Стрессы и их влияние на личность

Рак, стресс и личность

Чаще всего человек реагирует на стрессовые ситуации неосознанно, «по привычке», прибегая к тем способам, которые продиктованы его бессознательными Представлениями о себе, о том, каким он «должен» быть, а также какими являются и «должны быть» окружающие его люди и весь мир. Эти стереотипы поведения формируют общую жизненную позицию человека. Последнее время появляются все новые и новые доказательства того, что некоторые жизненные позиции могут иметь отношение к определенным болезням. Например, в известной книге Мейры Фридман и Рея Розенмана «Поведение по типу А и ваше сердце» описывается определенный тип поведения (жизненная позиция), который, по мнению авторов, во многом способствует возникновению заболеваний сердца. Они назвали таких вечно напряженных, бьющихся за свое место в жизни людей «личностью типа А».

Многочисленные исследования доказывают, что кроме типов личности, для которых свойственны сердечные заболевания, имеется большое количество аналогичных характеристик, соответствующих ревматоидному артриту, язве желудка, астме и воспалению мочевыводящих путей (у женщин). Помимо этого существует давнее мнение, подтвержденное достаточно большим количеством современные исследований, что онкологические больные характеризуются сходный профилей личности.

Связь эмоций и рака. История вопроса

Люди обратили внимание на связь рака с эмоциональным состоянием человека уже более двух тысяч лет тому назад. Можно даже сказать, что как раз пренебрежение этой связью является относительно новым и странным. Почти два тысячелетия тому назад, во втором веке нашей эры, римский врач Гален обратил внимание на то, что жизнерадостные женщины реже заболевают раком, чем женщины, часто находящиеся в подавленном состоянии. В 1701 году английский врач Гендрон в трактате, посвященном природе и причинам рака, указывал на его взаимосвязь с жизненными трагедиями, вызывающими сильные неприятности и горе. Вот примеры из его книги, которые до сих пор часто цитируются будущим врачам:

Когда у миссис Эмерсон скончалась дочь, она очень тяжело переживала ее смерть и вскоре заметила, что ее грудь увеличилась, а затем сделалась болезненной. В конце концов у нее обнаружили

запущенную опухоль, за короткое время охватившую большую часть груди. До этого она всегда находилась в добром здравии.

Жена помощника капитана, захваченного и брошенного в тюрьму французами, так переживала это событие, что ее грудь начала увеличиваться и вскоре была охвачена раком, настолько далеко зашедшем в своем развитии, что я оказался бессилен. До этого от нее никаких жалоб на здоровье не поступало.

В 1783 году Барроуз говорил о причинах этой болезни словами, очень напоминающими описание хронического стресса: «…неприятные переживания души, долгие годы терзающие пациента». В классической работе Нанна «Рак груди» уже прямо утверждается, что эмоциональные факторы влияют на рост опухоли. В качестве примера автор рассказывает о конкретной пациентке, «которая пережила нервный шок, вызванный смертью мужа. Вскоре после этого опухоль начала расти в размерах, и пациентка скончалась».

В 1846 году Уолтер Хайл Уолс опубликовал книгу «Природа и лечение рака», которая серьезно повлияла на медицинские представления того времени. В ней давалось достаточно полное описание всего, что тогда было известно о раке. Уолш утверждал:

Много уже было написано о влиянии душевных переживаний, внезапных изменений в жизни и мрачного характера на возникновение пораженной раком ткани. Если верить этим исследованиям, то названные факторы являются самой главной причиной этого заболевания. Часто наблюдаются факты, весьма убедительно доказывающие роль психики в возникновении болезни. Я сам не раз сталкивался с примерами, где эта связь была настолько очевидна, что. подвергать ее сомнению было бы крайне неосмотрительно.

В 1895 г. Клод Бернар издал классический труд «Экспериментальная медицина», в котором изложил свои наблюдения, очень схожие с нашими. Бернар предупреждал, что к человеку необходимо относиться как к гармоничному целому. И хотя в исследовательских целях приходится анализировать отдельные части тела, необходимо, говорил он, учитывать взаимосвязи этих частей. В другой классической работе — 4Хирургическая патология, опубликованной в 1870 г., сэр Джеймс Педжет отразил свою убежденность, что депрессия играет главную роль в возникновении рака:

Случаи, когда сразу после сильных волнений, неосуществившихся надежд или разочарований следует рост и развитие рака, настолько часты, что вряд ли приходится сомневаться в том, что душевная депрессия является серьезным фактором, способствующим развитию онкологических заболеваний.

Первое исследование связи эмоционального стресса и рака с применением статистики было проведено в 1893 году Г. Сноу. Описывая результаты своего достаточно широкого обследования в книге «Рак и процесс его развитие», Сноу пишет:

Из 250 пациенток, проходивших стационарное и амбулаторное лечение рака груди и матки в Лондонской онкологической клинике, в 43 случаях можно допустить возможность механического повреждения, предшествовавшего заболеванию. пятнадцать из этих 43 сообщили дополнительно о недавних тяжелых переживаниях.

Тридцать две других указали на тяжелую работу и нужду. У 156 пациенток заболеванию предсказывали сильные неприятности, часто очень глубокие отрицательные переживания, вроде потери близкого родственника. У 19 не удалось выяснить никаких возможных причин, предшествовавших заболеванию.

Далее Сноу заключает:

Из всех возможных причин, вызывающих различные формы рака, наиболее мощными являются невротические. Среди них самые частыедушевные переживания, за которыми следуют нужда и изнурительный труд. Названные причины оказывают серьезное влияние на развитие остальных факторов, способствующих этой болезни. Душевнобольные же и лунатики удивительно редко подвержены любым формам онкологических заболеваний.

Несмотря на то, что в конце ХIХ — начале ХХ века среди медиков, очевидно, существовало согласие во взгляда5с на связь эмоционального состояния человека и рака, при появлении возможности общей анестезии, применении новых хирургических методов и радиотерапии интерес к этой области заметно снизился. Успехи медицины в других областях еще более укрепили представление о том, что физические проблемы можно разрешать только физическими методами. Определенную роль в этом сыграло распространенное среди медиков в последнее время мнение, что тяжелый труд и лишения — это нечто неизбежное, ведь, в конце концов, если они и играют какую-то роль в возникновении рака, что может с этим поделать врач? И, наконец, вплоть до последней трети двадцатого столетия мы обладали весьма ограниченным арсеналом средств, позволяющих подойти к решению эмоциональных проблем.

При всем при том, с точки зрения истории медицины представляется весьма ироничным, что когда развитие психиатрии и психологии привело, наконец, к появлению диагностических методов, позволяющих научно исследовать связь рака с эмоциональными состояниями, и одновременно с этим были разработаны терапевтические методы, способные помочь разрешению эмоциональных трудностей, именно в этот момент медицина потеряла всякий интерес к данной проблеме как таковой. В результате возникли две отдельные области научных исследований. В работах по психологии существует огромное количество описаний эмоциональных состояний, имеющих отношение к онкологическим заболеваниям, но в них часто отсутствует указание на какой бы то ни было физиологический механизм, объясняющий эти отношения. Для медицинской же литературы характерно достаточно глубокое исследование физиологических процессов, однако, возможно, вследствие того, что медицина не учитывает психологических данных, она не способна объяснить «спонтанные» исчезновения злокачественных опухолей или существенные различия в реакциях пациентов на проводимое лечение.

Поскольку один из авторов данной книги имел медицинское образование, он был поражен, когда обнаружил в психологической литературе существенные доказательства связи эмоциональных состояний и рака и что эти психологические исследования известны очень небольшому числу врачей. Цена, которую приходится платить за узкую специализацию, столь характерную для нашего времени, очень часто состоит в том, что между представителями различных дисциплин, работающих над одной проблемой, практически не происходит никакого обмена информацией. Каждая дисциплина разрабатывает свой собственный язык, свою систему величин, свои методы передачи информации, и в результате важнейшие данные просто канут в безвестности.

Объясняя разнообразные психологические положения онкологическим больным, мы поняли, что это требует от нас невероятной тонкости и чувствительности. Если мы говорим: «Исследования показывают, что у онкологических больных имеются определенные характеристики…», большинство пациентов автоматически начинает считать, что исследование показало, что и лично у них есть такие характеристики. Но статистика предполагает широкие обобщения, она имеет дело с группам людей, а не с конкретными личностями. Психолог Кеннет Р. Пеллетьер в своей книге «Разум лечит, разум убивает» как раз предупреждает, что люди должны очень осторожно применять к себе всяческие обобщения, вроде «типов (или профилей) личности»:

В настоящее время большинство исследований, посвященных взаимосвязи личностных характеристик с заболеваемостью, сосредоточены на выявлении у страдающих определенными расстройствами людей некоторых общих характерных стереотипов. Вам может показаться, что некоторые из этих черт присущи и вам. Не стоит пугатьсяэто вовсе не значит, что вы обязательно заболеете. Эти обобщенные описания предназначены лишь для того, чтобы указывать людям на стереотипы поведения, таящие в себе опасность. Само диагноз редко бывает абсолютно точным, а интерпретации поведения имеют смысл только тогда, когда их делает опытный специалист. Тип личностилишь один из элементов диагноза, и сам по себе он не может служить основанием для каких- либо выводов. Хорошо известно, что в начале учебы студенты-медики часто обнаруживают у себя все болезни, которые в данный момент изучают. Постепенно они начинают понимать, что постановка диагнозапроцесс очень сложный, скорее указывающий направление, чем дающий определение. Всякий, кто собирается заняться проблемой взаимосвязи личности и болезни, должен быть не менее осторожен.

Приступая к обзору литературы, посвященной взаимосвязи рака с эмоциональными состояниями, мы бы хотели посоветовать онкологическим больным и тем из наших читателей, кто боится заболеть раком, отнестись к этому обзору просто как к отправной точке, задающей направление вашим собственным размышлениям по этому поводу. Не забывайте, что все мы склонны видеть в этих описаниях какие-то свойственные именно нам качества. Не все люди со схожими личностными характеристиками заболевают одной и той же болезнью, точно так же, как не все люди, подвергающиеся воздействию канцерогенных веществ, заболевают раком. Как вы уже знаете, важную роль играют другие факторы.

Одно из лучших исследований, рассматривающих связь эмоциональных состояний и рака, описывается в книге последовательницы Карла Юнга Элиды Эванс Исследование рака с психологической точки зрения, предисловие к которой написал сам Юнг. Он считал, что Эванс удалось разрешить многие тайны рака, включая непредсказуемость течения этого заболевания, то, почему болезнь иногда возвращается после долгих лет отсутствия каких-либо из ее признаков и почему это заболевание ассоциируется с индустриализацией общества.

Основываясь на обследовании ста раковых больных, Эванс делает вывод, что незадолго до начала развития болезни многие из них утратили значимые для них эмоциональные связи. Она считала, что все они относились к психологическому типу, склонному связывать себя с каким-то одним объектом или ролью (с человеком, работой, домом), а не развивать собственную индивидуальность. Когда этим объекту или роли, с которыми человек себя связывает, начинает угрожать опасность или они просто исчезают, то такие пациенты оказываются словно наедине с самими собой, но при этом у них отсутствуют навыки, позволяющие справляться с подобными ситуациями. (Как вы увидите по приведенным ниже историям болезни, мы тоже обнаружили, что для онкологических пациентов свойственно ставить на первое место интересы окружающих.) Кроме того, Эванс полагает, что рак — это симптом наличия в жизни больного неразрешенных проблем. Ее наблюдения были подтверждены и уточнены рядом более поздних исследований.

Доктор Лоуренс Лешэн, получивший образование в области экспериментальной психологии, но работающий в области клинической — непревзойденный знаток психологических историй онкологических больных. В своей недавно опубликованной книге 43а жизнь можно бороться. Эмоциональные факторы в возникновении рака*1 он приходит к выводам, во многом перекликающимся с выводами Эванс. На основе анализа психологических аспектов жизни более 500 больных, Лешэн выделяет в них четыре основных момента:

Юность этих пациентов была отмечена чувством одиночества, покинутости, отчаяния. Слишком большая близость с другими людьми вызывала у них трудности и казалась опасной.

В ранний период зрелости эти пациенты либо установили глубокие, очень значимые для них отношения с каким-то человеком, либо получали огромное удовлетворение от своей работы. В эти отношения или роль они вкладывали всю свою энергию, это стало смыслом их существования, вокруг этого строилась вся их жизнь.

Затем эти отношения или роль исчезли из их жизни. Причины были самые разные — смерть любимого человека, переезд на новое место жительства, уход на пенсию, начало самостоятельной жизни их ребенка и т. п. В результате снова наступило отчаяние, как будто недавнее событие больно задело не зажившую с молодости рану.

Одной из основных особенностей этих больных было то, что их отчаяние не имело выхода, они переживали его в себе. Они были не способны излить свою боль, гнев или враждебность на других. Окружающие обычно считают онкологических больных необыкновенно хорошими людьми. О них говорят: «Ах, это такой милый, приятный человек» или «Она просто святая!» Далее Лешэн заключает: «Эта мягкость, «хорошесть», в действительности указывает на их неспособность поверить в себя, на полную потерю ими всякой надежды».

Вот как он описывает эмоциональное состояние этих пациентов после того, как они теряют те межличностные отношения или роль, что составляли весь смысл их жизни:

Растущее отчаянье, охватившее каждого из этих людей, по-видимому, тесно связано с пережитой в детстве потерей. Утрату тех или иных отношений они воспринимают как трагедию, которую в глубине души все это время предвидели. Они всегда ждали, что это когда-нибудь кончится, что их отвергнут. И когда это действительно происходит, они говорят себе: Я так и знал! Это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Внешне может показаться, что им удается приспособиться к постигшему их несчастью. Они продолжают изо дня в день выполнять свои обязанности, но жизнь уже потеряла для них свой ‚вкуса, из нее ушли энергия и смысл. Создается впечатление, что ничто больше не удерживает их в этой жизни. Окружающим, даже очень близким людям, кажется, что они достаточно хорошо справляются со своим горем. но на самом деле это ложное спокойствие отчаянья. Они просто ждут, когда придет время умирать, потому что в этом видят единственный для себя выход. Они готовы к смерти, так что в каком- то смысле они уже умерли. Один пациент сказал мне: «Я понадеялся, и вот что случилось. Стоило только расслабиться, забыть об опасностии тут же я снова один. Надеяться больше не на кого и не что. Уж лучше жить в своей раковине!»

Так они и живут, без всякой надежды, в ожидании, когда смерть освободит их. Кому-то из моих пациентов пришлось ждать шесть месяцев, а у кого-то смертельный рак появился через восемь лет.

Лешэн сообщает, что 76 процентов всех онкологических больных, с которыми он беседовал, рассказали ему истории, которые в общих чертах можно свести к только что приведенной схеме, а среди тех, с кем он занимался интенсивной психотерапией, подобные истории поведали 95 процентов больны. В контрольной группе здоровых людей только у 10 процентов всех опрошенных были выявлены признаки, соответствующие описанному стереотипу.

Несмотря на то, что Лешэн очень убедительно и с большим чувством говорит об эмоциональном состоянии своих пациентов, не все его наблюдения нашли подтверждение у других исследователей. Тем не менее несколько ключевых моментов совпадают с наблюдениями, которые в течение тридцати лет вела Каролайн Б. Томас, психолог из Университета Джона Хопкинса.

Еще в 1940 году доктор Томас начала обследовать студентов медицинского факультета, определяя их психологические характеристики. С тех пор она проследила за заболеваемостью более 1300 студентов. Она сообщает, что наиболее очерченный психологический тип характерен для студентов, впоследствии заболевших раком. Для этой группы свойственна даже большая определенность, чем для тех, кто покончил жизнь самоубийством. По ее данным яркой особенностью студентов, заболевших раком, было глубокое переживание ими отсутствия близости с родителями. Они редко проявляли сильные чувства и обычно были в плохом настроении.

Еще одна черта онкологических больных, описанная Лешэном, состоит в том, что уже до заболевания они были подвержены чувствам безнадежности и беспомощности. Это свойство подтвердили наблюдения и других ученых:

«Наблюдая за своими больными раком пациенткам, А. Х. Шмейл и Х. Айкер обратили внимание, что для них было свойственно легко сдаваться, относиться к трудным жизненным ситуациям с чувством полной безнадежности, не видя в них выхода. Часто подобные ситуации возникали примерно за шесть месяцев до

того, как у пациентка обнаруживали рак. Затем Шмейл и Айкер обследовали группу здоровых женщин, которые, как считалось, имели биологическую предрасположенность к раку шейки матки.

Пользуясь психологической методикой, позволявшим определить «тип личности, для которого свойственно впадать в состояние безнадежности», Шмейл и Айкер предсказали, кто из женщин второй группы может в будущем заболеть раком, причем эти предсказания сбылись в 73,6% случаев. Они отметили, что это отнюдь не означает, что чувство безнадежности вызывает рак, — у заболевших женщин была к нему биологическая предрасположенность — но это ощущение безнадежности, по-видимому, тоже сыграло существенную роль.

«В течение пятнадцати лет доктор У. А. Грин изучал психологический и социальный опыт пациентов с лейкемией и опухолями лимфоидной ткани. Он также пришел к выводу, что утрата важных межличностных отношений была существенным моментом в истории жизни больного. Грин отмечает, что как для мужчин, так и для женщин огромную роль сыграли потеря или угроза смерти матери, а для мужчин — человека, замещающего маты, например, жены. Другим важным эмоциональным событием для женщин является наступление климакса или изменение домашних обстоятельств, а для мужчин — потеря работы или реальная возможность ее потерять, а также выход или приближение срока выхода на пенсию».

Грин сделал вывод, что лейкемия и рак лимфатических узлов обычно развиваются в тех случаях, когда пациент сталкивается подряд с несколькими утратами, приводящими его в психологическое состояние отчаяния и безнадежности.

Другие работы подтверждают данные Лешэна о том, что многим онкологическим больным бывает трудно выражать отрицательные чувства. Они испытывают необходимость всегда казаться хорошими.

«Доктор Д. М. Киссен обратил внимание, что разница между теми заядлыми курильщиками, которые заболели раком легких, и теми, кто не заболел, состоит в том, что заболевшие раком “не смогли найти для себя достаточно хороших способов эмоциональной разрядки”».

И.М.Блумберг показал, что по определенным личностным особенностям человека можно предсказать скорость развития опухоли. Пациенты, у которых опухоли росли быстро, старались произвести на окружающих хорошее впечатление. Вместе с тем для них было характерны стремление занимать оборонительную позицию и одновременно неумение справиться с тревогой. Кроме того, они обычно отвергали выражения привязанности, хотя очевидно в них нуждались. Группа больных, у которых опухоль развивалась медленно, демонстрировали большую способность переживать эмоциональный шок и снижать напряжение с помощью физической активности. По-видимому, у пациентов с быстро развивающейся опухолью возможность эмоциональной разрядки была заблокирована сильным желанием произвести хорошее впечатление.

Аналогичное исследование зависимости типа опухоли (быстро или медленно растущей) от свойств личности было проведено Б.Клопфером. Для предсказания быстрого развития опухоли его сотрудники использовали такие личностные характеристики, как оборонительные установки пациентов и степень их приверженности «правильности их собственного видения мира». По мнению Клопфера, когда человек затрачивает слишком много энергии, чтобы защитить свое «я» и “свой образ мира”, организму не хватает жизненной энергии для борьбы с раком.

Примеры из жизни наших пациентов

Приведенные выше данные и наши собственные наблюдения не оставляют сомнений, что между определенным эмоциональным состояниям и онкологическими заболеваниями существует связь.

Один из первых случаев, с которым нам пришлось столкнуться, произошел еще до того, как мы начали применять описанный в этой книге метод. Сорокалетняя Бетти Джонсон поступила в клинику, где работал Карл, с запущенным раком почки. За год до этого она овдовела, но продолжала жить и работать на ферме, оставшейся за ней после смерти мужа. диагностическая операция показала, что раковая опухоль распространилась уже за пределы почки и поэтому не может быть удалена хирургически. Без особых надежд на какой-то положительный результат ей провели минимальный курс радиотерапии, после чего выписали домой, предполагая, что ей осталось жить всего несколько месяцев.

Вскоре после возвращения она полюбила одного работавшего у нее на ферме человека и вышла за него замуж. Невзирая на то, что она была обречена, в течение следующих пяти лет никаких симптомов болезни у нее не наблюдалось. Но тут, спустив все ее деньги, второй муж Бетти ее бросил. Через несколько недель после этого у нее произошел рецидив, и очень скоро она умерла.

Скорее всего, в ее выздоровлении значительную роль сыграл новый брак, а уход из семьи второго мужа способствовал наступлению рецидива и летальному исходу.

Знакомясь постепенно с жизнью наших пациентов, мы обнаруживали все новые и новые доказательства связи между их эмоциональным состоянием и болезнью. Это научило нас одной очень важной вещи: мы стали внимательнее слушать рассказы своих больных, до этого, рассматривая рак как чисто физическое явление, мы воспринимали описания их жизни с пониманием и сочувствием, но считали, что это не имеет никакого отношения к течению заболевания. Когда же мы, наконец, поняли, что в болезни участвует весь человека, мы стали придавать огромное значение всему, что говорили пациенты. Одной из таких больных, которая многому нас научила, была Милли.

В отличие от остальных наших первых пациентов, поступал к нам, Милли Томас уже была уверена, что сама способствовала своей болезни. Ее направил к нам хирург, как-то побывавший на лекции Карла. Милли было семьдесят лет, но она держалась так прямо, что казалась моложе. Не так давно у нее была удалена часть пораженного раком легкого.

Милли сразу же сообщила Карлу, что она сама способствовала своей болезни и теперь боится, что может так же способствовать ее возвращению или распространению на другие органы. К нам она пришла за помощью. Ее речь звучала с такой прямотой и убедительностью, что мы не нашлись, что ответить, и попросили объяснить, что именно она имеет в виду.

Милли рассказала, что по мере того, как она приближалась к семидесяти годам — возрасту, после которого учителя начальных классов обязаны выходить на пенсию, — ее все больше и больше раздражали ученики и сама работа. Она была не замужем и жила в одной квартире с еще одной пожилой женщиной, которая тоже вызывала у нее все большее раздражение. Казалось, что-то случилось с окружавшим ее миром.

Она заметила, что стала больше курить, и, затягиваясь, думала о том, что смерть уже не за горами. По вечерам, перед тем, как заснуть, она тоже ловила себя на мысли, что ей осталось жить одним днем меньше, что еще один день

прошел, и впереди их остается все меньше и меньше. Так продолжалось несколько месяцев. Она много курила и все больше впадала в депрессию, пока наконец не появился очень сильный кашель с кровью.

Милли обратилась к врачу. У нее обнаружили рак легких и сделали операцию, но после операции депрессия возобновилась, и Милли стала опасаться возвращения болезни, поскольку считала, что сама сыграла определенную роль в ее возникновении. Когда она поделилась своими опасениями с хирургом, он вспомнил лекцию Карла и направил ее к нам на консультацию.

По сравнению с другими пациентами Милли обладала необычно высокой степенью осознания своего внутреннего «я», но мы убедились, что и другие больные, поняв, что их эмоциональное состояние имело определенное отношение к возникновению болезни, могли вспомнить у себя появление аналогичных мыслей и чувств. Нередко они припоминали, как желали собственной смерти или переживали состояние такой безнадежности, что смерть казалась единственным выходом из положения. Часто это происходило в тех случаях, когда перед ними ставили новые требования или они считали, что попали в безвыходную ситуацию.

Многие из наших пациентов, например, чувствуют себя в таком безвыходном положении, когда обнаруживают, что муж (или жена) им изменяет, особенно в том случае, если они, не считая для себя возможным обратиться к психотерапевту, по религиозным соображениям не принимают развода и одновременно не хотят продолжать жить вместе. Эдит Джоунс столкнулась с такой проблемой в полной мере, когда узнала, что у ее мужа, отца ее шестерых детей, были внебрачные связи. Она не могла с этим смириться и одновременно не допускала возможности развода. Не видя выхода, она чувствовала, что попалась в ловушку. Эдит заболела раком и очень быстро умерла. Для нее смерть казалась единственным выходом. На ее месте другие женщины могли бы найти возможность как-то продолжать отношения с мужем, или дали бы себе «разрешение» на развод.

Некоторые из наших пациентов-мужчин переживали конфликты, связанные с родственными отношениями по работе. Так случилось у Рода Хансена, которому удалось без чьей-либо посторонней помощи превратить свою небольшую фирму в процветающее предприятие. Род очень дорожил семейными связями и поэтому взял на довольно высокую должность одного из родственников. Тот оказался совершенно неспособен к такой ответственной работе, развалил все дело, и предприятие, в которое Род вложил всю свою душу, перестало быть ему в радость. Более того, оно стало для него невьтносимой проблемой, из которой он не видел выхода.

Примерно через год после того, как ситуация в фирме начала ухудшаться, у Рода был обнаружен рак. Проведя некоторое время в нашей клинике, Род научился более непосредственно решать свои проблемы. В какой-то момент он был близок к тому, чтобы выгнать этого родственника с работы, но потом передумал и перевел того на должность, больше соответствовавшую его способностям.

Еще один мотив, часто встречающийся в жизни онкологических больных, — это ситуация женщины, вкладывающей всю душу и физическую энергию в семью. Изо дня в день Джун Ларсен была для четырех своих детей поварихой, нянькой, шофером и исповедником. Ее жизнь состояла из занятий музыкой и танцами, футбола, детских праздников и родительских собраний. Муж Джун, занимавший высокое положение в одной из крупных фирм, часто бывал в отъезде, и поэтому, вся ответственность за воспитание детей почти полностью лежала на ее плечах. Вспоминая этот период своей жизни, она признает, что в те годы их с мужем не объединяло почти ничего, кроме детей.

Каждый раз, когда наступал черед покидать отчий дом очередному ребенку (кто поступал в колледж, кто выходил замуж), Джун переживала короткий период уныния, но затем с удвоенной энергией переключалась на оставшихся детей. Но когда в колледж поступил младший, она почувствовала, что «ее лишили части жизни». Джун впала в глубокую депрессию. Она не знала, куда девать время. У нее появились претензии к мужу, на которые тот обижался. Она ни от чего не получала удовольствия, и через год у нее обнаружили рак груди с метастазами в костной ткани.

Джун полностью отождествила себя с детьми, и когда она осталась наедине с собой, оказалось, что, умея ухаживать за другими, она совершенно неспособна к удовлетворять собственные потребности. Ей пришлось признаться себе в том, что от ее брака практически ничего не осталось, и хотя сам внешний стресс — поступление ребенка в колледж — мог бы кому-то показаться незначительным, он полностью разрушил ту роль, которая многие годы определяла ее жизнь.

Ситуация Джун очень типична, и у нас было много пациенток, переживавших нечто подобное, но их реакции на этот конкретный вид стресса были различны. Многие женщины оказываются способны найти в жизни какое-то иное содержание, а не только быть вечной матерью. В некоторых случаях им удавалось возродить свой брак, и он снова наполнял их жизнь смыслом. Мы наблюдали, как пациентки, сумевшие найти новое место в жизни или восстановить старые значимые для них межличностные отношения, не только жили дольше — у некоторых из них в настоящий момент нет никаких признаков рака — их жизнь стала намного активнее и полнее.

У людей, связывающих свою жизнь с работой, часто большие трудности вызывает уход на пенсию. Одним из таких людей был Сэм Браун. Он занимал руководящую должность в одной фирме, где было заведено, что после 65 лет ее служащие обязаны уходить на пенсию. И хотя Сэм никогда не подвергал сомнению этот порядок, уходить на пенсию ему не хотелось. Через некоторое время после того, как его громко и с почетом проводили на заслуженный отдых, он заскучал и впал в депрессию. Занимая высокий пост, Сэм казался себе всегда очень значительным. Теперь он чувствовал, что потерял свой социальный статус, и когда на вопрос, чем он занимается, ему приходилось произносить слово «пенсионер», в глазах спрашивающих он не видел огонька привычного интереса и уважения. Кроме того, ему не хватало того возбуждения, которое обычно вызывала у него работа и командировки, и несмотря на то, что он заранее позаботился о своем финансовом положении, в результате инфляции привычный для него уровень жизни все-таки снизился. Помимо всего прочего, последние годы Сэм не был особенно близок с женой, и конфликты, которые пока он большую часть времени проводил на работе не находили себе выхода, теперь вырвались наружу. Он чувствовал, что попал в ловушку и теперь всю оставшуюся жизнь должен будет выслушивать ее все более частые жалобы. Сэм понял, до какой степени его самооценка определялась работой. Без нее он казался себе бесполезным и ненужным. Его стали посещать сомнения, действительно ли он чего-то достиг в жизни, а когда несколько его друзей вскоре после выхода на пенсию скончались, Сэм и сам стал все чаще задумываться о смерти. Через четырнадцать месяцев после выхода на пенсию у него обнаружили рак мочевого пузыря.

Кроме тех источников стресса, о которых мы уже говорили — потеря жены или мужа, финансовые трудности, уход на пенсию, серьезные неприятности на работе, потеря смысла жизни из-за отъезда детей или ухудшения отношений между супругами, — существует и еще один вид стресса, который мы часто отмечали

в жизни наших пациентов незадолго до возникновения рака и который можно было бы назвать «кризисом середины жизни». В девятой главе мы рассмотрены один из его примеров подробнее.

Психологические аспекты заболевания

Все эти примеры помогают выявить то общее, что объединяет большинство конфликтов, с которыми сталкиваются наши пациенты за несколько месяцев до возникновения заболевания. На основании собственных наблюдений и результатов исследований, проведенных другими учеными, мы можем выделять пять этапов развития психологического процесса, предшествующего возникновению рака.

1. Детские переживания, приводящие к формированию того или иного типа личности. Большинство из нас может припомнить моменты, когда наши родители делали что-то, что нам не нравилось, и тогда мы давали себе обещание: «Когда я вырасту, я ни за что таким не буду!». Когда же нам очень нравился какой-нибудь поступок сверстников или взрослых, то мы решали тоже всегда так делать.

Многие из этих детских решений весьма положительно влияют на нашу жизнь, но бывают и такие, которые нам мешают. Среди них часто встречаются решения, которые человек принимал в результате каких-то болезненных переживаний. Если, например, дети видят, как ужасно ссорятся их родители, они могут решить, что выражать враждебность очень плохо, и устанавливают для себя правило: всегда быть хорошим, веселым и приятным для окружающих вне зависимости от того, что в действительности происходит у тебя в душе. Так формируется представление, что если ты хочешь, чтобы дома тебя любили и одобряли, надо обязательно быть очень добрым и любящим. И человек всю жизнь будет выполнять принятое решение и стараться всегда быть хорошим и добрым, даже если это превратит все его существование в сплошное мучение.

Иногда же бывает так, что кто-то еще в раннем детстве решит, что он ответственен за чувства других людей, и если кто-то рядом с ним грустят и печалится, то он обязательно должен сделать так, чтобы они почувствовали себя лучше. Вполне возможно, что в тот момент, когда подобное решение принимается, оно действительно является самым лучшим выходом из ситуации. Однако, вероятнее всего, когда ребенок вырастает и его жизненная ситуация изменяется, решения, помогавшие ему когда-то приспособиться к окружающим условиям, больше не являются самыми правильными.

На наш взгляд, решения, принятые в детстве, ограничивают возможности человека, когда ему приходится бороться со стрессом. У взрослого эти решения обычно перестают быть осознанными. Человек прибегал к одному и тому же типу поведения столько раз, что он уже не может вспомнить, что когда-то сделал осознанный выбор. Но пока этот выбор действует, он становится своего рода условием игры, неизменным параметром нашей жизни, и получается, что удовлетворение любых потребностей, разрешение любой проблемы должно происходить в рамках когда-то принятого ребенком решения.

Большинство из нас склонно считать, что мы такие, потому что уж такие мы есть. Но когда человек осознает, что когда-то им был сделан определенный выбор, он обретает способность принимать новые решения.

2. На человека обрушиваются драматические события, вызывающие у него стресс. Проведенные исследования и наши собственные наблюдения свидетельствуют о том, что часто возникновению рака предшествует сильное стрессовое

состояние. Иногда за короткий период времени человеку приходится перенести несколько стрессовых ситуаций подряд. Мы обнаружили, что наиболее глубоко потрясают человека те события, которые угрожают его личностной самоидентификации. К ним относятся смерть супруга или другого близкого человека, выход на пенсию, потеря значимой для человека роли.

З. Возникшие стрессовые ситуации ставят перед человеком проблему, с которой он не может справиться. Это не означает, что эту проблему порождает стресс. Она возникает в результате того, что человек не может справиться со стрессом, не нарушая установленных им же самим правил поведения и не выходя за рамки когда-то выбранной роли. Представьте себе человека, который не допускает слишком близких отношений с другими людьми и поэтому видит главный смысл своего существования в работе. Когда ему приходится выйти на пенсию, он оказывается неспособным справиться с этим стрессом. Точно так же не может найти выхода из положения женщина, которая видит смысл своей жизни лишь в семейной жизни и вдруг обнаруживает, что муж ей изменяет. Или мужчина, научившийся сдерживать свои чувства, ощущает себя пойманным в ловушку, когда оказывается в положении, выйти из которого можно, лишь открыто выразив свои эмоции.

4. Не видя возможности изменить правила своего поведения, человек чувствует свою беспомощность и неразрешимость создавшейся ситуации. Поскольку бессознательные представления о том, каким «следует быть», во многом определяют личностную самоидентификацию этих людей, они могут вообще не предполагать, что что-то в их жизни можно изменить — они могут даже чувствовать, что значительно изменившись, они потеряют свое «я». Большинство наших пациентов признает, что еще до начала заболевания они иногда чувствовали себя беспомощными, неспособными разрешать или как-то воздействовать на жизненные ситуации, что у них «опускались руки».

Уже за несколько месяцев до возникновения рака они воспринимали себя «жертвой» из-за того, что теряли способность влиять на свою жизнь, разрешать возникшие трудности или снижать переживаемый ими стресс. Жизнь уходила из- под их контроля, они больше не могли управлять ею и переставали быть в ней действующими лицами. Все, что происходило, происходило без их участия. Стрессовые ситуации, в которых они оказывались, только подтверждали, что ничего хорошего им ожидать от жизни не приходится.

5. Человек отказывается от решения проблемы, теряет гибкость, способность меняться и развиваться. Как только у человека пропадает надежда, его жизнь превращается в «бег на месте», он уже не пытается ничего достичь. Со стороны может показаться, что он живет вполне нормальной жизнью, но для него самого существование теряет любой другой смысл, кроме выполнения привычных условностей. Серьезное заболевание или смерть представляет для него выход из этого положения, разрешение проблемы или ее отсрочку.

Некоторые из наших пациентов могут вспомнить у себя такую последовательность мыслей, другие ее не осознают. Тем не менее, большинство признает, что за несколько месяцев до начала заболевания они переживали чувства беспомощности и безнадежности. Этот процесс не вызывает рак, скорее он позволяет ему развиться.

Именно потеря интереса к жизни играет решающую роль в воздействии на иммунную систему и может через изменения гормонального равновесия привести к повышенному производству атипичных клеток. Это состояние создает физические предпосылки для развития рака.

Для нас самое главное — помнить, что мы сами определяем значение происходящих в нашей жизни событий. Человек, выбирающий позицию жертвы, влияет на свою жизнь тем, что придает повышенное значение таким событиям, которые подтверждают безнадежность его положения. Каждый из нас сам выбирает, хотя не всегда осознанно, как реагировать на то или иное событие. Величина стресса определяется, во-первых, значением, которое мы ему придаем, и, во-вторых, теми правилами, которые мы сами когда-то выработали, и которые указывают на допустимые способы выхода из стрессовой ситуации.

Описывая в общих чертах этот процесс, мы не стремились вызвать у кого-то чувство вины или страха — это бы еще больше усугубило ситуацию. Наоборот, мы надеемся, что, если вы сможете узнать себя в приведенном описании, то это послужит вам сигналом, призывающим к активным действиям, к необходимости что-то изменить в своей жизни. Поскольку эмоциональные состояния могут содействовать появлению болезни, они точно так же могут влиять и на сохранение вашего здоровья. Признавал свое содействие возникновению болезни, вы одновременно признаете, что в ваших силах и содействовать выздоровлению, делая тем самым первый шаг к нему.

Путь к выздоровлению

Мы только что описали психологические этапы, которые, как нам кажется, переживает человек на пути к болезни. Не следует забывать, что многие из этих шагов происходят бессознательно, и пациент не осознает свое участие в этом процессе. Останавливаясь на психологических этапах, приводящих к болезни, мы стремились заложить фундамент, на основе которого пациенты смогли бы проложить себе путь к выздоровлению.

Осознавая последовательность этапов, предшествовавших возникновению заболевания, пациенты таким образом делают первый шаг в борьбе с ним. Как только этот шаг будет сделан, то изменив свои представления и поведение, они смогут заставить чашу весов склониться в сторону здоровья.

Основываясь на своих наблюдениях, мы выделили четыре психологических этапа, выводящих человека из кризиса к здоровью:

1. Когда человек узнает, что болен и что его заболевание может быть смертельным, он начинает по-новому видеть свои проблемы. Перед лицом смерти многие из тех жизненных правил, которых он придерживался, начинают казаться ему мелкими и несущественными. В результате угроза, нависшая над ним, как бы дает человеку разрешение на поведение, казавшееся раньше для него неприемлемым. Он чувствует, что может, наконец, выразить давно сдерживаемый гнев и враждебность. Теперь можно постоять за себя. Болезнь дает человеку возможность сказать «нет».

2. Человек принимает решение изменить свое поведение, стать другим. Поскольку обычно болезнь отменяет старые правила, у человека появляется выбор. По мере того, как изменяется его поведение, человек замечает, что, оказывается, конфликты, казавшиеся до сих пор неразрешимыми, вполне можно разрешить. Он начинает видеть, что способен разрешать проблемы, находить выход. Он также замечает, что когда старые правила были нарушены, жизнь не рухнула и что изменив поведение, он не потерял свое «я». Человек обретает большую свободу действий и возможность использовать новые жизненные ресурсы. Часто после того, как подавлявшиеся ранее эмоции находят выход, депрессия проходит, и у человека открывается доступ к дополнительному запасу психической энергии.

На основе своего нового опыта человек принимает решение стать другим, личностью другого типа. Болезнь словно дает ему разрешение измениться.

З. Физиологические процессы, происходящие в организме, реагируют на вспыхнувшую надежду и вновь появившееся желание жить. Образуется новая положительная зависимость физиологических процессов и эмоционального состояния пациента. Обновленная надежда и желание жить дают толчок физиологическим процессам, которые приводят к улучшению здоровья. Поскольку разум, тело и эмоции являются звеньями одной системы, изменения на уровне психики вызывают изменения и в физическом состоянии. Это своего рода замкнутый круг, в котором улучшение состояния здоровья укрепляет надежду, а надежда приносит дальнейшее улучшение здоровья. (Более подробное описание того, как это происходит, приводится в седьмой главе, см. рис. 1 и 2.)

В большинстве случаев этот процесс не идет абсолютно гладко — у него есть свои взлеты и падения. Бывает, что на физиологическом уровне у пациента все происходит достаточно благополучно, пока улучшение здоровья не приводит его к необходимости обратиться к каким-то нерешенным психологическим конфликтам. Так, например, если одна из проблем пациента была связана с работой, плохое физическое состояние, вызванное болезнью, могло временно отложить этот конфликт, поскольку из-за болезни человек не мог работать. Однако когда его физическое состояние улучшается, ему снова приходится обращаться к ситуации, вызывающей у него стресс. И тогда, даже несмотря на появившуюся надежду и изменившиеся взгляды на себя и на саму проблему, человек может вновь встать перед лицом серьезных трудностей. Иногда это даже может вызвать новое ухудшение физического состояния, пока пациент снова не почувствует себя достаточно уверенно, чтобы справиться с ситуацией.

4. Выздоровевший больной чувствует себя лучше, чем просто хорошо. Карл Менеджер, основатель одноименной клиники, говорил, что часто состояние пациентов, оправившихся после приступа психического заболевания, бывает «лучше, чем просто хорошее». Он имел в виду, что степень, до которой им удается восстановить свое эмоциональное состояние после болезни, по существу превосходит то, что считалось «хорошим» до нее. То же самое можно было бы сказать и о больных раком, активно участвовавших в своем выздоровлении. У них появляются духовные силы, положительное представление о себе, вера в свою способность влиять на собственную жизнь, — все, что, без всякого сомнения, свидетельствует о более высоком уровне психологического развития. У многих из тех, кто занимал активную позицию в борьбе с болезнью, в положительную сторону меняется и отношение к жизни. Они обретают веру, что все пойдет хорошо, и перестают считать себя жертвой.

studfiles.net

11.2. Влияние личностных особенностей на развитие психологического стресса

11.2. Влияние личностных особенностей на развитие психологического стресса

Проблема личностной детерминации уровня психологического стресса явилась предметом ряда исследований. Основанием для специального изучения этой проблемы послужили данные о личностной дифференциации в зависимости от степени выраженности, и особенно устойчивости уровня психофизиологической активации или психической напряженности, в условиях сложной деятельности.

Многими исследователями отмечалось, что специфичность реагирования в стрессе обусловливается не только характером внешней стимуляции, но и психологическими особенностями субъекта. H. Basowitz писал: «… В будущих исследованиях … не следует рассматривать стресс в качестве фактора, навязанного организму, его следует рассматривать как реакцию организма на внутренние и внешние процессы, которые достигают тех пороговых уровней, на которых его физиологические и психологические интегративные особенности напряжены до предела или более того» [249, Р. 288–289]. То же самое по существу подчеркивает и Р. Лазарус: вследствие «индивидуальных различий в психологической конституции отдельных личностей любая попытка объяснить характер стрессовой реакции, основываясь только на анализе угрожающего стимула, была бы тщетной» [118, с. 205]. Он также отметил, что определение неблагоприятности стимула, условий, событий требует, чтобы это воздействие соотносилось со структурой и функцией того объекта (ткань, орган, индивид, личность), на который оно направлено. Применительно к психологическому стрессу степень вредности или неблагоприятности стимула также зависит от характера психологической структуры личности.

Вредность стимула, создающего психологическую стрессовую реакцию, воспринимается в виде совокупности представлений о событии с неблагоприятным исходом, последствиями. Иногда оно формируется в психический образ будущего события с нежелательным исходом и в этом случае вредность стимула как бы предвидится.

Эмоциональная реакция личности является существенным внутренним условием, определяющим ее психическую деятельность. Именно поэтому так велика роль индивидуальной, личностной реакции данного индивида на внешние воздействия в процессе организации и развития последующей стрессовой реакции.

Если сущностью психологического стресса является эмоциональное состояние, развивающееся на негативно оцениваемую ситуацию (воздействие), то анализ причинных факторов, порождающих стресс, возможен только с учетом личностных установок данного субъекта.

Известно, что один и тот же стрессогенный стимул либо вызывает, либо не вызывает развитие стрессовой реакции в зависимости от ориентации человека по отношению к этому психологическому стимулу. Не само по себе воздействие как таковое является причиной последующей реакции организма, а отношение к этому воздействию, его оценка, причем оценка негативная, основанная на неприятии стимула с биологической, психологической, социальной и прочих точек зрения данного индивида. Объективно вредоносный стимул, если он не признается за таковой данной личностью, не является стрессором. Физиологические проявления стрессора у данного конкретного индивида не могут быть непосредственно соотнесены с характером стресс-воздействия. Не внешние, а внутренние психологические условия и процессы являются определяющими для характера ответного реагирования организма. Типы и формы этих реакций имеют индивидуальные, личностные черты.

Несколько теоретических моделей психологического стресса включают показатели индивидуальных различий в качестве регуляторов развития этого состояния и прогностических признаков его последствий [270, 421]. Одна из этих моделей («мичиганская») представляет процессы, с помощью которых объективные стрессоры приводят к краткосрочным последствиям (эмоциональные, физиологические, когнитивные и поведенческие реакции) и к долгосрочным последствиям для здоровья. Эта модель включает прямые воздействия и опосредующие процессы, в которых причинное влияние передается через одну или несколько косвенных переменных индивида. Как представлено в модели, объективные характеристики работы влияют на субъективное восприятие профессионального стресса. Это восприятие вызывает физиологические и психологические реакции, и, постоянно повторяясь во времени краткосрочные реакции вызывают ухудшение здоровья. Однако стрессовые процессы не являются инвариантными – как факторы среды, так и индивидуальные особенности субъекта влияют на причинно-следственные связи.

Основные категории показателей индивидуальных особенностей субъекта (индивидуальных различий), влияющих на реакции в ответ на стрессогенные воздействия включают демографические факторы, личностные характеристики, стратегии и способы преодоления стресса, профессиональные ожидания, предпочтения и удовлетворенность, факторы здоровья (физический статус, упражнения, вредные привычки и т. д.), способности, профессиональную подготовленность, навыки социального взаимодействия и организационного поведения. Как представлено в мичиганской модели, влияние индивидуальных различий может происходить на нескольких этапах стрессового процесса. Так, например, особенности личности могут определять выбор профессии, и следовательно, влиять на открытость индивида к встрече с определенными объективными стрессорами, обусловливать характер восприятия работы, влиять на реакции при воздействии стрессоров.

Обращается внимание на две разные формы связи при рассмотрении совместного влияния личности и профессиональных стрессоров на развитие стресса и его преодоление [421]. Речь идет об аддитивной форме воздействия, когда два или более фактора прямо, одновременно и независимо связаны с последствиями их влияния, а также об интерактивном взаимодействии, когда влияние, величина или направление одного фактора на другой зависят от уровня третьего фактора, который выступает в качестве модератора (опосредующей переменной).

Специфика состояний психической напряженности человека зависит от личностного смысла, целей его деятельности, доминирующих мотивов оценки ситуации, эмоционального фона. Разделение состояний психической напряженности на операционную и эмоциональную как раз и содержит в своей основе различие эмоционально-оценочных характеристик деятельности [154, 159]. Весьма интенсивная, высокоответственная деятельность, требующая принятия разных решений в условиях необходимости переработки больших массивов информации при определенном дефиците времени, то есть объективно стрессовая ситуация (типичная для психологического стресса), не приведет к развитию последствий, характерных для стресса, если данная личность находится в зоне эмоционального комфорта, если объективное содержание деятельности совпадает с ее субъективным содержанием. Однако любая конфликтная ситуация, несоответствие целей и мотивов, субъективное рассогласование, порождающее эмоциональный дискомфорт, вносят в психическую напряженность тот элемент, который и порождает состояние психологического стресса со всеми его последствиями.

Однако понятие психической напряженности не расшифровывает модальность эмоционального сдвига. Длительные состояния психической напряженности положительного биологического или социального знака (радость встречи, решение трудной задачи, разрешение конфликта и т. п.) не приводят к развитию стресс-реакции с ее деструктивными последствиями. В развитии психологического стресса ведущую роль играют отрицательные эмоциональные состояния, перенапряжения, обусловленные переживаниями, разочарованиями, конфликтными ситуациями и т. д. В широком смысле психологический стресс понимается как реакция субъекта на угрозу, которая воспринимается дистантно, вызывает соответствующее эмоциональное отношение к данному воздействию, что является запускающим процессом подготовки организма и личности к возможным последствиям. Именно модальность эмоционально-психического восприятия стимула (или ситуации) в качестве промежуточной переменной преобразует огромное разнообразие индивидуальных характеристик стресс-воздействий в процесс, проявляющийся определенными психологическими, физиологическими и поведенческими параметрами. Не только «сила» стрессора, его объективная качественная характеристика, реальная ситуация окружающей среды как таковые, а оценка стимула, воздействия, ситуации, психологическая оценка сигнала негативного, отвергаемого (аверсивного) при невозможности избавления от него или неподготовленности стереотипизированных механизмов «избегания – защиты» являются определяющим фактором для классификации последующей комплексной реакции организма как эмоционально-стрессовой.

Таким образом, психологический стресс представляет собой реакцию субъекта на угрозу воздействия или реальное воздействие экстремального сигнала или ситуации, которая воспринимается и оценивается таким образом, с помощью механизмов психического отражения и сугубо индивидуально. Следует отметить, что в качестве «угрожающей» может восприниматься не только реально стрессовая обстановка, но и ее символы или воображаемая ситуация, а также осознание отсутствия готовых программ деятельности в данной ситуации.

При рассмотрении проблемы личностной (психической) регуляции поведения в экстремальных условиях жизнедеятельности обращает на себя внимание использование нескольких направлений ее изучения. В общей форме они сводятся к определению основных черт или типов личности, характеризующих поведение в этих условиях, влияния особенностей экстремальных ситуаций на личностный статус, значения тех или иных личностных свойств в адаптационных процессах при длительном нахождении в этих условиях, роли личности в преодолении экстремальных воздействий, взаимосвязи личностных особенностей субъекта с другими его характеристиками (когнитивными, эмоциональными, темпераментальными) в процессах регуляции поведения и т. д.

Как известно, личностные характеристики, имеющие свою содержательную и динамическую стороны в соответствии с системным подходом в психологии могут быть отнесены к наиболее общим психологическим категориям регулятивных, когнитивных и коммуникативных функций [135].

Изучение роли личностных факторов в экстремальных условиях деятельности и при развитии стрессового состояния обычно проводят с точки зрения особенностей осуществления их регулятивных функций. Наибольший интерес проявляется к вопросам личностной детерминации эмоциональной устойчивости, а также развития психологического стресса. Основное внимание уделяется исследованиям психологических особенностей лиц с поведением типа «А» (расположенных к развитию стресса по коронарному типу), характера проявления тревожности и соотношения личностной и ситуативной тревожности в различных условиях деятельности, зависимости психических состояний от уровня интро-, экстравертированности личности, ее когнитивного стиля, локуса контроля и ряда других [33, 50, 172 и др.].

Так, исследование, проведенное В.С. Васильевой [50], показало, что помимо специфических для каждого вида деятельности (специальности) профессионально значимых личностных качеств существуют и важные для многих профессий качества, например, личностная тревожность, определяющая уровень переживаний напряженности любой экстремальной деятельности. Регуляторами состояния напряженности выступают и другие качества, в частности, экстравертированность в большей степени связана с подверженностью напряженности и усталости, чем интровертированность.

У руководителей полетов, деятельность которых весьма сложна и связана с необходимостью принятия ответственных решений, регуляторами напряженности являются такие качества, как личностная тревожность, устойчивость внимания, невротизм – стабильность и когнитивный стиль.

В зарубежных исследованиях особенностей взаимосвязи характеристик личности и стресса также уделено большое внимание изучению роли некоторых психологических свойств в регуляции стрессовых процессов. Остановимся на обсуждении трех характеристик: локус контроля, психологическая выносливость (устойчивость) и самооценка.

Как известно, концепт локуса контроля разработан J. Rotter [446]. Локус контроля определяет, насколько эффективно может человек контролировать окружающую обстановку или владеть ею. В этой модели показатели восприятия людьми тех или иных событий располагаются в континууме между двумя крайними точками: внешним (external) и внутренним (internal) локус контроля. Под внешним контролем понимается такое восприятие позитивных или негативных событий, которое не связывается с личным поведением и поэтому неподконтрольно.

Экстерналы воспринимают большинство событий как результат случайности, контролируемых силами, неподвластными человеку. Интернал, наоборот, чувствует, что только некоторые события находятся вне сферы человеческого влияния. Даже катастрофические события могут быть предотвращены хорошо продуманными действиями человека. Внутренний контроль основан на восприятии позитивных или негативных событий как последствий личных действий и, таким образом, потенциально находящихся под личным контролем. Интерналы располагают более эффективной когнитивной системой. Они тратят существенную часть своей умственной энергии на получение информации, что позволяет им влиять на значимые для них события. Они прикладывают больше усилий для того, чтобы господствовать в своем личном, социальном и рабочем окружении. Интерналы также имеют выраженную тенденцию разрабатывать специфические и конкретные планы действий в тех или иных ситуациях. Таким образом, чувство владения собой они могут развивать настолько, что это позволяет им более успешно справляться со стрессовыми ситуациями.

Во многих исследованиях были предприняты попытки обнаружить связь между локусом контроля, способностями справляться со стрессом и проблемами с личным здоровьем или здоровьем семьи. J.R. Averill отмечает три основных типа личного контроля: а) поведенческий контроль, который затрагивает некоторое направление действий; б) когнитивный контроль, который в первую очередь отражает личную интерпретацию событий; в) контроль решительности, который определяет процедуру выбора способа действия. Автор утверждает, что «каждый из типов контроля связан со стрессом комплексно, иногда увеличивая его силу, иногда снижая его и иногда не влияя на него совсем … связь личного контроля со стрессом – это в первую очередь функция самой значимости … контроля … для индивида» [244, с. 286].

Есть люди, которые выглядят особенно жизнерадостными и невозмутимыми – стресс почти не влияет на их действия или чувства. S. Kobasa [361, 364] нашла доказательства того, что особенности личности играют значительную роль в сопротивлении болезням, связанным со стрессом. Она отмечает, что жизнерадостные люди – психологически выносливы, устойчивы. По ее мнению, три основные характеристики составляют выносливость: контроль, самооценка и критичность. Контроль определяется и измеряется как локус контроля. Самооценка – это чувство собственного предназначения и своих возможностей. Критичность отражает степень важности для человека безопасности, стабильности и предсказуемости событий.

S. Nady и C. Nix [415] показали, что психологическая выносливость способствует снижению стресса и формированию превентивных здоровых установок. F. Rhodewalt и J. Zone [436] провели одно из наиболее интересных исследований выносливых и невыносливых. Их результаты подтверждают гипотезу о том, что недостаточная психологическая выносливость может быть более значима для человека, чем ее наличие. С этой точки зрения невыносливые люди склонны расценивать большинство событий как негативные и нежелательные и считают, что они требуют подчас непосильной для них приспособляемости. Таким образом, для этой категории лиц экстремальные воздействия в сочетании с большими трудностями в их купировании могут стать основой тяжелого стресса, много большего, чем для выносливого человека.

Понятие самооценки часто используется, чтобы объяснить чувство позитивного анализа и самоконтроля. Самооценку иногда смешивают с «Я»-концепцией. «Я»-концепция – это очень широкое понятие, которое включает все направления, по которым люди сравнивают себя с другими и оценивают свои физические, умственные и социальные качества. Самооценка, таким образом, «подпитывает» «Я»-концепцию. J.S. Flemihg и B.E. Courtney свидетельствуют [314], что самооценка состоит из трех социально-психологических факторов (самоуважения, социальной доверительности и способности к обучению) и двух физических факторов (внешнего вида и физических особенностей).

Многие исследователи изучают различные проявления самооценки, и в частности, ее связи с успехом или неудачей преодоления стресса. Связь самооценки с преодолением стресса комплексна – она включает в себя обратную связь от многих предыдущих успешных или неуспешных попыток купирования воздействий. Если люди оценивают себя достаточно высоко, маловероятно, что они будут реагировать или интерпретировать многие события как эмоционально тяжелые или стрессовые. Кроме того, если стресс возникает, они справляются с ним лучше, чем лица с низкой самооценкой. Это дает человеку дополнительную информацию о своих возможностях и способствует повышению уровня самооценки. Как считают T. Rosen et al. [442], трудности с преодолением стресса у людей с низкой самооценкой исходят из двух видов негативного самовосприятия. Во-первых, люди с низкой самооценкой имеют более высокий уровень страха или тревожности под действием угрозы, чем люди с положительной самооценкой. Во-вторых, люди с низкой самооценкой воспринимают себя как имеющих неадекватные способности для того, чтобы противостоять угрозе. Они менее энергичны в принятии превентивных мер и, вероятно, имеют более фатальные убеждения, что ничего не смогут сделать для предотвращения плохих последствий. Они пытаются избежать трудностей, так как уверены, что не справятся с ними.

psy.wikireading.ru