Стресс как основа заболеваний

Стресс и заболевания, связанные со стрессом

Проблема психологического стресса. Ресурсный подход и регуляция стресса. Определение стресса, стрессовой реакции и дистресса. Нарушение памяти и концентрации внимания. Механизмы возникновения посттравматического стресса. Основные стадии стресса.

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru/

Проблема адаптации человека к критическим факторам среды издавна привлекала людей. Интерес современной науки к этой проблеме возрос в последние десятилетия в связи с ростом так называемых болезней стресса.

Понятие «стресс» используется и в обыденной жизни, и в литературе по различным научным направлениям. Это создает разночтение указанного понятия. В связи с этим в моей курсовой рассмотрены многообразные интерпретации понятия «стресс», освящены различные подходы в изучении данной проблемы, а также описаны заболевания вызванные стрессом. Далее мне бы хотелось разобрать само явление «стресс», в чем его суть, как образовывается, какие стадии имеет.

В первом разделе курсовой приводится сводка основных направлений психологических исследований стресса. Среди них системный и ресурсный подходы, разобраны методы предотвращения и купирования неблагоприятных проявлений стресса и изучение личностных особенностей при стрессе.

Во втором разделе курсовой был рассмотрен ряд стрессогенных факторов, вызывающих стрессовые реакции в которых первичным элементом являются рефлекторные, эмоционально-окрашенные формы поведения — «рефлекторно-эмоциональный стресс». А так же рассмотрены общие закономерности эмоционально-поведенческих проявлений стресса. Рассмотрена проблема активности взаимодействия людей при стрессе.

Особое внимание было обращено на копинг реакции, на поведение человека на обратную связь. Такие ситуации могут пробуждать в нем потенциальные возможности, незаметные в обычных нестрессогенных условиях.

Сложность в изучении данной темы возникает в том, что работы чаще всего носят комплексный характер, что затрудняет более глубокое исследование того или иного аспекта.

Практическое значение данной темы выражается в том, что в ней был проанализирован ряд работ, рассматривающих понятие «стресс» с различных точек зрения начиная от психологической и заканчивая медицинской (физиологической).

Актуальность данной темы так же доказывается тем, что в ходе написания курсовой удалось найти большое количество материалов: как исследований конца ХХ века, так и современного десятилетия.

Цель моей курсовой работы разобраться в понятии «стресс» посмотреть какие методы наиболее подходят для изучения данного явления, освятить основные заболевания и подсказать как лучше справиться с данной проблемой. Результаты моей работы могут в дальнейшем послужить материалом для новых изучений, а так же стать полезным материалом для студентов вузов при подготовке к докладу или новой курсовой работе и просто для любознательных людей.

Системный подход является одним из важнейших методологических принципов современной науки и практики. Методы системного анализа широко используются для решения многих теоретических и прикладных задач.

В настоящее время интенсивно разрабатываются конкретные методы и технологии их применения. Необходимыми условиями эффективности использования системного подхода являются правильные сочетания формализованных и неформализованных методов и языков описания, формальной и диалектической логики, методов анализа и синтеза, индукции и дедукции, а также учет человеческого фактора. В результате применения системного подхода удается получить системные описания сложных явлений объективной реальности.

Чем является системное описание? Это форма представления человеку информации о системной организации сложного объекта, в которой отражается состав, структура, функции и другие системные характеристики. Такое описание адресовано главным образом зрительной системе человека. Для его построения используются различные виды кодирования и формы представления информации (знаковые, символические и изобразительные).

В психологии системный подход позволяет интегрировать и систематизировать накопленные знания, преодолевать их излишнюю избыточность, находить инварианты психологических описаний, избегать недостатков локального подхода, повышать эффективность системных исследований и процесса обучения, формулировать новые научные гипотезы, создавать системные описания психических явлений.

В психологии используются четыре вида шкал: наименований, порядка, интервалов и отношений. Их последовательность соответствует этапам познания сложного объекта — сначала явлениям присваиваются имена, затем обнаруживается некоторая их упорядоченность и устанавливаются количественные закономерности. Соответственно имеются и средства (языки) описания. Для наименований используется естественный язык, порядок хорошо отображается в геометрических структурах, а количественные отношения описываются формулами.

«Система» — слово греческое, буквально означает целое, составленное из частей. В другом значении это порядок, определенный планомерным, правильным расположением частей и их взаимосвязями. Термин «системный подход» охватывает группу методов, с помощью которых реальный объект описывается как совокупность взаимодействующих компонентов. Эти методы развиваются в рамках отдельных научных дисциплин, междисциплинарных синтезов и общенаучных концепций. Применение системного подхода в психологии стимулируется также успехом частных системных теорий в других областях знания, развитием кибернетики и общественных концепций. Системный подход является своего рода реакцией на бурный и длительный процесс дифференциации в науке. Но это не означает, что системный подход синоним интеграции. Системный подход — единство интеграции и дифференциации при доминировании тенденции объединения.

Ресурсный подход и регуляция стресса

Одно из современных направлений развития теории психологического стресса связано с разработкой концепции о роли ресурсов личности в возникновении и развитии этого психического состояния.

Ресурсный подход в целях изучения особенностей психической активности человека был разработан J. D. Brown и Е. С. Poulton и в последующем усовершенствован и развит М. J. Posner и S. J. Boies, D. A. Norman и D. J. Bobrow, S. E. Jackson и R. S. Schuler и другими исследователями. Данный подход наиболее интенсивно разрабатывается применительно к изучению процессов приема и преобразовния информации, особенно при совмещенной деятельности человека. Постулируется, что система обработки информации в каждый момент времени располагается изменяющимися, но ограниченными ресурсами. Эти средства распределяются для выполнения совмещенных задач. Интерес к так называемым ресурсоподобным свойствам связан, во-первых, с ограниченностью средств обработки информации, которыми располагает человек в каждый данный момент времени, и, во-вторых, с возможностями гибкого распределения и перераспределения человеком этих средств между разными этапами, стадиями, каналами, уровнями в ходе преобразования информации.

Наиболее отчетливо эти свойства проявляются при выполнении совмещенных действий, то есть при предъявлении максимальных требований к процессам преобразования информации. Традиционно эффективность выполнения человеком совмещенных задач объяснялась с помощью структурных промежуточных переменных, то есть влиянием степени схожести или различия структурных элементов, необходимых для реализации информационных процессов. Однако в исследованиях было показано, что одни и те же средства могут распределяться человеком между разными действиями. Ограниченность концепции гипотетических структурных переменных и их роли в объяснении информационных процессов при решении совмещенных задач определила необходимость допустить наличие еще одной гипотетической промежуточной переменной, а именно ресурсов. Следует различать объективно наблюдаемые и регистрируемые ресурсоподобные свойства процессов преобразования информации и ресурсы как гипотетическую переменную, вводимую для объяснения этих свойств.

Для обозначения данной переменной использовались различные термины: внимание, мощность, усилие и, наконец, ресурсы. Вопрос о том, что скрывается за гипотетической переменной «ресурсы», какой ее онтологический статус является центральным с теоретической точки зрения. Первый вариант ответа на этот вопрос имплицитно подразумевает, что за понятием «ресурсы» скрывается вполне определенное объективно регистрируемое материальное явление. Например, в качестве ресурса может выступать активирующая функция ретикулярной формации, изменение кровотока или процессы метаболизма гликопротеина в мозгу.

Другой вариант ответа связан с пониманием ресурсов как именно теоретического конструкта, отражающее некоторое системное (то есть идеальное) качество, присущее системе обработки информации и характеризующее ее свойство ограниченности и распределяемости средств обработки информации. Выделение этого объективно существующего, хотя и идеального качества позволяет подойти к принципиальной возможности оценивать количественную меру «вовлечения» различных средств обработки информации в решаемую задачу (задачи), то есть определять информационную загрузку человека. Тем самым становится принципиально возможным оценить и не использованные ресурсы, то есть резервы обработки информации.

Согласно третьему варианту под ресурсами стали понимать ресурсы регуляции. Ресурсы психической регуляции операторской деятельности есть некоторый функциональный потенциал, обеспечивающий устойчивый уровень выполнения выходных показателей в течение определенного времени. Если рассматривать психическую регуляцию как систему, то ресурсы регуляции имеются у каждого из выделяемых компонентов, образующих эту систему.

Ресурсы как системное качество не могут рассматриваться вне структурных элементов информационных процессов. Структурный анализ процессов преобразования информации должен предшествовать анализу их ресурсоподобных свойств, так как их структура определяет содержательную характеристику ресурсов.

Выдвигая идею множественности ресурсов на основании изучения процессов регуляции совмещенной деятельности и развивая идеи D. Kahneman и D. А. Norman и D. J. Bobrow о распределении ресурсов, D. Navon и D. Gopher сформулировали ряд постулатов концепции человеческих ресурсов:

* «человеческая система» в любой момент обладает определенным количеством возможностей по преобразованию информации, которые называются ресурсами;

* деятельность характеризуется количеством использованных ресурсов и эффективностью их применения;

* для конкретного человека в определенный момент трудовая задача определяется рядом параметров информации (качество и количество стимулов, кодирование, размещение и т. п.) и человека (профессиональные способности, сложность, значимость и т. п.), соотношение которых обусловливает ресурсообеспеченность деятельности;

* функция деятельности характеризуется соотношением качества рабочей информации (как результата сопоставления условий выполнения задачи и возможностей субъекта) и величиной ресурсов.

Таким образом, концепция проявления человеческих ресурсов в деятельности основана на том положении, что человек использует все возможности для правильного распределения своих ограниченных ресурсов. Эффективность использования этих ресурсов при выполнении трудовой задачи зависит от параметров, характеризующих как саму задачу, так и ее исполнителя. Использование этой концепции показало, что система обработки информации человеком (как познавательные, так и активационные процессы) включает в себя несколько механизмов активации ресурсов, каждый из которых имеет свои собственные возможности, которые в любой момент могут распределяться между несколькими процессами.

Проблема психологического стресса с позиции ресурсного подхода нашла отражение в ресурсной модели стресса, согласно которой стресс возникает в результате реальной или воображаемой потери части ресурсов, которые включают поведенческую активность, соматические и психические возможности, личностные характеристики, вегетативные и обменные процессы. В исследовании P. A. Hancock отмечается, что возможности ресурса внимания оператора связаны с «психологической адаптивностью» человека к стрессу. Аналогичная мысль о соотношении стресса и ресурсов проводится A. W. Gaillard, который утверждает, что стресс (как и умственная нагрузка) отражает характер отношения между требованиями среды или деятельности и величиной ресурсов для их удовлетворения.

В ресурсной модели стресса привлекательной является принципиальная возможность оценить стресс через категорию потери, расхода ресурсов. Однако, остается неясным, в какой степени различия в стрессогенных ситуациях отражаются на составе и количестве востребованных ресурсов, как на этом процессе сказывается исходное значение ресурса, имеются ли все же эффекты перераспределения ресурсов и в чем они заключаются.

Следует отметить, что данная модель стресса получила концептуальное освещение только к экстремальным условиям социальных процессов. Представляет интерес, в какой степени информационная экстремальность может быть раскрыта через категорию человеческих ресурсов. Следует отметить, что в настоящее время проблема когнитивных ресурсов привлекает к себе все большее внимание.

Р. Хокки и П. Хамильтон на основании анализа данных литературы и результатов собственных исследований высказали ряд предположений о тех процессах, которые, возможно, лежат в основе развития стрессового состояния.

* Когнитивная система обладает определенными возможностями по переработке информации (ресурсами); прямое соответствие этих ресурсов структурам ЦНС не обязательно.

* Ресурсы определяют скоростные характеристики системы, а также возможность доступа к тем или иным стимулам.

* Система имеет также некоторый высший орган управления общими ресурсами.

* Этот орган контролирует и управляет ресурсами, перераспределяя их между отдельными частями системы.

* Процесс «подключения» необходимых ресурсов к выполнению деятельности может осуществляется автоматически.

* Система может характеризоваться одним или несколькими состояниями.

* У каждого человека есть определенное «базовое» состояние, — его можно считать типичным для данной личности; все фоновые показатели, характеризующие это состояние, остаются достаточно стабильными на протяжении длительного времени.

* Состояния меняются под воздействием внешних условий (стрессоров).

* При стрессе не происходит серьезных нарушений в работе всей системы в целом, однако некоторые процессы протекают легче, другие же затруднены.

* Существует механизм «настройки» на оптимальное состояние для выполнения того или иного задания; выбор оптимального состояния может осуществляется автоматически, тогда как поддержка выбранного условия невозможна без специального усилия.

При анализе положений ресурсной теории стресса возникают вопросы о сущности процессов расхода ресурсов (как это происходит и в чем выражается), о специфичности ресурсов, об индивидуальных различиях в интенсивности расхода в однотипной ситуации, об изменении расхода ресурса в различных ситуациях и т. п. Ответы на подобные вопросы можно искать, в частности, в развитии и использовании представлений о «поверхностной» и «глобальной» адаптационной энергии. Предположение о существовании двух мобилизационных уровней адаптации поддерживается многими исследователями. Эта адаптационная энергия, на наш взгляд, представляет собой часть наличного ресурса индивида (энергетического, личностного, поведенческого), который оперативно мобилизуется на обеспечение требований стрессогенной ситуации. Данная часть ресурсов человека может рассматриваться как его скрытый и актуализируемый в конкретной ситуации резерв, способный компенсировать эффекты неблагоприятного воздействия внешних факторов среды (ситуации) и субъективной сложности оценочных процессов.

Выдвинутая гипотеза о соотношении категорий адаптационных ресурсов и резервов нуждается в экспериментальном подтверждении, однако в концептуальном плане она созвучна зарубежным идеям о разных уровнях регуляции функциональных состояний.

Проблема функциональных резервов достаточно освещена в работах по физиологии — и психологии спорта. В психологии изучение резервов человеческой психики проводится на моделях поведенческой активности и в целях, главным образом, регуляции психических состояний. В психологии труда функциональные резервы психики изучались на моделях организации внимания при выполнении сложной операторской деятельности в реальных условиях и при обучении на тренажерах. Однако, как фактор регуляции психологического стресса и мера его развития (мобилизационного ресурса) проблема функциональных резервов еще не получила своего развития.

Итак, проблема психологических ресурсов и функциональных резервов психики является одним из основных направлений исследований в контексте изучения механизмов регуляции психологического (информационного) стресса человека-оператора. В связи с тем, что в ряде работ было показано, что существует множество ресурсов обработки информации, экспериментальное изучение феноменов психологического стресса человека в условиях его информационного взаимодействия с техникой должно предусматривать разработку и использование разнообразных моделей стрессогенных факторов, строгий учет «дозировки» их воздействия, варьирование степенью объективной сложности, модальностью, семантическим «напоминанием» операционных задач, возможность изучения стилей поведения и способов решения этих задач.

Определение стресса, стрессоров, стрессовой реакции и дистресса

В «Словаре физиологических терминов» (1987) отсутствует определение термина «стресс», но с помощью синонимов описывается понятие «эмоционального стресса»: напряжение, психологический стресс, нервно-психическая, эмоциональная напряженность, психофизиологический стресс. Кроме этого, в литературе встречаются и такие термины: физический, психоэмоциональный, информационный стрессы. В словаре подчеркивается, что прилагательное «эмоциональный» указывает на особую роль эмоций в генезе стресса. Эмоциональный стресс, по мнению автора, — это состояние тревоги, конфликта, эмоционального расстройства и т. д. — такие эмоциональные состояния, которые развиваются у человека, когда он сталкивается с реальными психологически трудными ситуациями либо считает их неразрешимыми.

Иначе говоря, стресс по этому определению есть эмоция или вызываемое отрицательной эмоцией состояние в неблагоприятных условиях. Очевидно, что здесь перепутаны причина и следствие. Во-первых, стресс — это самостоятельный психофизиологический процесс, обеспечивающий определенный уровень активности организма. Эмоции тревоги, напряжения вторичны по отношению к нему. Во-вторых, стресс не всегда вреден. Но обратимся к Г. Селье [1979], который и ввел это понятие.

Селье разделял «стресс» и «дистресс». Стресс полезен, ведет к адаптации, дистресс вреден и ведет к различным психосоматическим заболеваниям. Определение, данное в словаре, отражает реальное положение дел: практически все результаты экспериментальных и клинических наблюдений — это последствия дистресса. Селье понимал стресс как синоним физического или психологического давления, нажима и напряжения, а дистресс — горе, несчастье, недомогание, истощение, нужда. По Селье, стресс может быть приятным и неприятным, дистресс — только неприятным, болезненным. Таким образом, произошла подмена понятий. В этом не было бы ничего страшного, если бы изменение понятий не привело к изменению мышления исследователей, методологии и стратегии исследований, представлений о роли и значении самого стресса, о взаимоотношениях стресса, эмоций и функциональных состояний. Понять это важно и потому, что стресс — это генетически закрепленные комплексы реакций, имеющих адаптивное значение из-за опережающего включения механизмов, подготавливающих организм к той или иной реакции еще до осознания стрессора.

Остается неясным, есть ли различия и в чем при использовании терминов психоэмоциональный, эмоциональный, психологический и физический стресс. Как писал Селье, если мы хотим избежать вредных последствий изменения уровня стресса и одновременно не лишать себя аромата и вкуса жизни, нам следует знать природу и роль стресса.

В 1936 г., изучая болезни адаптации, Г. Селье пришел к выводу о существовании «общего адаптационного синдрома», ведущую роль в котором играл стресс и который подготавливал организм к встрече с изменяющимися условиями среды. Он определил стресс как неспецифический ответ организма на любое предъявленное ему требование. В этом определении важно раскрыть понятие «неспецифический». Все стрессоры строго специфичны (будь они психологическими, физиологическими или физическими). В то же время все эти стрессоры имеют и нечто общее, неспецифическое — требование приспособиться к новым условиям. Это вынуждает организм адаптироваться к возникшей необычной ситуации. Неспецифические требования, предъявляемые воздействием как таковым, — это и есть сущность стресса, как говорил Селье.

Еще труднее для однозначного понимания психологические определения, когда стресс рассматривают как часть динамической системы взаимодействия среды и личности, где физиологические реакции определяются психологическим воздействием на личность. А последняя уже управляет реакциями человека в стрессовой ситуации. Иногда встречаются даже выражения типа «психологические механизмы». Многочисленные данные нейронаук показывают, что есть мозговые механизмы (нейронные), функционирование которых лежит в основе психологических закономерностей. Здесь необходимо еще раз подчеркнуть, что стрессовые механизмы чаше всего включаются без участия сознания.

Трудности определения стресса упираются и в неоднозначность понимания того, какие требования к организму можно назвать стрессовыми. Мы уже упоминали точку зрения Селье, который считает стресс частью нашего повседневного опыта: умственные или физические усилия, эмоциональное возбуждение, утомление, боль. Иначе говоря, любые требования к организму — это стресс. Целый ряд авторов с этим не согласны. Так, существует точка зрения, что стресс как неспецифическая реакция возникает при действии чрезвычайного по силе раздражителя на организм. Некоторые рассматривают стресс как генерализованную реакцию напряжения в связи с действием угрожающих организму факторов, требующих интенсивной мобилизации адаптогенных механизмов, со значительным превышением диапазона повседневных колебаний. Другие относят к стрессам только такие реакции, для которых характерно перенапряжение психологических и адаптационных механизмов. Кажется, что такие крайние точки зрения присущи экспериментаторам, для которых критерием служат явные морфофункциональные изменения висцеральных органов или психические нарушения, больше подходящие для дистресса или вызванной им патологии.

Те или иные психические и психосоматические нарушения, возникающие у человека, зависят от природы действующего стрессора, его силы и продолжительности действия, а также от стрессореактивности самого организма. Стрессореактивность — генетически детерминированная особенность нейроэндокринных механизмов реагировать на действие стрессоров.

Термин «стресс», предложенный медиками, казалось бы, не встраивается в. систему психологических знаний. Однако если рассмотреть динамику изменения стрессового состояния под действием различных по силе стрессоров, то оказывается, что кривая, описывающая эти изменения, полностью совпадает с изменением уровня бодрствования. Известно, что поведение человека тем эффективней, чем ближе его уровень бодрствования к некоторому оптимальному уровню. При более высоких значениях готовность субъекта к действию и его поведение все больше дезорганизуется. При низких значениях эта готовность к действию снижается и может приводить к засыпанию. А если учесть данные биоритмологии о суточных изменениях содержания некоторых гормонов, то становится ясным, что нейроэндокринные механизмы, контролирующие определенный уровень стресса, и определяют тот или иной уровень бодрствования. Существует прямая зависимость: чем ни же уровень стресса, тем ниже уровень бодрствовав и наоборот.

Разнобой мнений, касающихся терминологии, делает важным вопрос о выявлении объективных критериев стресса. Считается, что основными критериями возникновения стрессовой реакции должны быть объективные, значимые изменения ритмограммы сердца, индекса Баевского, устойчивое изменение тонического компонента кожно-гальванической реакции и появление в крови повышенных доз катехоламинов, превышение в крови кортизола. Обычно считают, что катехоламины мозга, выступая в роли нейрогормонов (локальных гормонов мозга), выполняют инициирующую роль в дальнейшем развитии стрессовой реакции. Адреналин и норадреналин усиливают выделение релизинг-факторов в гипоталамусе. А это ведет, в свою очередь, к усилению продукции аденокортикотропного гормона (АКТГ) и т. д.

Предлагаемые критерии позволяют констатировать начало стрессовой реакции в ее первой (по Селье) фазе — фазе напряжения, когда на работу этих стрессовых механизмов не накладывается патология или истощение исполнительных механизмов.

Для более поздних фаз развития стрессовой реакции, когда организм находится на грани нормы и патологии (пограничные состояния), подходят разработанные рядом авторов системы групповых признаков:

1. Клинические — личная и реактивная тревожность, снижение эмоциональной стабильности.

2. Психологические — снижение самооценки, уровня социальной адаптированное и фрустрационной толерантности.

3. Физиологические — преобладание тонуса симпатической нервной системы над парасимпатической, изменение гемодинамики.

4. Эндокринные — повышение активности снмпатико-адреналовой и гипоталамо-гипофизарно-надпочечни-ковой систем.

5. Метаболические — повышение в крови транспортных форм жира, сдвиг липопротеидного спектра в сторону атерогенных фракций.

Таким образом, рассматривая существующие в литературе определения стресса следует считать, что термином стресс определяется не реакция, а состояние гомеостаза, обеспечивающее нужную активность человека в определенных условиях среды. Стрессовая реакция — изменение уровня активности под влиянием тех или иных стрессоров. Дистресс — такое перенапряжение работы нейроэндокринных механизмов, которое вызывает нарушение деятельности (функциональные пли морфологические) различных структур организма, приводя к развитию пограничных состояний и психосоматических заболеваний.

Г. Селье выделяет три основные стадии развития стресса.

Первая стадия — аларм-стадия, или стадия тревоги, когда происходит мобилизация адаптационных ресурсов организма. На этой стадии человек находится в состоянии напряженности и настороженности. Это своего рода подготовка к следующему этапу, поэтому иногда первая стадия называется «предстартовой готовностью». Физически и психологически человек чувствует себя очень хорошо, пребывает в приподнятом настроении. На этой фазе часто проходят заболевания, которые относятся к разряду так называемых «психосоматических»: гастриты, колиты, язвы желудка, мигрени, аллергии и т.п. Правда, к третьей стадии они возвращаются с утроенной силой. Это — хорошо известный феномен: во времена Великой Отечественной войны люди чрезвычайно редко болели — настолько они были внутренне мобилизованы, зато после окончания войны заболевания так и посыпались на них. Аналогичный пример можно привести и из нашей действительности. В 1992 — 1993 гг., когда наше общество было стрессировано чрезвычайно быстрыми социальными, экономическими и политическими переменами, больницы и поликлиники опустели. Объясняется это тем, что люди вынуждены были мобилизовать все имеющиеся в их распоряжении адаптационные ресурсы, запас которых не безграничен, на выживание в сложных условиях.

Если стрессогенный фактор слишком силен или продолжает свое действие, наступает следующая фаза — стадия резистентности, или сопротивления. На этой стадии осуществляется сбалансированное расходование адаптационных возможностей. Человек развивает оптимальную энергию, приспособляясь к изменяющимся обстоятельствам. Чувствует себя он вполне сносно, хотя уже без душевного подъема, характерного для первой фазы. Он как бы «вработался» и готов к более или менее длительному усилию по преодолению трудностей. Однако иногда чувствуется, накопившаяся усталость. Если же стрессор продолжает действовать еще дольше, наступает третья стадия — стадия истощения. На стадии истощения энергия исчерпана, физиологическая и психологическая защиты оказываются сломленными. Человек не имеет больше возможности защищаться. В отличие от первой стадии, когда стрессовое состояние организма ведет к раскрытию адаптационных резервов и ресурсов состояние третьей стадии больше похоже на «призыв о помощи», которая может прийти только извне — либо в виде поддержки, либо в виде устранения стрессора.

До сих пор мы говорили о том, что представляют собой стрессы в общем. Травматический стресс — особая форма общей стрессовой реакции. Когда стресс перегружает психологические, физиологические, адаптационные возможности человека и разрушает защиту, он становится травматическим, т.е. вызывает психологическую тревогу. Далеко не каждое событие способно вызвать травматический стресс. Психологическая травма возможна, если:

— происшедшее событие осознаваемо, т.е. человек знает, что с ним произошло и из-за чего у него ухудшилось психологическое состояние;

— пережитое разрушает привычный образ жизни.

Травматический стресс — это переживание особого рода, результат особого взаимодействия человека и окружающего мира. Это нормальная реакция на ненормальные обстоятельства. Последнее замечание чрезвычайно важно, так как дети, да и взрослые, пережившие травматический стресс, иногда могут казаться ненормальными, или сумасшедшими, хотя на самом деле таковыми не являются.

Посттравматические стрессовые нарушения

В Международной классификации психических нарушений, травматический стресс определяется как комплекс реакций, когда:

1. Травматическое событие упорно переживается вновь и вновь. Это может происходить в различных формах:

Повторяющиеся и насильственно прорывающиеся, внедряющиеся в сознание воспоминания о событии, включая образы, мысли или представления.

Проиллюстрировать это явление можно на примере следующего задания: испытуемому предлагается не думать о желтой обезьяне. Однако как бы человек ни пытался выбросить мысль из головы, она обязательно найдет лазейку. Одна из моих испытуемых решила, что представит себе место, где желтой обезьяны не может быть по определению. И выбрала Антарктиду. И вот сидит она себе и представляет льды, торосы, айсберги и т.п. Потом вдруг замечает, что на льдине виднеется что-то желтенькое, и думает: «А не желтая ли это обезьяна?» После чего выясняется, что это и вправду — она!

Так же и с травматическим событием — человек всеми силами стремится забыть о нем, но оно всегда найдет лазейку, чтобы напомнить о себе.

К этой же группе симптомов относятся повторяющиеся детские игры, в которых отражаются элементы травматического события.

Ни для кого не секрет, что дети в своих играх всегда выражают то, что их особенно взволнованно. Так, дети играют во врачей, кондукторов, в похороны и т.п. Здесь же имеется в виду несколько особый вед игры, когда дети однообразно, монотонно повторяют один и тот же сюжет игры, не внося туда никаких изменений, никакого развития. В таких играх, как правило, отсутствуют катартические элементы, т.е. дети, проиграв определенные сюжеты, не испытывают облегчения. Я многократно наблюдала такие игры после землетрясения и Армении, когда дети по 50 раз в день играли в землетрясение, в нахождение мертвых тел, в похороны и т.п., доводя родителей до умопомрачения, так как те, в свою очередь, мечтали поскорее забыть эти кошмарные события.

Повторяющиеся кошмарные сны о событии

У детей могут быть сны, на первый взгляд непонятные, но вызывающие ужас. Ребенок может не понимать, что во сне каким-то образом отражена катастрофа, тогда как постороннему взрослому человеку это очевидно. Например, девочке в Армении снился один и тот же сон, в котором к ней является Дева Мария и выводит всю семью на крышу гаража. Понятно, что таким образом во сне отражалась стратегия спасения и Дева Мария выступала в роли спасателя.

Действия или чувства, соответствующие переживаемым во время травмы.

Сюда относятся иллюзии, галлюцинации и так называемые «вспышки воспоминаний», когда перед мысленным взором, как в кино, проходят эпизоды травматического события, порой еще ярче и отчетливей, чем это было в действительности. Причем не важно, возникают эти явления наяву, или в просоночном состоянии, или же при интоксикации (например, под воздействием алкоголя или лекарств).

Вскоре после знаменитого болгаро-румынского землетрясения мне пришлось обедать с болгарами в гостинице «Орленок». Ресторан представлял собой большое помещение с огромными окнами, которые были не очень хорошо закреплены. Поэтому, когда началась гроза, при первом ударе грома они задребезжали. Что тут случилось с моими друзьями! Они смертельно побледнели, побросали еду на пол и, роняя по пути столы, бросились к выходу. Где-то на половине пути они спохватились, побежали назад, подхватили меня и, несмотря на отчаянное сопротивление, повлекли к выходу, объясняя, что спасут меня даже против моей воли.

Должно было пройти длительное время, чтобы они пришли в себя, осознав, что никакого землетрясения не было и в помине. Но еще долго их била дрожь.

Интенсивные негативные переживания при столкновении с чем-то, напоминающем (символизирующим) травматическое событие.

1. Физиологическая реактивность, если что-то напоминает или символизирует травматическое событие: спазмы в желудке, головные боли, и др. Так, если девочку изнасиловали в лифте, ее каждый раз бросает в пот, когда она туда входит.

2. Упорно избегается все, что может быть связано с травмой: мысли или разговоры, действия, места или люди, напоминающие о травме (вышеупомянутая девочка стала избегать пользоваться лифтом).

3. Появляется неспособность вспомнить важные эпизоды травмы, т.е. человек не может вспомнить некоторые эпизоды из того, что с ним происходило.

4. Выражено снижение интереса к тому, что раньше занимало, человек становится равнодушным ко всему, его ничто не увлекает.

5. Появляется чувство отстраненности и отчужденности от других, ощущение одиночества.

6. Притупленность эмоций — неспособность переживать сильные чувства (любовь, ненависть и др.)

7. Появляется чувство укороченного будущего, т.е. короткая жизненная перспектива, когда человек планирует свою жизнь на очень небольшое время. Ребенок не может представить себе, что у него будет долгая жизнь, семья, карьера, дети и т.д. Работая с детьми из различных регионов нашей страны, я увидела, что многие из них ожидают скорого конца света. В зависимости от особенностей региона одни убеждены, что взорвутся резервуары с хлором, у которых истек срок годности, другие ждут радиационного заражения или геноцида. Многие дети, живущие в зараженной зоне, убеждены, что скоро должны умереть.

Появляются упорные симптомы ниже перечисленной группы:

Проблемы со сном (бессонница или прерывистый сон).

Человека посещают ночные кошмары, есть основания считать, что он сам невольно противится засыпанию и именно в этом причина его бессонницы: человек боится заснуть и вновь увидеть этот сон. Регулярное недосыпание, приводящее к крайнему нервному истощению, дополняет картину травматического стресса. Бессонница также бывает вызвана высоким уровнем тревожности, неспособностью расслабиться, а также непреходящим чувством физической или душевной боли.

Сон вообще относится к таким проявлениям, которые нарушаются в первую очередь при малейшем психологическом неблагополучии.

Раздражительность ила вспышка гнева.

Человек становится конфликтным, со всеми ссорится, часто предпочитает решать споры, применяя насилие. Даже когда человек хочет контролировать свое поведение, у него ничего не получается. Один девятилетний мальчик мне признался, что теперь он стал «сумасшедшим»: «Иногда мне кажется, что я могу убить того, кто на меня сердит».

Нарушение памяти и концентрации внимания.

Человек испытывает трудности, когда требуется сосредоточиться или что-то вспомнить. В некоторые моменты концентрация внимания может быть великолепной, но стоит появиться какому-либо стрессовому фактору, как человек теряет способность сосредоточиться. У детей это нарушение порой достигает такой выраженности, что их успехи в обучении сильно ухудшаются. Отличники становятся двоечниками, очень болезненно переживая это.

Человек пристально следит за всем, что происходит вокруг, словно ему угрожает постоянная опасность. Но это опасность не только внешняя, но и внутренняя — она состоит в том, что нежелательные травматические впечатления, обладающие разрушительной силой, прорвутся в сознание. Часто сверхбдительность проявляется в виде постоянного физического напряжения. Человек напряжен, подтянут, словно готов в любой момент отразить внешнюю или внутреннюю угрозу.

Это физическое напряжение, которое не позволяет расслабиться и отдохнуть, может создать немало проблем. Во-первых, поддержание такого высокого уровня бдительности требует постоянного внимания и огромных затрат энергии. Во-вторых, человеку начинает казаться, что это и есть его основная проблема. И как только напряжение удастся уменьшить и расслабиться, все будет хорошо.

На самом деле хорошо не будет. Мне пришлось работать с молодой девушкой, у которой погибли мать и два брата. Она жаловалась, что ей никогда не удается расслабиться. Поэтому она решила найти гипнотизера, чтобы тот ее расслабил. Наконец ей это удалось. Она смогла расслабиться, но в тот, же вечер у нее начались сильнейшие приступы, напоминающие эпилептические припадки. Она рассказывала, что в этот самый момент ей показалось, что на нее нахлынули ужасные воспоминания и погребли ее под собой. Она потеряла сознание, как бы отключилась, так как воспоминания были ужасны.

Из этого примера, очевидно, что физическое напряжение может выполнять защитную функцию — защищает наше сознание, и нельзя убирать психологическую защиту, пока не уменьшилась интенсивность переживаний. Когда же это произойдет, физическое напряжение уйдет само.

При малейшем шуме, стуке и т.п. человек вздрагивает, бросается бежать, громко кричит и т.д. Такое преувеличенное реагирование привело к новым жертвам после землетрясения. Тогда за самым сильным толчком следовали другие, более слабые и не опасные. Но люди, почувствовав толчки, выбрасывались из окон, разбиваясь насмерть.

Когда мы говорим, что тот или иной человек страдает посттравматическими нарушениями, что мы имеем ввиду? Прежде всего, то, что человек пережил травмирующее событие, т.е. с ним произошло что-то ужасное и у него есть некоторые из перечисленных симптомов. Но мы должны учитывать, что такое событие — лишь часть общей картины, внешнее обстоятельство, которое сыграло свою роль в болезненном процессе. Другая сторона посттравматического стресса относится к внутреннему миру личности и связана с реакцией человека на пережитые им события. Все мы реагируем по-разному: трагическое происшествие может нанести травму одному и почти не затронет психику другого. Очень важно также, в какой момент происходит событие: один и тот же человек в разное время и в разном возрасте может реагировать по-разному.

Итак, человек пережил одно или несколько травмирующих событий, которые глубоко затронули его психику. Эти события резко отличались от всего предыдущего опыта и причинили настолько сильные страдания, что человек отвечал на них бурной отрицательной реакцией. Нормальная психика в такой ситуации, естественно, стремится смягчить дискомфорт: человек коренным образом меняет свое отношение к окружающему миру, стараясь сделать свою жизнь хоть немного легче, а это, в свою очередь, вызывает психическое напряжение.

Когда же у человека нет возможности разрядить возникшее внутреннее напряжение, его тело, его психика находят способ «сжиться» с ним, приспособиться к нему. Так же человек приспосабливается к своей болезни — бережет больную руку, не наступает на больную ногу. Его походка становится не совсем естественной, появляется хромота. Как хромота является симптомом, что человек приспособился к своей больной ноге, так и симптомы травматического стресса, которые иногда выглядят как психическое отклонение, на самом деле не что иное, как способы поведения, связанные с пережитыми событиями.

Механизмы возникновения посттравматического стресса

Если представить личность человека в виде концентрических кругов, то в самом центре располагается ядро «Я», или самотождественность. Это то, благодаря чему при самых разнообразных обстоятельствах и изменениях мы остаемся самими собой. Следующий круг — это схема тела, самым тесным образом связанная с ядром «Я» и также составляющая одну из базовых характеристик личности.

Схема тела у человека начинает формироваться чрезвычайно рано и играет важную роль в дальнейшей жизни. Она включает в себя и образ своего тела, и его ощущение, и оценку. Все это начинает возникать у младенца вместе с родительскими прикосновениями. Ребенок, к которому не прикасались, которого не гладили и не ласкали, как это бывает иногда у детей в доме малютки, впоследствии может иметь серьезные психологические нарушения, называемые «госпитальным синдромом». Так, они не могут выражать своих чувств, их эмоциональная сфера обеднена, они не понимают, не чувствуют других людей.

Надо отметить, что образ тела и его восприятие редко бывают связаны с реальными параметрами. Красивый человек может видеть себя и чувствовать уродливым, а не слишком-то красивый считать, что он — вполне. Особенно важно, что и отношение окружающих зависит от того, каким человек себя видит.

Люди с гармоничной схемой тела чрезвычайно привлекательны. У них гармоничная жестикуляция, они в ладах со своим телом, и оно слушается хозяина. Такие люди, как правило, фотогеничны. Причем не имеет никакого значения рост, вес, размер ушей и т.п. Человек же с нарушенной схемой тела угловат, неловок, видит свою внешность хуже, чем она есть на самом деле.

Чем дальше концентрические круги от центра, тем более поверхностным и изменяемым личностным слоям они соответствуют. Так, одним из самых дальних кругов могут быть межличностные и социальные взаимодействия. Самый внешний круг — это психологические защиты. Также как кожа, они защищают наше тело от проникновения инородных тел.

Наносимая психологическая травма проникает в один из слоев, разрушая психологические защиты, пробивает брешь в них. Чем сильнее травма, тем более глубинные личностные слои она затрагивает и тем более тяжелые и длительные последствия вызывает.

Самый глубокий слой — ядро «Я», как правило, остается не затронутым. Но иногда травма, пережитая в раннем возрасте, особенно если это касается сексуального насилия, проникает очень глубоко, нарушая схему тела — одну из базовых составляющих образа «Я». В этом случае возможны настолько тяжелые последствия, что возникает опасность психического заболевания.

Психологическую травму можно сравнить с занозой. Так же как заноза нарушает поверхностный защищающий слой кожи, так и травма нарушает целостность психологических защит. Что человек может сделать с занозой? Взяв иголочку, попытаться ее вынугь. Это больно, неприятно и требует определенного мужества. Поэтому возможен другой путь — попытаться залечить кожный покров, не трогая занозу. Это менее болезненно, но проблема не решается, заноза осталась в теле.

Та же стратегия применима и к психологической травме. В одном случае человек может проработать травматическое переживание, принять его, сделав частью своей биографии, и постараться вынести из этого, пусть и печального, опыта личностное знание. Этот путь очень сложен и болезнен, но дает очень хороший результат. Но если занозу можно вытащить, то с психологической травмой это проделать практически невозможно. Когда-то полученная, она навсегда сохраняется в памяти, становится фактом жизненного пути. И даже если это произошло так давно, что человек об этом не помнит, все равно остается след эмоционально — значимых воспоминаний.

Между тем, получивший травму человек часто пытается сделать с ней то же, что и с занозой — что-то такое, чтобы все было как прежде. Тогда он говорит себе: «Я стараюсь забыть то, что со мной произошло», «Мне надо взять себя в руки», «Мне надо успокоиться, отвлечься, и тогда все забудется». То есть сделать так, чтобы травма перестала причинять душевную боль, избавиться от болезненных впечатлений, не меняя ничего в себе. По сути дела человек как бы отделяет от себя свои болезненные переживания, инкапсулирует их, как бы помещая в «контейнер». Это сходно с тем, как человек складывает в запирающийся дальний ящик стола письма от любимого человека, с которым он давно расстался. Он не хочет, да и не может их выбросить, так как это его прошлое, его жизнь. С другой стороны, они ранят его, напоминая, может, не о самых счастливых моментах переживаний. Поэтому он прячет их очень далеко, да еще и запирает, убеждая себя, что ему удалось справиться со своими чувствами и забыть. Но каждый раз, когда он натыкается на старые письма, боль возвращается снова.

Так же функционирует и «контейнер». «Контейнер» — это психологическое образование, обеспечивающее психологическую защиту от внедрения в сознание травматических впечатлений. В «контейнер» заключены травматические переживания чрезвычайно негативные, я бы даже сказала, разрушительные: гнев, вина, страх и др. Эти чувства энергетически заряжены очень сильно. Поэтому внутри «контейнера», как джин в бутылке, заключена агрессивная энергия, которая не нашла своего выхода в момент переживания травмы.

Травмированный человек, переживший чрезвычайно сильные и разрушительные эмоции, больше всего на свете боится их повторения. Но эти эмоции уже возникли и «бережно» сохраняются в «контейнере», не имея свободного выхода. Если же им удается вырваться наружу, травмированный человек, как правило, теряет контроль над собой. Зная это, он вынужден предпринимать титанические усилия, чтобы «контейнер» не расконсервировался и разрушительные сверхсильные эмоции не вырвались наружу.

Личность, имеющая «контейнер», большую часть времени может казаться и себе и другим вполне благополучной и здоровой, так как на первый взгляд полученная рана зажила и как будто не напоминает о себе.

Однако любой стимул, ассоциирующийся с травматической ситуацией (запах, звук и т.д.), мгновенно оживляет все переживания, и человек вновь и вновь вынужден погружаться туда, где больше всего на свете не хотел бы оказаться. Тогда возникает то, что называется «неконтролируемое опорожнение контейнера» — человек ощущает, что захлестнут чувствами, и для окружающих выглядит в этот момент как сумасшедший. Его, что называется, «несет». Иногда в эти моменты он может совершать непоправимые поступки, о которых будет сожалеть в дальнейшем.

Такие состояния кажутся пугающими не только для окружающих, но и для самого человека. Он думает, что сошел с ума. Если это случается с ребенком, родители ведут его к психиатру, который находит ребенка вполне нормальным, прописывает какие-нибудь успокоительные, а через некоторое время все повторяется вновь.

Поэтому человек вынужден защищать свой «контейнер» от того, чтобы случайно не наткнуться на соответствующий стимул, — он вынужден постоянно быть внимательным и избегать всего, что может напомнить травматическую ситуацию. Это очень утомительно и требует больших затрат энергии. Это и есть та самая «сверхбдительность», о которой говорилось выше.

Естественно, что человек, тем более ребенок, не может быть внимательным ко всему на свете. Как известно, объем нашего внимания очень ограничен. Поэтому ребенок, переживший травму, становится рассеянным, у него ухудшается память, внимание на уроке, а отсюда — ухудшение учебы, снижение оценок.

Ребенок сам это замечает и с грустью сообщает психологу: «Я теперь уже, наверное, никогда не смогу учиться хорошо. У меня просто не получится». А уж если его ругают и упрекают за это, он переживает вдвойне, не имея возможности самому что-либо изменить. Поэтому-то так важно понимание учителями и родителями того, что происходит с ребенком, и желание, а главное — знание, как ему можно помочь.

Поддержание «контейнера» со временем требует все больше и больше сил, и в конце концов может получиться так, что вся энергия человека начнет уходить на это, истощая его. Отсюда переутомление, бессонница, раздражительность, нарушения внимания, памяти и др. Человек истощается в борьбе с самим собой.

«Контейнеры» имеют свойство сливаться. Так, если кто-то в детстве подвергся насилию, а впоследствии прошел войну в Афганистане, то его травматические переживания не составляют два отдельных эпизода. Они объединяются, и в итоге создается одна, но многокомпонентная, большая травма, в основе которой, например, идея о том, что все люди вокруг насильники.

Если психологическая защита «контейнера» достаточно сильна, то все эмоциональное напряжение как бы уходит внутрь, влияя на физическое здоровье. В этом случае возникают так называемые психосоматические нарушения, расстройства, т.е. болезни на «нервной почве». Поэтому люди, перенесшие психологическую травму, часто имеют проблемы с физическим здоровьем. Причем есть связь между телесными проблемами и типом травмы. Например, нарушения питания у жертв орального насилия.

В состоянии стресса у человека, как известно, повышается уровень адреналина в крови. Но есть еще одно вещество, которое выбрасывается в кровь при травматических стрессах. Это так называемые эндорфины — вещества, выполняющие роль внутренних успокоительных средств (стресс-лимитирующие системы). При долговременных или при травматических стрессах количество эндорфинов не может поддерживаться на необходимом уровне, со временем его производство истощается. Тогда человек испытывает необходимость в искусственных успокоительных средствах, таких, как алкоголь, наркотики, успокоительные таблетки и т.п. (кстати, в эту группу входит и никотин). Поэтому увеличение потребления алкоголя или выкуренных сигарет после пережитой травмы может определять начавшееся развитие посттравматического стресса. Дети в подобных случаях прямо просят у взрослых успокоительные средства.

Возникновение «контейнеров» приводит к нарушению целостности личности, и в особо тяжелых случаях может возникать так называемая «множественная личность», когда параллельно сосуществуют, как минимум, две личности, совершенно не похожие друг на друга: одна — хорошая, здоровая, другая — больная, травмированная. Это нельзя называть в полной мере раздвоением личности, но каждая из этих частей живет своей собственной жизнью и совершает свои собственные поступки, которые непонятны или не принимаются другой частью, а иногда даже пугают ее.

knowledge.allbest.ru

Опубликовано в рубрике Дети