие люди уверены в том, что образ аутиста, созданный Дастином Хоффманом в фильме «Человек дождя», характерен для всех людей, страдающих от этой болезни. Некоторые люди с аутизмом действительно напоминают героя Дастина Хоффмана, но не меньше людей, и, возможно, даже больше, обнаруживают высокофункциональный аутизм. Эту форму заболевания не всегда можно обнаружить со стороны. Часто, окружающие, незнакомые с больным, даже и подумать не могут о том, что у него аутизм.

Какова жизнь полростка-аутиста?

Это сложный вопрос. Прежде всего, это зависит от тяжести болезни. Подростки с высокофункциональной формой аутизма учатся в обычных классах и даже в классах для отличников, участвуют в жизни школы и, несмотря на некоторые трудности в общении, практически не отличаются от своих сверстников. С другой стороны, жизнь подростков с ярко выраженными проявлениями аутизма гораздо сложнее. Многим их них требуется обучение в специальных школах, а также индивидуальный комплекс лечебных мер. Большинство подростков с тяжелой формой аутизма не в состоянии заботиться о себе самостоятельно и удовлетворять основные потребности без посторонней помощи.

Так как при аутизме возникают сложности с коммуникацией, у большинства детей-аутистов нет возможности узнать, как принято себя вести в обществе. Поэтому этому их нужно обучать. Неспособность вписаться в рамки определенных социальных ситуаций травмирует психику ребенка и приводит его к отказу от участия в таких ситуациях. Это может касаться игр со сверстниками, школы или работы. Воспитание ребенка-аутиста, особенно в случае, если он страдает от тяжелой формы заболевания, — это трудная задача.

Проявления аутизма у подростков

Симптомы аутизма у подростков различаются. Но есть несколько признаков, которые помогают определить, что перед вами подросток-аутист. Это позволяет понять его поведение и вести себя соответственно. Многие подростки с аутизмом предпочитают проводить время в одиночестве и не показывают стремления заводить друзей. Некоторые из них говорят о том, что они ощущают «сенсорную перегрузку». Из-за обостренной чувствительности звуки кажутся громкими и пугающими, а свет кажется чересчур ярким.

Главным признаком аутизма у подростков является нарушение социального развития. Им сложно взаимодействовать с окружающими, иногда они неправильно считывать социальные сигналы. Часть мозга, отвечающая за распознавание и проявление человеческих эмоций Эмоции и культура: как расшифровать эмоциональный код , недостаточно развита, поэтому улыбка или нахмуренные брови для подростка-аутиста не имеют той эмоционального оттенка, как для здорового ребенка.

Формы поведения подростков-аутистов

Некоторые подростки, страдающие от этого заболевания, ведут себя очень тихо и отстраненно. Они не понимают, почему важно устанавливать с окружающими зрительный контакт, и не делают этого. Кроме того, им сложно строить речь. Зато они могут общаться с помощью жестов. Другие подростки-аутисты гиперактивны. Они не понимают, как в обществе принято выражать расстройство и разочарование, и могут проявить агрессию и раздражение. Некоторые из них тяжело переносят любые изменения и отрицательно реагируют на отклонения от установленного распорядка.

Для тяжелых форм болезни характерны одержимость какими-либо объектами или идеями, а также склонность к стереотипным повторяющимся действиям. Во взволнованном состоянии они часто совершают различные движения, такие как взмахи руками или раскачивания тела.

Проявление понимания по отношению к подросткам-аутистам

Подростки с аутизмом могут обучиться правилам поведения в обществе. Многие из них прилагают большие усилия, чтобы научиться интерпретировать эмоции и реагировать в соответствии с ситуацией. У таких подростков тоже есть чувства. Сложнее всего научить их выражать эти эмоции таким образом, чтобы окружающие понимали их. Но многие подростки, страдающие от аутизма, развивают в себе умение выражать свои мысли и чувства и справляться со сложными для них ситуациями в течение многих лет. Чем раньше начинается лечение болезни, тем больших успехов в области социального взаимодействия они могут добиться. Очень важно проявлять понимание к подросткам-аутистам, которые ограничены рамками своих возможностей. Также необходимо поощрять их и хвалить за положительные результаты развития. При общении с такими подростками также нужно проявлять терпение и благожелательность.

www.womenhealthnet.ru

Серьезность симптомов очень сильно отличается, но у всех людей, страдающих аутизмом, проявляются основные симптомы в области:

Симптомы аутизма в детстве

Симптомы аутизма обычно первыми замечают родители или те, кто смотрит за ребенком, первые три года. И хотя аутизм есть у ребенка с рождения (врожденный), признаки нарушений очень трудно выявить и диагностировать в период раннего младенчества. Родители часто начинают беспокоиться, когда их ребенок не любит, чтоб его обнимали; не заинтересован в определенных играх, например, игра в ку-ку, не начинает говорить. Иногда ребенок начинает говорить, как и все остальные дети, а потом утрачивает приобретенные языковые навыки. Часто кажется, что ребенок страдающий аутизмом не слышит, а иногда может казаться, что он слышит удаленные фоновые звуки, например, гудок поезда.

При раннем и интенсивном лечении большинство детей улучшают свои способности отношений с окружающими, общении и по мере взросления могут обойти себя. В противовес распространенному мифу о детях страдающих аутизмом, очень немногие из них живут в полной изоляции или «живут в своем собственном мире».

Симптомы аутизма в подростковом возрасте

В подростковом возрасте поведение часто меняется. Большинство детей приобретает новые навыки, но все еще запаздывают в умении общаться и понимать окружающих. Половое созревание и начало разделения полов могут стать особенно тяжелыми для подростков, страдающих аутизмом, чем для здоровых детей их возраста. Подростки подвержены повышенному риску развития проблем, связанных с депрессией, страхом, и эпилепсией.

Симптомы аутизма в период зрелости организма

Некоторые взрослы, страдающие аутизмом, могут работать и жить самостоятельно. Степень до которой взрослый человек, страдающий аутизмом может вести независимую жизнь соотносится с его умственными способностями и умением общаться. По крайней мере 33% могут достичь как минимум частичной независимости.

Некоторые взрослые, страдающие аутизмом, требуют много внимания, особенно взрослые с низкими интеллектуальными способностями и те, кто не умеет говорить. Местные программы по лечению могут предоставлять полный или частичный присмотр. С другой стороны, люди страдающие аутизмом, но имеющие широкий диапазон функций, которые они выполняют самостоятельно, очень часто добиваются успеха в своих профессиях и могут жить самостоятельно, хотя у них и могут возникать трудности во взаимоотношениях с окружающими. У таких людей уровень интеллекта обычно средний или выше среднего.

Большинство людей, которые страдают аутизмом, имеют симптомы схожие с синдромом дефицита внимания с гиперактивностью (СДВГ). Но эти симптомы, особенно проблемы с социальным взаимоотношением, более яркие у людей, страдающих аутизмом. Для более детальной информации смотрите раздел Синдром дефицита внимания с гиперактивностью.

Примерно 10% людей, страдающих аутизмом, обладают определенным даром и склонны к приобретению и совершенствованию своих способностей в некоторых специфических областях, например, запоминание списков, высчитывание календарных дат, рисование, музыкальные способности.

У большинства людей, страдающих аутизмом, необычное чувственное восприятие. Например, они могут описывать легкое прикосновение как болезненное, а сильное сжатие – как что-то успокаивающее. Некоторые могут вообще не ощущать боли. У некоторых людей, страдающих аутизмом, особенные предпочтения в еде и необычные увлечения.

Что такое сенсорно-интегративная дисфункция?

Детям с сенсорно-интегративной дисфункцией трудно обрабатывать информацию полученную в результате чувств (прикосновения, движения, запахи, вкусы, зрение и слух), им трудно реагировать на полученную информацию должным образом. У таких детей обычно одно или несколько чувств недостаточно развиты или же наоборот – чрезмерно чувствительны. Сенсорно-интегративная дисфункция может вызвать проблемы с развитием и поведением ребенка.

Дети страдающие аутизмом и другими видами психологических расстройств часто страдают от сенсорно-интегративной дисфункции. Сенсорно-интегративная дисфункция также может развиться в случае преждевременных родов, ранения мозга, необучаемости и в других случаях.

Что вызывает сенсорно-интегративную дисфункцию?

Точная причина сенсорно-интегративной дисфункции неизвестна. Обычно она встречается у людей с аутизмом, синдромом Аспергера, и другими отклонениями от развития. Во многих исследованиях есть предположение, что у людей, страдающих аутизмом, неправильно распределены функции мозга. Необходимы более детальные исследования для определения причины дисфункции, но текущие исследования предполагают, что это может быть наследственно.

Дети страдающие от сенсорно-интегративной дисфункции не могут правильно обрабатывать сенсорную стимуляцию от внешнего мира. Ребенок может:

Как поставить диагноз сенсорно-интегративная дисфункция?

Медик, обычно физиотерапист, оценит ребенка наблюдая за его ответами на сенсорную стимуляцию, осанку, равновесие, координацию, и движение глаз. У многих детей может быть несколько из вышеописанных симптомов, но при выставлении диагноза сенсорно-интегративная дисфункция врач оценивает не отдельные симптомы, а саму модель поведения.

Какие способы лечения сенсорно-интегративной дисфункции?

Сенсорно-интегративная терапия обычно проводится физиотерапевтом и рекомендуется детям с сенсорно-интегративной дисфункцией. При терапии внимание фокусируется на видах деятельности, при которых ребенок подвергается выполнять задания связанные с сенсорной обработкой информации. Врач помогает ребенку правильно реагировать на сенсорные стимулы.

Терапия может включать прикосновения к кожи ребенка, для того чтоб ребенок привык к самому процессу прикосновения. Во время терапии игры в перетягивание каната или в перекатывание мяча могут повысить осведомленность ребенка о своем теле, он будет воспринимать пространство и отношения с окружающими людьми.

И хотя это не было точно изучено, медики утверждают, что подобная терапия устраняет проблемы с поведением.

Примерно 40-70% процентов людей, страдающих аутизмом, имеют проблемы со сном.

Аутизм – одна из разновидностей общих нарушений психологического развития, который еще называют аутистическим расстройством. Симптомы аутизма могут спутать с другими видами общих нарушений психологического развития, например, частично могут совпадать симптомы аутизма и синдрома Аспергера. Подобные симптомы могут быть у неуточненных общих нарушениях психологического развития. Такой диагноз ставят, когда у детей проявляется похожее поведение, но оно не соответствует критериям аутизма. Обычно подобные заболевания называют общими нарушениями психологического развития. Более того, другие заболевания с похожими симптомами также иногда могут напоминать аутизм.

www.eurolab.ua

Признаки аутизма у подростков

Детский аутизм относится к разряду общих расстройств психического развития. Он может быть вызванным органическими заболеваниями мозга и другими причинами. В отдельную группу выделены атипичные формы с умственной отсталостью и без неё. Несмотря на то, что про расстройство говорят уже много лет, а количество постановки диагнозов во всём мире увеличилось в самом начале 90-ых годов, в связи с изменением критериев диагностики, невозможно чётко сказать, что будет дальше с теми детьми, которым был поставлен такой диагноз. Кому-то он ставится в три годика, а уже в десять — вполне нормальный ребёнок, а кто-то остаётся аутистом всю жизнь. Чаще всего это те, у кого аутизм является следствием органического поражения головного мозга. Оно же ведёт к возникновению ещё и умственной отсталости. Нет ничего удивительного в том, что такой ребёнок остаётся аутистом в 12-15 лет.

О каких симптомах речь?

Каких-то особых симптомов искать не нужно, что было, то и останется — социальная отчуждённость, склонность к личным ритуалам, уход в свой мир обретут другие черты. В 5 лет он стремился упорядочить все предметы вокруг, и это были кубики и игрушечные слоники, а в 15 он пересчитывает предметы вокруг себя и раскладывает их в определённой последовательности. Теперь это не слоники или зайчики, а компьютерные диски, но суть сохраняется.

Другое дело, если признаки аутизма появились именно в подростковом возрасте. В чём тут сложность? И что может стать причиной для озабоченности родителей? Сознательное снижение социальных контактов и уход в свой мир сами по себе — это и подобное ни о чём не говорит. Многим людям психологически необходимо построение собственных миров. Говоря самым простым языком, они являются способом проиграть внутри своего психического пространства всё, что только может быть нужным. Можно даже назвать видом личной психотерапии. Откройте Класс V Международного классификатора болезней и расстройств актуального десятого пересмотра. Там есть только детский аутизм, и имеется в виду тот, что становится заметным в нежном возрасте.

Нет аналогичной автономной нозологической единицы для подростков и взрослых. Признаки эскапизма и аутизма сами по себе конечно же имеют отношение к психологии, в её гуманитарном виде, как и антропологии, философии, но это не расстройство. Это то, что не имеет отношения к медицине уже по факту своего возникновения. Психиатрию это касается тогда, когда аутизм у подростка или взрослого включается в общую картину патогенеза.

А раз психиатрия, то поговорим про шизофрению…

Одно исключение мы оговорили. Это если у кого-то был детский аутизм, потом ребёнок повзрослел, конкретные черты аутизма изменились, но суть осталась. Выстроена стена в общении с другими людьми, наблюдается эмоциональное несоответствие. Человек не может:

Есть и ещё одно исключение. Дело в том, что аутизм является симптомом, который прослеживается в качестве негативного при шизофрении. Он же может быть фоном при расстройстве настроения, и не только депрессии, и сопровождать ряд фобий, к примеру, агорафобию. Не исключено присутствие аутизма и у больных различными видами хронических бредовых расстройств. Если хронические бредовые не подходят к подросткам по параметрам, то с шизофренией дела обстоят несколько иначе.

Параноидная, с её продуктивными симптомами, в возрасте 12-14 лет большая редкость, обычно премьера такой ждёт до совершеннолетия. Другое дело — простая шизофрения. Явление спорное и с этим диагнозом нужно быть крайне осторожным и не ставить его до последнего, а уж, — тем более, сразу. Но автора наверняка приняли бы в штыки сторонники делать выводы по формуле «чем раньше начнём лечение, тем выше вероятность наступления стойкой ремиссии». Трудно согласиться в силу множества причин.

Но чуть более подробно о том, что такое простая шизофрения. Такой диагноз может быть поставленным и взрослому, но ориентирован он именно на подростков и юношей, девушек, совсем молодых, от 12 до 17 лет. Этот тип шизофрении, если он есть на самом деле, целиком обходится без продуктивных симптомов. Нет бреда и галлюцинаций, нет псевдогаллюцинаций, нет синдрома Кандинского — Клерамбо. Ну ничего нет — ни голосов, ни глаз во тьме. Но есть негативные симптомы. А это аутизм у подростков в первую очередь. Другими симптомами у взрослых является амбивалентность мышления и потеря централизованности в чувствах, мыслях и поступках. Феномен оркестра без дирижера. Со взрослыми всё понятно, а подростки — они ещё полностью не созрели, не сформировалась до конца психика, они сомневаются во многих вещах. По этой причине амбивалентность может присутствовать в качестве естественной для возраста манеры выносить суждения. Что касается других признаков, то многие точно так же можно списать на возраст.

Аутизм: симптомы у подростков, почему не следует их искать

Самое плохое в такой ситуации искать признаки аутизма у подростков как таковые. Заперся юноша в своей комнате и играет там в компьютерную игру. На весь белый свет вроде бы обижен. Встречаются родители, которые уже из-за это начинают «бить тревогу». Совершенно неразумное поведение. Тут можно повториться… Если какое-либо расстройство психики, которое существует на самом деле, присутствует, то это станет видным по комплексу симптомов. Это потеря способности обучаться, резкие вспышки агрессии, явная нелогичность суждений. И рассматриваемый нами аутизм тоже, но в единой картине, которой будет свойственно нарастание симптомов при их характерной выраженности.

Нарастание — это то, что называют на языке психиатрии прогредиентностью. Именно с помощью её анализа и выявляют наличие расстройства. Если оно есть то симптомы всегда всё более и более ухудшают качество жизни молодого (мы рассматриваем подростков, но это верно в любом случае) человека. В какой-то момент он просто перестал находить общий язык с родителями, потом с друзьями, отгородился от всего мира, а потом стал и сам понимать, что с ним что-то не то, но попытки объяснить это родителям ничем хорошим обычно не кончаются.

По какой причине здесь была заведена речь про шизофрению? Должен существовать явный «водораздел». Либо мы имеем дело с нарастанием симптомов, и юноше или девушке на самом деле нужна помощь, поскольку наблюдается продром какого расстройства, которое может сказаться в ближайшем времени, либо подросток аутист просто развивается таким образом. Как сказал змей из сказки Киплинга про Маугли, — он сбрасывает старую кожу, и нет ничего удивительного в том, что предпочёл внутренний мир всему тому, что было связано с детством.

Если это на самом деле продромальный период, то признаки аутизма у подростка будут сочетаться с чем-то ещё. Считается, что простая шизофрения должна быть связанной только с негативными симптомами. Хорошо, но тогда с присущим шизофрении нарастанием. Если что-то происходит, есть какая-то особенность, но сам молодой человек просто просит, чтобы его оставили в покое — слушает музыку, играет на компьютере, отрастил длинные волосы, то это просто говорит о том, что ему так хочется, так нужно, так выражается его развитие. Каким бы ни было расстройство оно спровоцирует снижение качества жизни. Что под этим понимается в психиатрии? Неспособность решать жизненные задачи, которая приносит страдание в первую очередь самому человеку. Если снижение возможности устанавливать и поддерживать социальные связи мешает учиться, делает человека чужаком в коллективе, то это проблема, которая требует коррекции. И только в этом контексте признаки аутизма у подростка могут иметь какое-то медицинское значение.

Неправомерно выискивание симптомов аутизма у подростков, потому что нозологической единицей можно признать только аутизм, который проявляется ещё в раннем возрасте и чаще всего является следствием органического нарушения развития мозга. Симптом-то только один: уход во внутренний мир, что происходит в ущерб связей со средой. Однако поиск симптомов в таком случае оправдан только тогда, когда их много и они нарастают.

За многими страхами обывателей, которые возникают у них перед психическими расстройствами, стоит элементарное незнание того, что это такое. И дело тут не в низкой информированности населения о проблемах психиатрии. Такие знания и не могут иметь широкое распространение. Скорее проблема в обычной человеческой мнительности. Подросток может страдать любым расстройством, кроме тех, которых нет или тех, которые встречаются только в зрелом возрасте или пожилом. У детей и юношей не может быть болезни Альцгеймера, как и инволюционного параноида. Но может быть обсессивно-компульсивное расстройство, депрессия, генерализованное тревожное или шизофрения. Пусть шизофрения, состоящая из одних негативных симптомов, но вы это не сможете не заметить. Симптомы сами догонят и обратят на себя внимание.

Считается, что простая шизофрения может выражаться в виде увлечения мистикой или философией, политикой и чем-то подобным, непонятно откуда появившимся. Люди читают про философию и думают, что для подростков вредно задаваться вопросами о смысле бытия. Всё дело в том, что авторы критериев забывают про кавычки. Признак негативного симптома — это не увлечение мистикой, религией, философией или политикой, а «философией», «мистикой» или «политикой». Больной не будет относить себя к оппозиции так, как обычный человек. Он скажет о том, что «падение было ниже подпольного уровня, но триединый подъём неминуем в силу роста самого падения внутри массы веществ, ведущих в выси во имя того, чтобы не падение, но рост стал основой». И может обидеться, если вы попросите повторить это другими словами.

Вот в силу этого можно с большим скептицизмом смотреть на вычленение продуктивных симптомов из диагностики призрачной простой шизофрении. Пусть не бред в его паранояльной или параноидной форме, но признак бреда прослеживается в самом мышлении, самих идеях. Не просто побег из реального мира в воображаемый следует считать признаком патологического аутизма у подростков, а характерные особенности мышления беглеца.

psycholekar.ru

Вопрос-ответ. Аутизм и подростковый возраст: чего ожидать, что может помочь?

Основные проблемы, с которыми придется столкнуться родителям детей с РАС в подростковом возрасте

Какой родитель не ожидает переходного возраста ребенка с волнением и тревогой? Если добавить к этому аутизм, то родителей могут беспокоить возможные последствия физических и гормональных изменений в организме для ребенка с этим диагнозом.

Как обычный подростковый бунт проявится у ребенка с поведенческими проблемами? Как сможет справиться с запутанной социальной структурой старших классов подросток с нарушением социального взаимодействия?

Многих мальчиков-подростков приходится «пилить», чтобы они не забывали принимать каждый день душ и бриться. Но как убедить ребенка с сенсорными проблемами вставать под струю воды или подносить к лицу бритву?

Резкий рост числа подростков с РАС

Шанталь Сайсиль-Кира говорит, что никто не объяснял ей, чего ожидать, когда ее сын с аутизмом, которому сейчас уже 24 года, стал подростком. Джереми Сайсиль-Кира родился в то время, когда аутизм считался редким расстройством, незадолго до резкого роста числа диагнозов в США, который начался в 1990-х годах. «Никто нам ничего не рассказывал про подростковый возраст и аутизм», — говорит она.

Сегодня родителей детей с аутизмом подросткового или предподроскового возраста стало гораздо больше. Сайсиль-Кира пытается информировать их с помощью своих книг, выступлений и семинаров о расстройствах аутистического спектра (РАС).

Одна из распространенных жалоб, которые она слышит от родителей: состояние их детей с аутизмом ухудшилось с подростковым возрастом. Однако сама она считает это следствием недостаточного понимания.

«Подростки не становятся неуправляемыми, потому что у них обострился аутизм. Причина в том, что они подростки», — говорит Сайсиль-Кира, автор книги «Подростки в спектре аутизма». Все подростки начинают нуждаться в независимости, и подростки с аутизмом не исключение. Родители могут помочь им в этом: «Если вашему ребенку нужно визуальное расписание на день, например, то позвольте ему самому в какой-то степени контролировать свое расписание и самому планировать свой день с его помощью. И тогда он сможет побыть «неуправляемым», то есть настаивать на своем и принимать собственные решения».

Исследования аутизма в подростковом и взрослом возрасте до сих пор находятся в зачаточном состоянии. В одном исследовании говорится, что: «Очень мало известно о течении РАС у подростков и взрослых».

Аутизм — это широкий спектр, и подростковый возраст влияет на каждого ребенка по-своему. Если судить по последним исследованиям, то родители в целом могут ожидать следующего на пути их ребенка к взрослой жизни:

— Поведенческие улучшения у детей во всех частях спектра. Взрослые с аутизмом реже страдают от гиперактивности и раздражительности, у них реже встречается повторяющееся поведение (например, выстраивание предметов в ряд) и дезадаптивное (дисфункциональное) поведение, чем у детей с аутизмом.

— Улучшение жизненных навыков, таких как навык одеваться, обращаться с наличными деньгами или делать себе бутерброды.

Конечно, подростковый возраст связан с особыми трудностями. Подростковые годы при аутизме связаны с риском начала эпилептических припадков, хотя у большинства подростков с аутизмом все-таки нет эпилепсии. Детские нарушения сна могут сохраниться и в подростковом возрасте, когда бессонница и сонливость днем становятся большими проблемами. Очень часто среди подростков с аутизмом встречаются повышенная тревожность и тревожные расстройства.

Кроме того, разрыв между детьми с аутизмом и их ровесниками становится более заметным в подростковом возрасте из-за нарушений так называемой «исполнительной функции».

Что такое исполнительная функция?

«Если представить, что мозг — это оркестр, то исполнительная функция — это дирижер, которые гарантирует, что все работают совместно и должным образом», — поясняет нейропсихолог Майкл Розенталь из Института исследований детского мозга. Доктор Розенталь — автор нового исследования по проблемам исполнительной функции у детей с РАС и уровнем IQ от 70 и выше.

Люди задействуют исполнительные навыки, когда составляют планы, следят за временем, вспоминают о прошлом опыте и связывают его с настоящим, меняют маршрут, если не могут проехать по привычной дороге, обращаются за необходимой помощью, сохраняют самоконтроль и успешно работают в группе.

Такие обыденные занятия как покупка продуктов требуют множества исполнительных навыков, отмечает доктор Розенталь. Сначала нужны навыки «инициации действий», чтобы встать с дивана. Затем приходит время навыка «планирования и организации действий», чтобы определить, что именно вы должны купить. Для этого вы должны решить, сколько блюд вы собираетесь приготовить, и сколько у вас сейчас денег. А теперь представим, что вы решили, что купите груши, но в овощном отделе все груши оказались с гнильцой. Настало время навыка «когнитивной гибкости», который позволяет вам сказать себе: «Пожалуй, куплю яблоки вместо груш». Вам нужно «торможение», чтобы пройти мимо стойки с конфетами, а также «рабочая память», чтобы не забыть, что вы уже купили.

Как показало новое исследование, у подростков с аутизмом исполнительные навыки формируются гораздо медленнее. Особенно часто у них возникают проблемы с гибкостью, организацией, инициацией новых дел и рабочей памятью. «Для детей с аутизмом когнитивная гибкость — это основная проблема, и она остается проблемой по мере их взросления», — говорит доктор Розенталь.

Требования старших классов

При этом требования к подросткам значительно возрастают. К старшим классам от учеников ожидают, что они будут постоянно переходить в новые аудитории, следить за своими заданиями и учебниками для каждого урока, следовать сложным инструкциям, завершать проекты из нескольких фаз и вовремя сдавать домашнюю работу.

Эми Кифер, доктор наук и клинический психолог из Института Кеннеди Кригера, говорит, что школы и родители могут помочь подросткам, которым трудно даются планирование, организация и другие исполнительные навыки.

«Подростки в спектре аутизма потребуют большого объема дополнительной поддержки от семьи и школы», — говорит доктор Кифер. Эта поддержка может принимать разные формы: родители и учителя могут поддерживать систематическую коммуникацию, учителя могут проверять, что дети правильно записали все домашние задания, учителя могут помочь ученику с аутизмом выделить небольшие шаги для выполнения крупного проекта и проставить сроки для выполнения каждого шага.

В младших классах часто предоставляется такая поддержка с организацией, а также с социальными навыками. Однако такая помощь часто уменьшается или полностью исчезает в средних и старших классах, когда учеников считают более самостоятельными. «В целом, чем старше ваш класс, тем меньше у вас будет поддержки и страховки от учителей», — отмечает доктор Розенталь.

Это может вызывать проблемы. «Большинство детей в спектре аутизма нуждаются в такой же поддержке на протяжении всего школьного обучения», — говорит доктор Кифер.

Дома подростки могут нуждаться в помощи с домашними заданиями и повседневными делами, даже если они стремятся к большей независимости. Так называемое подростковое бунтарство создает особые проблемы для подростков, которые все еще нуждаются в большом объеме руководства, и чьи родители привыкли такое руководство предоставлять.

«Родителям таких детей очень трудно их «отпустить», и им трудно продолжать оставаться «помощником», так как дети начинают им сопротивляться», — говорит доктор Кифер. В таких случаях подростку может быть полезно работать с консультантом или психологом.

Подготовка к половому созреванию

Аутичные дети предподросткового и подросткового возраста нуждаются в большем объеме информации и руководстве, чем их сверстники, и в других областях. Это, в первую очередь, касается полового созревания и сексуального развития. Исследователь аутизма, Линн Керн Кегель, призывает родителей начинать учить своих детей вопросам полового созревания как можно раньше, «чтобы подготовить ребенка до того, как он или она испытает лишнее беспокойство из-за совершенно естественных изменений в своем теле».

Не предполагайте, что дети с РАС поймут, как стандартные школьные уроки о здоровье относятся к их собственной жизни, говорит доктор Кифер. «Я часто встречаю молодых людей и девушек, которые прекрасно знают все, что связано с биологическими аспектами репродукции, но они даже не представляют, какое отношение это имеет к ним, или как это связано с социальным и романтическим поведением, включая вопросы личной безопасности».

Дети с РАС не могут интуитивно понять, какая информация и телесные проявления должны скрываться, объясняет Сайсиль-Кира. Например, девочке-подростку могут понадобиться объяснения, что не надо обсуждать менструацию за обеденным столом.

Уход за собой и личная гигиена

Некоторые подростки могут нуждаться в напоминаниях о душе и бритье. Они могут не понимать связи между уходом за собой и социальным принятием, либо у них может отсутствовать социальная мотивация выглядеть аккуратно и хорошо пахнуть. «Их могут подвергать остракизму из-за проблем с личной гигиеной, но они могут не связывать одно с другим, либо им может недоставать навыков, чтобы решить эту проблему», — говорит доктор Кифер.

Сайсиль-Кира рекомендует провести детективное расследование, чтобы определить, что именно мешает вашему подростку принимать душ. Он понимает важность и принципы хорошей гигиены? У него есть сенсорные проблемы? Возможно, он не выносит, когда ему на голову льется в вода. В этом случае, говорит она: «Дайте ему ковш, чтобы мыть голову, так что он сможет контролировать поток воды».

Однако даже хорошая гигиена не сможет защитить от разочарований и неуверенности, которые всегда сопровождают подростковый возраст. Социальный мир подростков состоит из клик и стайной иерархии, он становится гораздо сложнее в старших классах. Плюс появляется мир свиданий с массой неписанных правил, и ученики с РАС могут чувствовать себя изгоями.

Проблемы с социальными и коммуникативными навыками являются основными факторами риска перед травлей. Исследование Интерактивной сети аутизма показало, что подростки с РАС подвергаются травле гораздо чаще, чем их братья и сестры без аутизма, и что пик травли приходится на 5-8 класс школы.

Поиск своего места в социальном мире

Даже если им удается избежать травли, многие подростки с РАС страдают от социальной изоляции. Крупное национальное исследование, проведенное в США среди подростков, получающих услуги коррекционного образования, показало, что ученики с РАС гораздо реже участвуют в социальных мероприятиях, чем подростки с речевыми и языковыми нарушениями, проблемами обучения или нарушениями интеллекта.

Более 40% подростков с РАС ни разу не встречались с друзьями вне школы. Половину подростков никогда не приглашали принять участие в каких-то совместных занятиях. 54% подростков с РАС никогда не звонил друг.

Маленькое исследование показало, что «социальная изоляция прогрессирует с возрастом для значительной доли молодых людей» с РАС в возрасте от 9 до 18 лет, и это не зависит от уровня интеллекта.

«Подростки говорят, что самое трудное в их жизни — это то, что у них нет друзей. Многие люди думают, что таким подросткам просто не нужны друзья, но это не так», — говорит Сайсиль-Кира.

Доктор Кифер отмечает, что многие подростки и молодые люди с РАС хотят, как минимум, принятия со стороны окружающих. «У них есть потребность в принятии, чтобы рядом были люди, которые хорошо к тебе относятся, с которыми у тебя есть общие интересы», — говорит она.

При аутизме часто встречаются «особые интересы», которые позволяют избежать социального взаимодействия, если подросток полностью погружен в свою любимую тему. «Однако если использовать их с умом, особые интересы могут стать инструментом для общения с другими людьми. Например, если этот интерес — компьютерные игры, то он часто позволяет мальчикам-подросткам находить общий язык», — говорит доктор Кифер.

Воспитание подростка — задача не из легких, но этот труд нельзя назвать неблагодарным, говорит Сайсиль-Кира. «Какие-то годы будут тяжелыми, но когда личность вашего ребенка начнет проявляться, это просто потрясающе», — считает она.

Сама Сайсиль-Кира продолжает постоянно узнавать что-то новое про своего сына, у которого есть небольшие навыки устной речи, и который может печатать на компьютере для общения. Недавно он начал рисовать и даже продавать некоторые из своих работ. «Никогда нельзя опускать руки, потому что в любой момент могут возникнуть новые возможности», — говорит она.

outfund.ru

Аутизм у подростка. Мама Виктория и Никола 10 лет

Когда сыну исполнилось 15 лет, мы с мужем решили родить второго ребенка

Очень хотели и надеялись что будет девочка

Мне тогда было 36 лет, была здоровой, поэтому ничего не мешало этому сбыться

Забеременела сразу без проблем

Беременность протекала нормально даже без токсикоза

Но зато с сильными головными болями и постоянным герпесом на губах

На 34 недели сделали УЗИ и обнаружили, что дочь плохо питается и слабо развивается

На 38 недель сделали кесарево

После операции у меня началось кровотечение и пришлось опять оперировать

Николка родилась слабенькой, но здоровой

Весила 2630, рост 49 см

Еще в больнице много облучали из-за желтухи, и домой выписывались еще с высоким билирубином

Поэтому долго стояли на учете у гастроэнтеролога

Развивалась Николь на 2-3 недели позже нормы

Ходить начала между 12 и 13 месяцем

Но уже начинала говорить и повторять звуки

А потом за 2 месяца получила 3 прививки

Сначала мы ничего не заметили, потому что ребенок только развивался и мы этому не придавали значение

Но на 20 месяцев мы ее дали в ясли

Там меня воспитательницы предупредили, что Николка не отзывается на имя и не оборачивается на звуки

Тогда пошли обследования …

Мы проверили слух, который был естественно в норме

Тогда я начала подозревать что-то

Но все еще долго надеялась , что все измениться и Николь заговорит

К 3-м годам начала мириться с диагнозом

Конечно, сначала ночи переплакала

Первым делом залезла в интернет

Так узнали про БКБГ и ГАПС диету

Очень тяжело было начала

У ребенка был свой рацион

И научить есть что-то новое было непосильной задачей

А особенно отобрать печенья , булочки , сладкие йогурты

Время от времени устаем от диет

Разрешаем скушать что-то вредное

Но это нам потом сказывается смехом без причины и приступами гнева

Сейчас Николь ходит в школу для детей-аутистов

А после школы в центр, где с ней работают по методу АБА

Видно , что у нее развита хорошая логика

Но то, что ей еще очень тяжело говорить сильно усложняет учебу

Плюс у нее плохо развита моторика

Поэтому до сих пор она не умеет ни рисовать ни писать

Еще должна вспомнить то, что когда она очень радуется то машет ручками как бабочка

Я уже понимаю, когда когда какой-то продукт навредил, то она повторяет механические движения (стимы — от авт.)

Например, по-несколько раз возвращается к какой-нибудь точке

К тому очень живая, неусидчивая, если смотрит видео обязательно скачет на месте

АТЕК на момент начала программы — 65

Хочу поделиться с вами своим сегодняшним открытием, знаю что для наших детей пасленовые нельзя

Но мне казалось что томаты не могут сильно вредить, ведь о их пользе много пишут

Но начала искать почему именно пасленовые и нашла очень интересную статью

Моя дочь последние полтора года стала агрессивной и у нее появилось больше стимов

Я начинаю понимать , что это скорее всего томаты, именно тогда мы дочери начали использовать томатный сок в еде

Поскольку сметану для соусов нельзя я везде придавала томатный сок или домашний кетчуп, которые дочь очень любит

Мы занимаемся АВА почти каждый день, а агрессия не проходит

Я соки Николь даю уже пару лет, только молочные давала, поэтому ничего не получалось

Я очень рада что мама попала на вашу страничку, она мне очень помогла

Она меня очень поддерживает и из всего этого вывела для себя много пользы, говорит что моя дочь спасает нас, иначе ели бы колбасу и хлеб ??

Она спокойнее, лучше выговаривает и больше слушается

Жаль, что не все родители видят смысл в диете

Я в некоторых вещах полагалась на свою интуицию, не удавалось полностью следовать вашим советам

Но у Ники мне очень легко с овощами ей все нравится, очень помогает

Мы все-таки давали немного куриного филе и рыбу и от томатного сока не получилось отказаться

Но должна признаться что последние 2 недели совсем не давала ни мяса ни рыбы

И мне кажется что намного лучше стал стул. Надеюсь, что это именно благодаря этому

Я уверена что мясо это вредный продукт

Но очень тяжело течь против течения, когда дома намекнула что не стану давать мясо на меня сразу все смотрели недоуменно. Но сейчас я решила попробовать и уже сообщила об этом мужу

А еще я побаиваюсь круп, все лечебные диеты почему-то основаны именно на устранении углеводов

Да и дочь их не очень хочет

Мы последние две недели в основном только на овощах и фруктах и изредка бобовые, главное красная чечевица

apicorrection.com

Помощь детям с аутизмом "Цветы Жизни"

Аутизм — не беда, безразличие — беда

Фото: личный архив семьи Толкач

У сына Ларисы Толкач аутизм. В свои 20 лет Илья не говорит, но может общаться: печатать на компьютере или писать – на листе бумаги или прямо на маминой ладони. Именно она его этому научила. С помощью Ларисы юноша задаёт вопросы и делится переживаниями. Он успешно окончил обычную городскую школу, увлекается кулинарией и чтением. Хотя медики говорили, что ребёнок необучаем.

Каждый день, проведённый с Ильёй, Лариса описывала в дневнике. Записи стали основой книги «Я спорю с будущим. Дневник матери аутиста», которую в 2016 году выпустило издательство «Эксмо». Автор опубликовала свои воспоминания и фрагменты разговоров с сыном, чтобы помочь другим семьям найти общий язык с детьми.

«Газета Кемерова» узнала, как Лариса Толкач научила мальчика выражать свои мысли, каким она видит мир детей с аутизмом и почему считает, что помочь им в силах только родители.

Илья встречает меня в прихожей. Юноша с тонкими чертами лица и синими глазами внимательно изучает незнакомого человека. Мама рядом с сыном кажется совсем маленькой и хрупкой – мальчик намного выше её, он выглядит совсем взрослым. Хотя в душе он всё ещё ребёнок, потому что особенный.

Илья может решить сложное уравнение или пересказать сюжет из классики, но ему стоит большого труда отказаться от привычного порядка вещей. Например, пройти новым маршрутом, сменить осеннее пальто на пуховик или побыть в одной компании с незнакомцем. Вот и сейчас ему тревожно.

– Илья, не беспокойся, это журналист, а не врач, – терпеливо объясняет Лариса, указывая на меня. – Не уходи в себя, всё хорошо, – Парень тянет руки к моей сумке. Чтобы он не боялся меня, я выкладываю вещи на тумбу – блокноты, диктофон, ручку. Это помогает.

Люди с аутизмом чувствуют себя некомфортно рядом с кем-то новым. Главная их особенность – трудности в общении. Расстройства аутистического спектра (РАС) бывают разной степени: одному человеку непросто наладить отношения с окружающими, другой – полностью погружён в себя и вообще не вступает в контакт с людьми. Человек с РАС видит реальность по-своему, а его поведенческие проблемы — реакция на постоянное непонимание, попытка быть услышанным.

– Мой сын живёт внутри самого себя, как за стеной, – говорит Лариса. – И кроме меня его вряд ли кто понимает. Вчера мы смотрели фильм «Взрыв из прошлого». Главный герой всю жизнь провёл в бункере – наивный, добрый, но в современном мире совершенно чужой. Будто бы про Илью! Ему в школе голову знаниями наполнили, а общаться с людьми он так и не может. Постоянно задаешься вопросом: «А что будет с ним, когда меня не станет?» Любой родитель особого ребёнка думает об этом, мы с папой Ильи – не исключение. Хорошо, что у нас есть старший сын – он позаботится о брате.

Проходим на кухню. Илья возвращается к нам более спокойным и уверенным – сам наливает себе чай и неспешно ест шоколад. Пока Илья с нами, не касаемся болезненных тем – юноша восприимчив, ему мгновенно передаётся беспокойство близких. Он – человек с обнажённой душой. Любая небрежно брошенная фраза может его ранить.

– Илья однажды услышал о себе: «У этого ребёнка нет будущего. Зачем вы с ним возитесь». Это его задело, он переживал. Дома написал мне на бумаге: «Я спорю с будущим». У меня до сих пор хранится этот листок. Меня тронули эти слова, ведь мы с Ильей только и делали, что с будущим спорили, – признаётся Лариса Толкач.

Медики поставили Илье диагноз «аутизм» в три года. Его мама убеждена – время было упущено, потому что проблемы начались намного раньше.

– Я неоднократно обращала внимание врачей, что с ребенком происходят странные вещи. Он постоянно смотрел мимо собеседника, не реагировал на обращение к нему. Когда начал ходить, то часто кружился на месте, не разговаривал. Мне говорили, что он так играет, а что касается речи – мальчики часто развиваются с опозданием. Когда Илье было три года, его осмотрел невропатолог, который пришел к нам домой и долго наблюдал за сыном. Он предположил, что это синдром Каннера – разновидность детского аутизма, – вспоминает мама.

В детском саду Лариса Толкач заметила мальчика, который поведением напоминал Илью. Его не удавалось увлечь игрой, он постоянно находился в стороне от других ребят. Оказалось, у него тоже аутизм. Его мама дала Ларисе распечатки статей – в 90-е об этом расстройстве почти ничего не знали, родители собирали информацию по крупицам. Вскоре диагноз Ильи подтвердили врачи, но как помочь мальчику адаптироваться к нашей жизни – не объяснили.

Лариса говорит, что ребёнка с аутизмом часто признают необучаемым, если он не может говорить. Реабилитации таких детей практически не было, когда Илья был мал. Дети-невидимки оставались дома – без социализации и новых знаний, если за них не боролись. Ларисе Толкач и её мужу пришлось действовать методом проб и ошибок, чтобы дать сыну шанс на полную жизнь.

Расскажи мне про Австралию

– Даже если ребёнок не говорит, он может освоить другие способы коммуникации, – убеждена Лариса Толкач. – Нельзя считать детей с аутизмом умственно отсталыми. Многих из них отправляют в классы коррекции для тяжелых детей, где учат только основным бытовым навыкам. Но у половины детей с РАС – нормальный уровень интеллекта. Если ребёнка развивать, он сможет читать, писать, задавать вопросы и познавать мир.

Лариса начала заниматься с Ильей дома и сама разработала учебный план. Она слышала об ABA-терапии – интенсивной обучающей программе для детей с аутизмом. Знала, что по ней с ребёнком занимались не менее 40 часов в неделю, чтобы закрепить навыки. Поэтому решила отводить учёбе не менее пяти часов ежедневно.

– Я взяла программу для детского сада и проходила её вместе с Ильей, – объясняет Лариса. – У педагогов расписано, что должен знать ребёнок в определённом возрасте: цвета, животных – диких и домашних, виды транспорта и так далее. Обычно дошкольникам предлагают карточки с картинками, но они оторваны от жизни. Да и сын их плохо воспринимал: у него был ритуал – сложить их стопкой, выровнять по уголкам… Такое бывает у детей с аутизмом, это повторяющееся поведение. Поэтому вместо карточек мы использовали иллюстрированные энциклопедии.

Позднее Лариса Толкач познакомилась с системой педагога-новатора Алексея Бороздина из Новосибирска. Он обучает особых детей через творчество.

– Играем на музыкальном инструменте – значит, говорим о композиторах, – продолжает мама Ильи. – На уроке рисования подробно изучаем то, что изображаем. Так и мы с Ильей делали. Рисуем ёжика и проговариваем, где он живёт, чем питается и с кем дружит. Говорят, если аутист чего-то не знает – значит, ему об этом не рассказали. Поэтому я подробно объясняла, как устроен завод, шахта, почта или магазин. Смотрела с Илюшей карту звёздного неба и картины разных художников. Старалась не упустить ничего.

Если мальчик на контакт не шёл, спасали пальчиковые куклы. Как вспоминает Лариса, пса Филю её сын особенно любил и слушал его уроки всегда.

– Чтобы расширять словарный запас, включала детские песни, – говорит Лариса. – Композиция доиграет, и я спрашиваю: «Илья, какое слово ты не понял?» И выясняется, что мальчик мой не понял смысла целой фразы! Как иностранец. Поэтому была незаменима книга «Русский язык для детей из школ республик СССР». Мы изучали родной язык так же, как другие дети – английский или немецкий.

Илья научился читать и писать. Его мама не рассчитывала, что это получится так быстро. Однажды Лариса показала ему текст, и спросила, где написано то или иное слово – мальчик ответил безошибочно. Вскоре в доме появилась доска с буквами – указывая на них, Илья начал общаться с близкими.

«Его не бросили, как нас с тобой»

Илья поступил в первый класс обычной городской школы. Лариса ходила на занятия вместе с ним – мальчик мог общаться только с ней с помощью доски. Брал мамину руку и показывал нужную букву. Не все учителя знали, как работать с особым мальчиком. Но мама советовала, объясняла, налаживала добрые отношения.

– Со временем педагоги поняли, что дети с аутизмом вполне обучаемые. Несколько раз я слышала на уроках: «Смотрите, как Илья хочет учиться, в отличие от вас…». Мы делали уроки вместе, но этого хотел сын – иначе бы в школу мы вообще не пошли.

Класс у Ильи был непростой. Вместе с ним учились ребята из детского дома, 25 человек. В кабинете было шумно, и ребёнок с аутизмом с трудом это переносил. Но детский коллектив у Ильи был. И со временем ребята – ершистые, бойкие – стали защищать его от чужаков.

– Наши детдомовцы заступались, если кто-то задирал моего сына, – вспоминает Лариса с улыбкой. – Почти все мальчишки были социальными сиротами при живых родителях. Им не хватало материнского тепла. Как могла, пыталась это восполнить. Однажды на уроке был такой диалог. Сидят два мальчика позади нас с Ильей. И один другому говорит: «Ваня, посмотри: он больной, а его мама не бросила. А мы с тобой здоровые, а никому не нужны». Молчат, носом посопели. Ваня спрашивает: «А ты бы хотел, чтобы мама с тобой так везде ходила?» Товарищ ему, тихо так: «Ну да, хотел бы…».

Лариса иногда встречает одноклассников сына в Кемерове. Если видят её на улице – здороваются, спрашивают, как поживает Илья. Хотя друзей у него в школе так и не появилось – мальчику сложно наладить контакт с другими детьми. Самым близким человеком для него была и остаётся мама.

– Илья тянулся к другим ребятам, – говорит Лариса. – Стеснялся, чувствовал себя неловко, но ему было приятно, когда с ним пытались заговорить или спрашивали о нём у меня. Я же видела это со стороны. Он хочет общаться, но не может, не понимает, как это.

Лариса Толкач говорит, что аутизм чаще всего победить не удаётся. Из «аута» выходят единицы. Поэтому надо учиться жить с этим расстройством, адаптировать ребёнка к миру и людям. Она считает, что благодаря сыну изменилась в лучшую сторону: перестала обращать внимание на неприятие окружающих, научилась прощать.

– Илья может на ногу наступить или толкнуть кого-то случайно. Уйдет в себя – не видит ничего вокруг. А людей это злит. Надо понимать, что это не плохое воспитание, а серьёзное нарушение здоровья. Если человек не видит этого, я не обижаюсь – он до этого с подобными вещами не сталкивался. Стараюсь всё объяснить, – говорит Лариса.

Мама Ильи убеждена, что помочь особому ребёнку могут только родители. Без их участия ни один специалист не справится, потому что мать и отец лучше других понимают своих детей. Сын воспринимает мир через Ларису, однажды он даже написал об этом: «Мама, ты мой локатор». Без её участия он бы не смог общаться с внешним миром.

– Во мне жила надежда. Казалось, что я вылечу сына, восстановлю. Конечно, в полной мере это не получилось. Он всё равно уходит в себя, нуждается в моей постоянной поддержке. Но я утешаю себя тем, что сделала всё, что было в моих силах. К тому же жизнь Ильи стала богаче. Он любит книги, знает историю и математику, ему нравится на моих уроках кулинарии в «Службе лечебной педагогики». У меня теперь есть друзья, которые меня понимают – родители особых детей. А ещё у нас появилась книга. Может, благодаря «Я спорю с будущим» кто-то посмотрит на своего ребёнка иначе и сможет лучше его понять.

Психологическая помощь подросткам с аутизмом

  • Во-первых, значительно усложняется социальная ситуация развития человека: впервые с начала жизни наиболее важной, референтной группой для подростка становится не семья, а группа ровесников. Интимно-личностное общение со сверстниками становится ведущей деятельностью, вытесняя учебную и другие деятельности (Д.Б. Эльконин). Завоевание статуса в группе, включение в сложные иерархические отношения, полоролевая идентификация и попытки выстраивания отношений с противоположным полом – вот далеко не полный перечень возрастно-нормативных задач, решаемых подростком в рамках этой ведущей деятельности.
  • Во-вторых, в этом возрасте завершается важнейший процесс формирования абстрактного мышления (формальных логических операций, по Пиаже).
  • В-третьих, бурно развивается и усложняется сфера самосознания личности, в частности появляется такое психологическое новообразование, как «чувство взрослости» (пусть даже оно еще расходится с объективной взрослостью и склонно фиксировать исключительно внешние, наиболее броские атрибуты взрослой жизни). Происходит активное освоение различных социальных ролей, расширение поведенческого репертуара в соответствии с ними.
  • Все это и многое другое в развитии подростка позволяет говорить, впервые в онтогенезе, о принципиальной соизмеримости личности подростка и взрослого (А.Г. Лидерс). Это, конечно, не равенство, но принципиальная близость, аналогичность, возможность сравнивать и соотносить подростка и взрослого.

    Известно, что при аутизме мы сталкиваемся со значительной задержкой эмоционально-личностного развития. Таким образом, те изменения и психологические перестройки, которые у нормально развивающихся ребят можно наблюдать, например, в средних классах школы, у аутичных подростков и молодых людей нередко начинают проявляться в том или ином виде в 15, 17 лет или даже в еще более старшем возрасте.

    В частности, возрастает стремление к равноправному общению – так же как и у обычных подростков. С другой стороны, возможности общения с ровесниками обычно резко ограничены: у аутичных людей остаются такие особенности общения, как монологичность и трудности учета обратной связи в диалоге, тенденция к стереотипному воспроизведению ограниченного круга тем в разговоре, своеобразный круг интересов и т.д. Подростковое сообщество, не отличающееся особой толерантностью, обычно дистанцируется от таких необычных и неудобных людей, а в худшем случае начинает их целенаправленно провоцировать на неадекватные действия.

    Как правило, по сравнению с нормой в эти годы намного меньше возрастает самостоятельность аутичного человека. Они больше зависимы от близких в повседневной жизни, испытывают больше трудностей самостоятельной адаптации ко все более усложняющимся условиям. Это предопределяет особенности социальной ситуации развития при аутизме: на фоне зависимости от родных кардинального выхода за пределы семьи – в сообщество ровесников – обычно не происходит, подросший ребенок по-прежнему большую часть времени проводит в семье.

    В худшем случае члены семьи к этому возрасту ребенка начинают придерживаться изоляционистских установок, то есть круг общения взрослых членов семьи сужается. В такой ситуации кроется опасность разлаживания отношений аутичного подростка с близкими: последние остаются ведущими организаторами повседневной жизни, что вступает в конфликт с пробуждающимся у подростка стремлением к сепарации (которое часто к тому же еще и трудно выразить каким-либо конструктивным образом).

    Все это говорит о необходимости продолжения педагогической, социальной и психокоррекционной помощи аутичным людям и их семьям как после наступления подросткового периода, так и позднее. Популяция аутичных людей чрезвычайно полиморфна; среди них встречаются индивиды с совершенно разным уровнем интеллектуального, речевого, эмоционального развития и адаптации к среде. В связи с этим довольно трудно выделить какие-либо правила оказания помощи, которые были бы общими для всех страдающих аутизмом людей.

    Тем не менее, важнейший принцип можно назвать достаточно уверенно. Это непрерывное продолжение деятельности (учебной, досуговой, трудовой), которая заставляла бы подростка или взрослого уже человека мобилизоваться, адаптироваться к новым условиям и людям, наполняла бы смыслом повседневную жизнь; при этом не позволяла бы жизни замыкаться исключительно на доме и близких, по возможности создавая свой круг общения, где аутичный человек может чувствовать себя принятым, «своим».

    Этот принцип – необходимость непрерывной деятельности, выводящей аутичного человека в психологическом плане за границы семьи – можно считать по-настоящему универсальным, применимым, по нашему опыту, как к интеллектуальным ребятам с высоким речевым развитием, так и к людям с глубоко ограниченными возможностями.

    Что необходимо для улучшения социальной адаптации молодых людей с последствиями аутизма

    Если аутичный подросток учится в школе, роль такой структурирующей жизнь деятельности часто (но не всегда) выполняет учебная. Причем фронтальное обучение в классе (хотя бы частично, на определенные уроки) представляется более предпочтительным с точки зрения активизации и мобилизации аутичного ученика, чем индивидуальное обучение в школе и тем более – на дому.

    Конечно, индивидуальные отношения с педагогом выстраивать намного проще, чем из позиции одного из учеников класса; наиболее же сложным для страдающего аутизмом подростка является, разумеется, выстраивание отношений с другими учениками. В нашей практике есть некоторые примеры удачно сложившихся обстоятельств школьной жизни аутичных учеников вплоть до выпускного класса, чаще в так называемых интегративных школах или классах.

    Отличительной особенностью этих примеров является терпение и активность педагога по оказанию необходимой помощи, а самое главное – постоянной эмоциональной поддержки аутичного ученика, акцентирование его сильных сторон (таких как энциклопедические знания в определенной области) перед одноклассниками и перед ним самим, предоставление возможности конструктивного самоутверждения (обычно также через такие «сильные стороны»), помощь в разрешении конфликтов.

    Учитель, в классе у которого обучается страдающий аутизмом подросток, должен сам быть примером гибкости в решении самых разных профессиональных задач; только в этом случае можно надеяться на развитие гибкости в адаптации и расширение поведенческого репертуара у ученика. Вообще, хочется подчеркнуть ключевую важность фигуры учителя (как классного руководителя, так и предметника) для успешной адаптации и самореализации в школе ученика с аутизмом. А это, в свою очередь, актуализирует задачу профессиональной подготовки (вузовской и последипломной) учителей массовых и интегративных школ для эффективной работы с детьми и подростками с расстройствами аутистического спектра и с эмоциональными нарушениями вообще.

    С другой стороны, учебная деятельность у подростков с аутизмом практически никогда не проходит гладко, а отношения с одноклассниками очень часто становятся конфликтными или отчужденными, вплоть до открытой агрессии или провоцирования со стороны здоровых сверстников. На этом фоне родным иногда удается найти удачную форму внешкольной учебной деятельности, которая позволяет аутичному подростку реализовать себя в своих увлечениях и интересах, как правило интеллектуальных. Это может быть, например, музыкальная или художественная школа, лекторий при музее, кружок во дворце детского творчества и т.д. Обычно в таких сообществах собираются более заинтересованные в предмете и потому более терпеливые к «странностям» ребята и заинтересованные педагоги.

    И все же чаще всего, как показывает наш опыт, роль такого «принимающего» сообщества для подрастающего аутичного человека выполняет какая-нибудь организация, специализирующаяся на помощи людям с инвалидностью. В них создается наиболее толерантная и в то же время в меру требовательная среда, а отношения строятся на принятии и безусловном уважении ко всем, независимо от реальных возможностей каждого отдельного члена сообщества (в частности, в Институте коррекционной педагогики имеется и подробно описан многолетний опыт групповой работы с подростками и взрослыми аутичными людьми – Клуб).

    Именно в такой среде, сочетающей определенные правила и нормы общения, постоянно создаваемые новые адаптационные задачи с атмосферой взаимопомощи и интереса к каждому отдельному человеку, у подростка с аутизмом могут возрастать гибкость в адаптации, глубина понимания мира, закрепляться представления о приемлемом и неприемлемом в социальных отношениях, формироваться столь важные в этом возрасте внесемейные привязанности и т.д.

    Лучше, если подобное сообщество является интегративным, то есть включает в себя членов с особенностями развития и здоровых. В этом случае оно предоставляет больше образцов поведения для аутичного подростка или юноши, больше возможностей для идентификации себя с другими и т.д.

    Хочется еще раз подчеркнуть, что включенность в подобное сообщество имеет большой развивающий эффект и просто обогащает жизнь для всех страдающих аутизмом людей, даже с самыми глубокими формами инвалидности. Это представляется особенно важным в связи с неоднократно упоминавшейся в наших работах тенденцией к снижению активности и нарастанию пассивности у аутичных подростков.

    С другой стороны, необходимо отметить принципиальную недостаточность включения страдающих аутизмом молодых людей, закончивших школьное обучение, исключительно в групповую досуговую деятельность. Для полноценной самореализации и социализации, конечно, необходима и организация трудовой деятельности молодого человека. Но нельзя не учитывать, что для большинства аутичных людей, которые могут быть очень старательными и исполнительными работниками, необходима все же специальная помощь на рабочем месте.

    В «Пособии по выживанию для людей с синдромом Аспергера» молодой человек из Англии, cам страдающий этой формой аутизма, Марк Сегар (Mark Segar), приводит список «желательных» и «нежелательных» областей деятельности для высокоинтеллектуальных людей с аутизмом. К первым он относит программирование и обслуживание компьютеров, исследовательскую деятельность, в том числе в медицине, архитектуру и дизайн. Ко вторым – работу продавца или менеджера, учителя и доктора, пилота и полицейского офицера.

    По нашему опыту, слабым местом аутичных людей в трудовой деятельности является проявление инициативы, самостоятельная постановка задач и разработка путей их решения, быстрота реагирования; для них также характерны плохая переносимость шумов, большого скопления людей, в целом низкая стрессоустойчивость; наконец, в связи с упомянутой выше опасной тенденцией к пассивности и общему «сбереганию сил» у части взрослеющих аутичных людей им может быть просто трудно самостоятельно проявить необходимые волевые усилия, каждый день заставлять себя усидчиво заниматься необходимой деятельностью.

    С другой стороны, работа в принимающем коллективе, связанная с реализацией известного алгоритма, эстетической деятельностью, несложными ремесленными навыками, может быть для них достаточно успешной трудовой нишей. Нам известны примеры хорошей адаптации и значительных успехов в обучении трудовым навыкам аутичных молодых людей в специально организованных мастерских для инвалидов: керамической, полиграфической, свечной.

    Успешной адаптации аутичного человека на рабочем месте, точно так же как на другом возрастном этапе – адаптации в классе, может способствовать индивидуальный тьютор, который способен одновременно обучать его необходимым навыкам и прийти ему на помощь в случае затруднений, каких-то острых, нестандартных ситуаций и т.п. К сожалению, о такой организации рабочих мест для людей с ограниченными возможностями в нашей стране пока приходится только мечтать, и в настоящее время возможность осуществления трудовой деятельности каждым конкретным молодым человеком с аутизмом в большой степени зависит от активности членов семьи, от элементарного везения, от множества других обстоятельств.

    Основные направления индивидуальной психокоррекционной работы

    В подростковом возрасте (и тем более в дальнейшие возрастные периоды) возрастают требования социума к адекватному поведению аутичных людей. Сюда относятся в первую очередь такие жизненно важные навыки, как опрятность в одежде и слежение за своим внешним видом, способность вступить в краткое социальное взаимодействие и прекратить его, учет в своем поведении окружения, освоение социотипического поведения, в частности выполнение различных повседневных социальных ролей (покупателя, пассажира общественного транспорта, телефонного просителя и т.п.). Все более и более важное значение придается эмоциональному самоконтролю, способности справиться с фрустрацией или адекватно выразить недовольство; срывы и «истерики» воспринимаются как однозначно неприемлемые проявления. Все это необходимо учитывать при планировании задач психологической и педагогической помощи рассматриваемой группе.

    Мы можем обозначить следующие направления психокоррекционной работы с подростками и молодыми людьми, страдающими аутизмом:

    1. Обучение необходимым бытовым, социальным и коммуникативным навыкам, в частности ролевым и социотипическим формам поведения в различных ситуациях.
    2. Помощь в дальнейшем осмыслении окружающего мира и социальных отношений, в усложнении картины мира. Эта важнейшая психологическая задача, как показывает опыт практической работы, по большому счету не имеет финала и является практически пожизненной.
    3. Помощь в самовыражении, в том числе для лиц с резко ограниченными речевыми возможностями – в частности, с опорой на методики альтернативной коммуникации.
    4. Психотерапевтическая помощь в более узком понимании этого термина: работа на самопринятие, помощь в познании себя, эмоциональная поддержка и т.д.

    Остановимся теперь подробнее на каждом из этих направлений.

    Формирование необходимых навыков

    Человека, страдающего аутизмом, зачастую приходится специально обучать самым разным умениям и знаниям, которые в норме не являются предметом специального обучения, а усваиваются детьми и подростками самостоятельно, без участия взрослых – благодаря способности к подражанию, интересу к окружающим людям, активному стремлению осваивать новое. В нашем же случае, когда эти важнейшие адаптивные психологические механизмы нарушены, необходимо уделять специальное внимание, и зачастую весьма пристальное, формированию, казалось бы, простейших коммуникативных и бытовых навыков. Как правило, основная тяжесть этой работы падает на плечи близких: в традиционных учебных заведениях, по нашим наблюдениям, относятся к этим вопросам недостаточно внимательно.

    Работа над развитием социально-бытовых навыков должна вестись в тесном контакте с семьей: во-первых, в связи с необходимостью учета специалистами пожеланий и нужд близких аутичного человека, а во-вторых, из-за известной проблемы переноса навыков. Кроме того, при формировании новых умений адекватного поведения в различных ситуациях необходимо стараться избегать механистичности, жесткой заученности тех или иных форм поведения. Помочь в этом могут акценты на формировании правильных привычек и на освоении социальных ролей.

    Значимость выработки «хороших привычек» в специальной педагогике подчеркивала С.Я Рубинштейн (1970). Известно такое рабочее определение привычки: это освоенный навык плюс потребность применять этот навык в определенных ситуациях. Мне представляется, что понятие «выработка привычки» именно в силу присущего ей мотивационно-потребностного компонента более приемлемо для описания успешного обучения аутичного человека различным бытовым или социальным умениям, чем «формирование навыков». Так, стоит обратить внимание не только на умение следить за своим видом, но и на формирование привычки по прибытии в новое место, скажем, посмотреть на себя в зеркало, поправить одежду, причесаться и т.д. То же самое касается и коммуникативной сферы: выработки привычек благодарить, извиняться, соблюдать очередность в разговоре, представляться при знакомстве с новым человеком и т.п.

    Принятие новых моделей поведения должно опираться и на освоение социальных ролей. К ним можно отнести, например, роль пассажира общественного транспорта, покупателя, просто прохожего на улице и т.п. Чтобы помочь аутичному человеку освоить ту или иную роль, необходимо раскрыть смысл социальных норм, принятых в той или иной ситуации, и помочь ему почувствовать радость от вписывания в стереотипы социальных ролей. Так, мы говорим в автобусе вполголоса, потому что не хотим мешать другим пассажирам; мы извиняемся перед незнакомым человеком, которого случайно задели на улице; мы можем спросить у продавца в киоске, свежий ли хлеб, и в зависимости от его ответа принять решение о покупке, и т.п.

    Самостоятельное передвижение

    Среди тех задач, которые приходится решать при оказании психолого-педагогической помощи подросткам и молодым людям с аутизмом, пожалуй, особое место занимает обучение самостоятельному передвижению по городу. Разумеется, сама постановка вопроса об этом уже может говорить об определенной успешности адаптации аутичного человека и о достижении достаточно высокой ступени эмоционального и познавательного развития. И, конечно, браться за эту задачу можно только с согласия семьи и при тесном контакте с ней, подробно обговорив зоны ответственности близких и специалиста.

    Начинать самостоятельное передвижение следует с самых привычных, хорошо известных маршрутов. Полезно заранее обговорить с подростком все перипетии пути, по возможности подробнее остановившись на «внештатных ситуациях» и наиболее эффективном поведении в них (поезд метро не доезжает до нужной станции; молодого человека останавливает милиция для проверки документов; посторонний человек спрашивает, который час, и т.д.). Целесообразно обучить подростка обращению с мобильным телефоном: сама по себе возможность быстро связаться с родными может усилить ощущение безопасности в пути. (В целом по таким же принципам строится обучение совершению простых покупок – с подробным осмыслением алгоритма действий, освоением роли посетителя магазина, дозированной и постепенно уменьшаемой помощью и т.п.)

    По нашим наблюдениям, первые опыты передвижения без взрослых, как правило, становятся необычайно глубоким, волнующим и радостным опытом для молодых людей с аутизмом (так же как и для многих здоровых более младших подростков). Возможность самостоятельно гулять, ездить по своим делам может стать реальной и очень значимой зоной автономности аутичного человека от близких, для которых это также нередко повод для оптимизма и гордости за ребенка. Иногда, «упиваясь» самостоятельностью в передвижении, аутичные молодые люди с интересом осваивают все новые и новые маршруты городского транспорта, составляют свои схемы; при этом порой радость им доставляет не столько возможность наблюдать жизнь за окном автобуса, сколько возможность воспроизводить известную схему маршрута.

    Следует остановиться еще на одной проблеме, характерной для части аутичных подростков и молодых людей. Это трудности узнавания знакомых людей (явления лицевой агнозии) и запоминания их имен. Достаточно типичны ситуации, когда аутичные ребята с напряжением всматриваются в лица давно знакомых им педагогов или товарищей, силясь вспомнить имя находящегося напротив человека. Эту способность также можно тренировать, фокусируя внимание подростка на том, кто перед ним находится, какие у него отношения с этим человеком, и т.д.; полезно также соотносить фотографии знакомых с образами «живых» людей. С развитием привязанностей, заинтересованности в окружающих людях эти трудности, как правило, смягчаются (но не исчезают совсем).

    Помощь в развитии осмысленных отношений с миром и людьми

    Задача развития и усложнения картины мира аутичного человека (как ребенка, так и взрослого), развития его осмысленных отношений с окружающим миром (в самом широком понимании) понимается как одна из важнейших задач психокоррекции аутизма в той научной школе, которая сложилась в Институте коррекционной педагогики.

    Эффективная психокоррекционная помощь вырастающим аутичным детям ни в коем случае не должна сводиться исключительно к выработке навыков и к обучению соблюдать определенные правила в социальном взаимодействии: в противном случае мы рискуем усилить социальную тревожность, а значит – внутреннюю несвободу аутичного человека, при этом «прививаемые» образцы социально одобряемого поведения рискуют быть используемыми механически, без должного понимания и ориентировки в них. Для того чтобы страдающий аутизмом человек прочнее «укоренялся» в мире людей, необходима длительная и внимательная работа по усложнению его картины мира, разнообразная помощь в понимании окружающего и в частности – отношений между людьми, в самом широком смысле этого понятия. Для решения этой задачи применяются, в частности, следующие методы:

  • беседа;
  • фиксация впечатлений и событий жизни подростка (молодого человека) в письменном виде (в совместных дневниках, воспоминаниях и т.п.);
  • совместное изучение сюжетной литературы (а также фильмов и т.п.);
  • игры.
  • Беседа – существеннейший из методов психологической психотерапии, клинической и педагогической практики. В нашем случае это также незаменимый способ оказания помощи: он приходит на смену игровым методам психокоррекции, более релевантным раннему, дошкольному и младшему школьному возрастам. Как правило, к подростковому или к юношескому возрасту у аутистов начинает ярко проявляться потребность в постижении окружающего мира. Конечно, потребность эта нередко крайне своеобразна, в частности несет на себе отпечаток стереотипных интересов, тревожно-мнительных черт характера, общей «боязни» мира, узкой фиксации на каких-то резко аффективных моментах. Выражаться интерес к миру может в многократно повторяющихся вопросах – день за днем, даже год за годом, невзирая на много раз полученные развернутые ответы. И все же нельзя трактовать подобные «стереотипные» проявления негативно: как правило, за ними действительно стоит глубинная личностная потребность (которая присуща каждому человеку на определенных этапах жизненного пути!) понять важные философские, социальные, психологические категории. В частности, мне приходилось сталкиваться (и много раз обсуждать под разными ракурсами) со следующими темами:

  • здоровье и болезнь, здоровый образ жизни и вредные привычки, проблема зависимостей (типичные темы для обсуждения: почему спиртное разрешают продавать, а наркотики запрещены законом? Можно ли заболеть если играешь в компьютерные игры? Станешь ли алкоголиком если выпьешь вина в праздник?);
  • жизнь и смерть, представления о бессмертии души;
  • вопросы безопасности, с особенно аффективным акцентом на последствиях несоблюдения правил безопасности (Например: почему происходят пожары? Зачем в лифте кнопка вызова диспетчера? Как устроена пожарная сигнализация?)
  • настоящее и прошлое нашей страны, нынешние социальные проблемы, вопросы современной политики, личные симпатии и антипатии среди нынешних политиков. Здесь можно отметить типичную аффективность и нерациональность, но в определенном смысле меткость оценок аутичными людьми некоторых лидеров;
  • мир профессий, привлекательность тех или иных видов человеческого труда. Соотнесение желаемого и реально достижимого в отношении профессионального самоопределения;
  • мужские и женские социальные роли. Красивые и некрасивые женщины и мужчины. Здесь нужно отметить, что если в сознании аутичного человека в принципе представлена проблема взаимоотношений полов, то это позволяет затронуть чрезвычайно важную тему ролевого поведения мужчин и женщин, в частности такие темы как достойное и недостойное поведение представителей разных полов и приемлемые пути выражения привязанности и симпатии (этому аутичных людей также приходится учить).
  • Этот список далеко не полный, но все же типичный.

    Кроме того, очень часто мы сталкиваемся у аутистов со значительными пробелами в представлениях об окружающем мире, с недостаточностью сведений о том, как устроена жизнь: скажем, как работает городское коммунальное хозяйство, как строят дома, какие есть правила дорожного движения и т.п. Так что беседа, как правило, включает в себя и познавательно-«просветительскую» составляющую.

    Описывая беседу как средство психокоррекционной помощи аутичным людям, необходимо отметить одну важную особенность такой работы. Картина мира у аутистов чаще всего очень фрагментарна, ей недостает цельности, многогранности. Как правило, в ней выделяются определенные аффективно насыщенные фрагменты, при том что весь остальной мир в его многообразии и сложности как будто и не присутствует в сознании, по крайней мере не задевает эмоционально. Психокоррекционная работа в этом случае должна быть направлена в том числе на расширение и усложнение картины мира, в частности на то, чтобы ввести в более широкий жизненный контекст те самые фрагменты, которые столь эмоциогенны для аутичного человека.

    В частности, таким аффектогенным, «заводящим» моментом для многих страдающих аутизмом подростков и молодых людей являются любые проявления асоциального, шире – не-конвенционального («не так, как принято») поведения, а если говорить еще шире – любые значимые отклонения от привычного, среднего.

    Подобные поведенческие проявления, наблюдаемые аутистом, могут действовать очень провоцирующе, захватив его непроизвольное внимание, а в дальнейшем – надолго оставаться в его сознании и многократно воспроизводиться как недифференцированное впечатление-штамп.

    Сталкиваясь с подобным явлением, психолог может инициировать диалог о том, «как мы бы себя повели в такой ситуации», «почему тот или иной человек так себя ведет», «как мы ему можем помочь, чтобы его успокоить» и т. д. Таким образом решается задача «размягчения» чрезмерно сильного впечатления.

    Необходимо отметить, что такой диалог – спокойный, трезвый, при необходимости искусственно «эмоционально пресный» — может, кроме прочего, сыграть и адаптивную роль, поскольку помогает аутичному человеку вырабатывать устойчивость к проявлениям асоциального (в частности, агрессивного) поведения, с которыми он может столкнуться.

    С другой стороны, необходимо все время помнить, что способность перерабатывать аффективные впечатления у аутичных людей конституционально низка; поэтому по возможности нужно избегать лишних «провоцирующих» ситуаций как при построении линии психокоррекционной работы, так и в жизни вообще (что нужно учитывать при консультировании семьи).

    Совместная работа по фиксации и осмыслению впечатлений является, в сущности, продолжением методов смыслового комментирования происходящего, совместного рисования и совместного «вспоминания прошедшего дня», которые широко используются в психокоррекционной практике с детьми-аутистами на более ранних возрастных этапах.

    Совместная с психологом проработка жизненных впечатлений выполняет не только названную выше задачу усложнения и расширения представлений о мире, но и упорядочивает, концептуализирует содержимое автобиографической памяти аутичного человека, помогая ему сохранить и развить личностную самоидентичность. И если с маленькими детьми переработке подвергаются преимущественно текущие или по крайней мере недавние события, то начиная с подросткового возраста можно также прорабатывать события далекого или недавнего прошлого.

    Так, с огромной эмоциональной отдачей можно вспоминать летний отдых, любые поездки, походы в гости и т.д. – в общем, все, что несколько выбивается из череды рутинной повседневности. Благодатной темой для переработки являются воспоминания из детства – личные очарования, привязанности, страхи, конфликты с близкими. Замалчиваемых и отвергаемых тем в подобном диалоге быть не должно; в частности, нередко здесь всплывают воспоминания о ссорах и конфликтах с родными, воспроизводятся когда-то сказанные ими в сердцах слова, которые, казалось бы, уже давно должны быть позабыты всеми участниками ссоры.

    Однако важно не дать аутичному человеку «застрять» на слишком захватывающем и аффектогенном впечатлении, сделать акцент на конструктивном разрешении пугающего обстоятельства или старой ссоры. Кстати, сравнение «себя-нынешнего» и «себя-маленького» нередко переживается выросшими аутичными детьми как удивительное открытие, особенно если помочь им поразмышлять на тему «что во мне осталось таким же, а что изменилось».

    Подобную работу удобно проводить с использованием компьютера. Он позволяет сохранять, редактировать и изменять «свои рассказы», добавлять в них рисунки, фотографии и т.п., а кроме того, для многих аутичных молодых людей любая работа на компьютере очень привлекательна и создает дополнительную мотивацию. При этом необходимо помнить о конфиденциальности и показывать совместно созданные тексты кому бы то ни было, в том числе членам семьи аутиста, только с разрешения автора.

    Наконец, работа с художественными текстами, в основном это художественная литература и кино, также обладает большим потенциалом для эмоционально-личностного развития аутичных молодых людей. Широко известно огромное воспитательное и развивающее значение литературы для подростков и юношей. К сожалению, в настоящее время у молодых людей традиция самостоятельного, а тем более – семейного чтения в значительной степени размыта.

    Для большинства страдающих аутизмом подростков и юношей характерны значительные трудности адекватного и глубокого понимания художественных текстов, связанные как с познавательной, так и с эмоционально-личностной сферами. Так, трудно удерживать в памяти и ориентироваться в длительном, имеющем множество «поворотов» сюжете; зачастую трудна задача помнить имена и характеры персонажей.

    Как правило, особенно трудно ориентироваться в произведении большого объема, дифференцировать существенную и несущественную для определенной темы информацию, трудно читать выборочно, избирательно – одним словом, трудно все то, что называется «работа с текстом».

    С другой стороны, огромную трудность представляет и сопереживание персонажам, понимание их эмоций и мотивации их поступков, тонких оттенков социально-психологических отношений, а также восприятие смешного. Эти затруднения можно связать с известной дефицитарностью эмоциональной децентрации при аутизме, недостаточным развитием «теории психического» (U. Frith, 1989; Манелис, Медведовская, 2003).

    Для преодоления этих трудностей совместная работа с книгой должна быть долгой и неторопливой. Строиться она может по-разному: возможно и совместное чтение книги на занятиях (в частности, очень подходит для такой работы чтение «в лицах»), и построение диалога на основе предварительно прочитанного самим подростком текста.

    Насколько это возможно, необходимо связывать воспринимаемый сюжет и переживания героев с личным опытом, личными переживаниями и отношениями молодого человека. Очень важно свободное обсуждение действий и переживаний героев, причем взрослый здесь должен находиться в истинно диалогической позиции, побуждая и помогая сформулировать мнение собеседника и в то же время высказывая свое мнение тоже.

    Что касается подбора литературы для работы, то он зависит от самых разных переменных. Пожалуй, главная из них – актуальные возможности подростка (молодого человека) в понимании текстов. Читаемая книга не должна быть чрезмерно сложной, но не должна быть и слишком простенькой для данного читателя. Вероятно, к этому виду психокоррекционной помощи можно приложить известное педагогическое правило: предлагаемая при обучении задача должна быть несколько сложнее той, которая уже доступна ученику для самостоятельного выполнения.

    Таким образом, оптимальным является такой уровень сложности книги, который находится чуть-чуть выше нынешних способностей подростка к восприятию художественного текста. Именно в этом случае при совместной с психологом работе с текстом в полной мере может быть реализован потенциал ближайшего развития. Для продуктивной работы необходимо, чтобы «разбираемая» книга была хорошо известна и по возможности вызывала интерес у самого специалиста или близкого, ведущего эту работу.

    Наконец, для изучения с аутичными людьми подходят такие произведения, которые наполнены комплексным, «многослойным» смыслом, которые соотносятся с морально-нравственными проблемами и ценностями и не дают «зациклиться» на пугающих, агрессивных, гипертрофированно-ужасных образах.

    С этой точки зрения, многое из того, что предлагает современный книжный рынок для молодого поколения, совершенно не подходит для проработки с аутичными людьми; более того, есть мнение, что подобная литература небезопасна для психического и нравственного здоровья даже нормальных молодых людей (Куртышева М.А., 2005).

    В принципе, на тех же основаниях, что и работа с книгой, выстраивается проработка кинофильмов, мультипликационных и диафильмов и т.д. Преимущество этого материала очевидно: оно состоит в «зрительной поддержке», значительно облегчающей задачу фиксации и длительного удерживания внимания аутиста на содержании воспринимаемого.

    С другой стороны, именно литература, по сравнению со «зрительным» искусством, имеет наибольший потенциал развития зрительных образов, воображения в целом; ведь известно, сфера воображения при аутизме также признается страдающей (L.Wing).

    Как в индивидуальном, так и в групповом формате работы с аутичными подростками и молодыми людьми продуктивным представляется использование различных игр, развивающих творческое воображение, образное мышление, мимическую и пантомимическую экспрессию и т.д. Очень важно то, что подобные игры продолжают жить среди молодых людей, а это означает «экологичность», органичность их использования в специальной психокоррекционной работе. Таковы, например, различные варианты шарад, когда требуется исключительно жестами, без единого слова, показать загаданное слово или фразу. Как и в любом другом виде психолого-педагогической помощи, здесь психолог может варьировать виды и интенсивность помощи, степень сложности игровых задач. Необходимо отметить только, что в случае работы с группой (хотя бы из 2-3 человек) ведущих должно быть не менее двух – это позволяет дозировать помощь, включать в совместную деятельность каждого присутствующего, а также давать «ученикам» образцы успешного решения игровых задач. Для групповой работы могут применяться также хорошо известные из практики психотренингов игры-упражнения на показ определенных эмоциональных состояний, различные задания, требующие согласованных совместных усилий участников, популярная игра «Ассоциации» и т.п. (см., напр., Лидерс, 2001; Фопель, 1998).

    Развитие возможностей коммуникации и самовыражения

    Все эти методы психокоррекционной помощи, используемые, как правило, параллельно, наиболее подходят для работы с так называемыми «высокофункциональными» (high-functional) аутистами – с развитой речью, с более или менее сохранным интеллектом. С более глубокими инвалидами, страдающими аутизмом, эти способы оказываются не очень адекватны в силу их более ограниченных возможностей. Однако необходимость выразить себя – свои желания, идеи, отношения – является универсальной и относится к каждому человеку с особыми нуждами. Поэтому помощь в возможности продуктивно выразить себя можно назвать важнейшим направлением работы с глубокими инвалидами, страдающими аутизмом.

    В этом направлении известны и продуктивно применяются несколько методик, в частности разработаны системы карточной коммуникации (Шипицына, 2002). Известен и метод «облегченной коммуникации» (facilitated communication) – печатания или письма с поддержкой руки, некоторый опыт работы с которым накоплен у нас. (Веденина М.Ю, Заварзина-Мемми Е., Карпенкова И.В.)

    Специфика контакта в психокоррекционной работе со взрослыми аутичными людьми

    Остановимся теперь на особенностях контакта между психологом и аутичным подростком (молодым человеком) в психокоррекции. Известно, что в психологической психотерапии выстраиванию отношений с клиентом придается колоссальное значение; существует даже точка зрения, согласно которой психотерапевт несет ответственность прежде всего именно за правильно структурированные отношения, в частности за достижение «рабочего альянса» с клиентом, а не за результат работы по запросу.

    Анализируя оказание психокоррекционной помощи аутичным людям, можно выделить, в частности, следующие важные параметры отношений:

    • оценочность – безоценочность;
    • близость – отдаленность дистанции;
    • открытость – закрытость;
    • эмоциональная привязанность – нейтральность;
    • «пристройка» рядом – сверху.
    • Позиция специалиста, помогающего аутичному подростку или молодому человеку, на мой взгляд, не может целиком совпадать с позицией психотерапевта в гуманистической традиции: с полной безоценочностью и «пристройкой» рядом. В то же время даже с самыми тяжелыми аутистами недопустима в этом возрасте однозначно директивная позиция учителя, который в основном дает задания и контролирует их выполнение, к чему бывают склонны АВА-терапевты. Скорее, оптимальная позиция в этой работе – нечто среднее между психологическим и педагогическим стилем отношений. С одной стороны, это безусловно должна быть позиция эмоциональной поддержки, со-переживания и понимания, что важно для любого типа психологического воздействия. С другой стороны, в силу типичной для аутистов дезориентированности в социальном мире, нередкой склонности к неадаптивным или навязчиво-провокационным реакциям на социальные стимулы работающий с ними взрослый должен донести до них социально-типическую оценку того или иного поведения или события.

      Более того, часто при этом взрослому приходится быть самому образцом социально приемлемого реагирования на, скажем, какую-то конфликтную или неожиданную ситуацию: ведь к подростковым годам и старше у аутичных людей способность к социальному подражанию при определенных условиях уже довольно высока. Через совместное проживание различных социальных ситуаций мы можем достичь большего в формировании эффективного и адаптивного социального поведения аутиста, чем через многократную отработку тех или иных навыков взаимодействия в искусственно созданных условиях.

      Другой важный вопрос, касающийся отношений в психокоррекционной работе такого рода – вопрос дистанции и открытости взрослого. Эффективная помощь неизбежно опирается на очень личностные отношения: специалист предоставляет аутичному человеку возможность почувствовать как созвучие, так и уникальность своих и чужих переживаний – а это возможно только если он апеллирует к своему собственному эмоциональному и жизненному опыту.

      Степень открытости этого опыта, способы выстраивания границ и сохранения собственной приватности, как мне кажется, должны определяться в первую очередь душевным комфортом специалиста, ведущего эту крайне эмоциогенную работу. Всегда есть возможность при необходимости необидным, тактичным образом выстроить личностные границы, которые позволяли бы продолжать взаимодействие с аутичным человеком комфортно и эффективно.

      Страдающие аутизмом подростки и молодые люди, которые нечасто сталкиваются с принимающим и уважительным отношением, порой сильно привязываются эмоционально к работающим с ними специалистам. Психолог обязан пристально отслеживать формирование привязанности к себе и обходиться с нею крайне осторожно и деликатно. До определенной степени такое отношение может быть «развивающим» для аутичного человека и работать на большую эффективность психокоррекционного процесса; в частности, эмоциональная привязанность к психологу облегчает последнему задачу модулировать поведение аутиста в направлении адаптивности, социальной желательности и т.п.

      Однако очень сильная привязанность может доставлять неоправданные страдания аутичному человеку, ограничивать горизонт его личностного развития. Если психолог чувствует подобный «трансфер», то наилучшим выходом будет попытка хотя бы отчасти перенаправить эмоциональную энергию подопечного на более широкий ситуативный контекст и более широкий круг лиц: вовлечь аутиста в групповую форму работы, привлечь коллегу. Совершенно недопустимо в таких обстоятельствах чрезмерно привязывать к себе подростка или молодого человека – так же, впрочем, как и в психотерапевтическом контакте.

      В связи с этим можно утверждать, что с молодыми аутичными людьми легче работать специалисту того же пола. По крайней мере, это снимает риск возникновения чересчур аффективного эротизированного отношения ко взрослому. Кроме того, как правило, молодым людям (так же как и в норме) несколько легче строить доверительные отношения со взрослыми своего пола. Поэтому, с учетом соотношения полов в аутистической популяции (до 4-5 мальчиков на одну девочку), можно говорить об острой нехватке мужчин в специальной педагогике и психологии.

      Об осознании своей необычности и своих ограничений аутичными людьми

      Одно из важных направлений психотерапевтической помощи молодым людям, страдающим аутизмом, касается их субъективного переживания собственного отличия от других людей, или, говоря языком медицинской психологии – «внутренней картины болезни». Вопрос о том, насколько аутичные подростки и молодые люди чувствуют свою «особость», необычность, отличие от большинства людей вокруг, исследовался в целом явно недостаточно.

      Какие же возможны способы личностной переработки аутичными людьми своих «особых нужд»? Феноменологически можно выделить несколько следующих вариантов. Во-первых, довольно типична своеобразная «анозогнозия», когда человек почти не задумывается на эту тему: для него собственная жизнь с ее очарованиями, страхами, ставшими привычными ограничениями и зависимостью от близких выступает как единственная данность, он мало присматривается и никак не идентифицирует себя с другими подростками. Во-вторых, я сталкивался со страстно-негативным отношением к своим особенностям, с превращением диагноза в своеобразный самоярлык, в котором находится оправдание всем трудностям, неудачам, страху перед ними. Самообвинения, доходящие до самоагрессии, при этом начинают носить демонстративно-манипулятивный оттенок. Наконец, возможно довольно успешное и при этом достаточно осознанное освоение социальной роли инвалида, когда человек пользуется льготами и начинает в них разбираться, испытывает интерес к втэковским процедурам, группам нетрудоспособности и т.п. Часто все это происходит в контексте общего тревожного отношения к вопросам здоровья и болезни, неизжитого страха смерти.

      При оказании психотерапевтической помощи в этих очень деликатных вопросах необходима большая осторожность. Здесь недопустимо форсирование, нужно следовать вслед за подопечным, его нынешними личностными возможностями и направленностью. Недопустимо индуцировать, усиливать тревогу и эмоциональный дискомфорт аутичного человека из-за собственных трудностей; невозможно форсированно, насильно привести человека к более осознанному и эмоционально зрелому отношению к своим проблемам, если он к этому не готов.

      Конечно, в психологии известна идея об осознании субъектом своего дефекта как основе компенсации этого дефекта (А.Адлер, Л.С. Выготский); у людей с аутизмом, однако, вряд ли из чувства неполноценности сами по себе вырастут конструктивные усилия по его преодолению.

      С другой стороны, недопустимо и замалчивание или избегание этой темы, если она возникает. Необходимо учить аутичного человека относиться к своим трудностям по возможности безоценочно, как к доставшемуся наследству, в котором никто не виноват. Очень важна в этом контексте эмоциональная поддержка молодого человека, поиск опор в позитивных изменениях в самом себе, в окружающих и в мире вокруг, акцентирование тех радостей, которые ему доступны невзирая на все трудности. То есть, если говорить в общем, главным направлением помощи здесь должно быть продолжение работы по гармонизации осмысленных отношений аутичного человека с миром. Таким образом, психокоррекционная помощь здесь должна вестись и на уровне смысловой сферы личности, вплотную смыкаясь с психотерапией. Такая откровенная работа должна быть, конечно, индивидуальной, поскольку каждый человек очень по-своему воспринимает свои трудности и реагирует на них.

      Подытоживая сказанное, нужно отметить, что оказание помощи выросшим людям с последствиями аутистического синдрома (в частности создание развивающей среды для них) является в большинстве случаев очень длительной задачей. Трудно выбрать такой момент, в который мы можем уверенно сказать: все, мы уже сделали все что могли, и в дальнейшем аутичный человек может строить свою жизнь совершенно без поддержки специалистов.

      Таким образом, мы сталкиваемся с важной проблемой невыстроенности в России системы помощи взрослым людям с ментальной инвалидностью (например, отсутствия системы специальных рабочих мест для людей с ограниченными возможностями) – проблемой уже не столько психологической, сколько социально-экономической.

      www.fl-life.com.ua