Теория невроз фрейд

Зигмунд Фрейд "Невроз и психоз".

В своем недавно опубликованном сочинении «Я и Оно» я описал организацию душевного аппарата, на основе которой можно в простой и наглядной форме представить ряд отношений. В других пунктах, например касающихся происхождения и роли Сверх-Я, остается еще достаточно много неясного и незавершенного. Теперь можно потребовать, что­бы такое описание оказалось пригодным и полезным и в отношении других вещей, даже если бы речь шла только о том, чтобы рассмотреть уже известное в новом свете, сгруппировать его по-другому и описать более убедительно. С таким применением мог бы также быть связан удачный возврат от сухой теории к вечно зеленому древу опыта (1).

В упомянутой работе изображены разнообразные зависимости Я, его срединное положение между внешним миром и Оно, а также его стремление одновременно исполнить волю всех своих господ. В связи с ходом мыслей, возникшим с другой стороны, по поводу возникновения и предупреждения психозов, я в итоге пришел к простой формуле, которая выражает, пожалуй, наиболее важное генетическое различие между неврозом и психозом: невроз — это результат конфликта между Я и Оно, тогда как психоз — аналогичный исход такого же нарушения в отношениях между Я и внешним миром.

Несомненно, справедливо предостережение, что нельзя доверять столь простым решениям проблемы. Наши самые смелые ожидания также не идут дальше предположения, что эта формула в самых общих чертах окажется правильной. Но и это было бы уже хоть что-то. Сразу же вспоминается целый ряд выводов и находок, по-видимому, подтверждающих наш тезис. По результатам всех наших анализов получается сле­дующее: неврозы переноса возникают из-за того, что Я не хочет воспринять мощного импульса влечения в Оно и содей­ствовать его моторному завершению или оспаривает у него объект, на который он нацелен. В таком случае Я защищается от него с помощью механизма вытеснения; вытесненное противится такой участи и, используя способы, над которыми Я не властно, создает себе замещающее представительство, ко­торое навязывается Я путем компромисса, то есть симптом. Я, чувствуя, что этот незваный гость угрожает его единству и нарушает его, продолжает борьбу с симптомом так же, как оно защищалось от первоначального импульса влечения, и все это в результате дает картину невроза. Возражение, что Я, совершая вытеснение, следует, по существу, велениям своего Сверх-Я, в свою очередь происходящим от влияний реального внешнего мира, которые нашли свое представительство в Сверх-Я, не принимается. Но при этом получается так, что Я сражалось на стороне этих сил, что их требования были в нем сильнее требований влечений Оно и что Я является той силой, которая приводит в действие вытеснение этой части Оно и укрепляет контркатексис сопротивления. Служа Сверх-Я и реальности, Я оказалось в конфликте с Оно, и именно так обстоит дело при всех неврозах переноса.

С другой стороны, нам, исходя из нашего прежнего по­нимания механизма психозов, будет так же легко привести примеры, указывающие на нарушение отношений между Я и внешним миром. При аменции Мейнерта, острой галлюцинаторной спутанности сознания и бессвязности мыслей, самой крайней и, пожалуй, самой удивительной форме психоза, внешний мир либо вообще не воспринимается, либо его вос­приятие остается совершенно бездейственным (2). В норме внеш­ний мир проявляет свою власть над Я двумя способами: вопервых, посредством новых актуальных восприятий, во-вто­рых, благодаря запасу накопленных воспоминаний о прежних восприятиях, которые в виде «внутреннего мира» выступают как собственность и составная часть Я. При аменции не толь­ко становится невозможным получение новых восприятий, — но и внутренний мир, который прежде представлял внешний в виде его отображения, лишается своего значения (катекси- са); Я самовольно создает себе новый внешний и внутренний мир, и нет никаких сомнений в двух фактах: в том, что этот новый мир построен в духе импульсов-желаний Оно и что мотив этого разрыва с внешним миром — тяжелая, кажущаяся невыносимой фрустрация желаний, относящихся к реаль­ности. Нельзя не заметить внутреннего родства этого психоза с обычным сновидением. Но условием для сновидения является состояние сна, к характеристикам которого относится полный уход от восприятия и от внешнего мира (3).

О других формах психозов, о шизофрениях, известно, что их исходом бывает аффективная тупость, то есть они имеют тенденцию к отказу от всякого участия в жизни внешнего мира. Что касается возникновения бредовых образований, то некоторые анализы показали нам, что бред, словно постав­ленная заплата, встречается там, где первоначально возник разрыв в отношении Я к внешнему миру. Если условие конфликта с внешним миром не является гораздо более очевид­ным, чем мы знаем сейчас, то причина этого связана с тем, что в картине психоза проявления патогенного процесса часто перекрываются попытками исцеления или восстановления (4).

Общим этиологическим условием возникновения психо­невроза или психоза всегда остается фрустрация, неисполне­ние одного из тех непреодолимых детских желаний, которые так глубоко коренятся в нашей филогенетически обусловленной организации. В конечном счете эта фрустрация всегда внешняя; в отдельном случае она может исходить от той внутренней инстанции (в Сверх-Я), которая взяла на себя роль представительства требований реальности. Патогенный эффект зависит здесь от того, останется ли Я при таких конфликтных напряженных отношениях верным своей зависимо­сти от внешнего мира и попытается ли сковать Оно, или же Я позволит Оно одолеть себя и тем самым оторвать от реально­сти. Но это внешне простое положение вещей осложняется существованием Сверх-Я, которое в пока еще не совсем по­нятном сочетании объединяет в себе влияния Оно и внешнего мира и в известной степени служит идеальным прототипом того, на что направлены все стремления Я, то есть на прими­рение его многочисленных зависимостей (5).

Поведение Сверх- Я следовало бы учитывать — чего до сих пор не делалось — при всех формах психического заболевания. Но мы можем предварительно постулировать, что должны существовать такие патологические состояния, в основе которых лежит конфликт между Я и Сверх-Я. Анализ дает нам право предположить, что типичным примером этой группы служит меланхолия, и тогда для обозначения таких нарушений мы прибегнем к названию «нарциссические неврозы». Если мы найдем мотивы для того, чтобы отделить такие состояния, как ме­ланхолия, от других психозов, то это не будет идти вразрез с нашими впечатлениями. Но тогда мы заметим, что смогли до­полнить свою простую генетическую формулу, не отказываясь от нее. Невроз переноса соответствует конфликту между Я и Оно, нарциссический невроз — конфликту между Я и Сверх-Я, психоз — конфликту между Я и внешним миром. Правда, мы не можем пока сказать, действительно ли мы получили новое понимание или же просто пополнили коллек­цию своих формул, но я думаю, что возможность применения этой формулы должна все же придать нам смелость не упускать из виду предложенное разделение душевного аппарата на Я, Сверх-Я и Оно.

Утверждение, что неврозы и психозы возникают из-за конфликтов Я с его различными господствующими инстанциями, то есть что они соответствуют неполадке в функции Я, которое все же проявляет стремление примирить между собой все эти различные требования, следует дополнить другим рассуждением. Хотелось бы знать, при каких условиях и ка­кими средствами Я удается без заболевания уйти от конфликтов, которые, разумеется, всегда существуют. Это новая сфера исследования, в которой, конечно, будут учитываться самые разные факторы. Однако сразу же можно выделить два момента. Исход всех таких ситуаций, несомненно, будет зависеть от экономических соотношений, от относительных величин борющихся друг с другом стремлений. И далее: Я может избежать прорыва в том или ином месте благодаря тому, что само себя деформирует, лишается собственной целостности, возможно, даже расщепляется или распадается (6). Тем самым непоследовательности, странности и глупые выходки, совершаемые людьми, предстают в том же свете, что и сексуальные перверсии, которые, будучи принятыми, делают вы­теснение излишним.

В заключение следует задать вопрос, каким может быть аналогичный вытеснению механизм, благодаря которому Я отрешается от внешнего мира. Я думаю, что на этот вопрос нельзя ответить без новых исследований, но содержанием его, как и вытеснения, должно быть изъятие исходящего от Я катексиса (7).

1 — Ср. слова Мефистофеля в «Фаусте» Гёте, часть I, 4-я сцена.

2 — Однако это определение скорректировано в сторону ограничения пассажем в главе VIII опубликованной после смерти Фрейда работы «Очерк психоанализа» (1940а [1938]. С. 132), где говорится: «Проблема психоза была бы проста и ясна, если бы отход Я от реальности мог бы произойти полностью. Но, похоже, это встречается лишь в редких случаях, а возможно, вообще никогда не происходит. Даже о состояниях, которые так далеки от действительности внешнего мира, как то: галлюцинаторная спутанность сознания и бессвязность мыслей (аменция) — от больных после их выздоровления узнаешь, что и во время болезни в уголке их души, как они выражаются, скрывался нормальный человек, который, словно сторонний наблюдатель, следил за путаницей, которую вызывала болезнь».

3 — Ср. работу «Метапсихологическое дополнение к теории сновиде­ний» (1917).

4 — Ср.: Анализ Шребера (1911с); Studienausgabe. Т. 7. С. 193.

5 — Ср.: «Экономическая проблема мазохизма» (1924с).

6 — Здесь Фрейд затрагивает проблему, которая занимала его в позд­ние годы. Впервые она подробно обсуждается в работе «Фетишизм» (1927), а затем в двух незавершенных работах — «Расщепление Я в за­щитном процессе» (194CV [1933]) и в главе VIII «Очерка психоанализа» (1940а [1938]).

7 — С тех пор и эта проблема — в сущности, то, что Фрейд позднее назвал «отрицанием» — также стала занимать все более важное место в его сочинениях. В основном она обсуждается в работах, указанных в предыдущем примечании.

psychic.ru

В классическом психоанализе выделяют несколько типов неврозов. Психоневроз обусловлен причинами, относящимися к прошлому, и объясним только в терминах личности и истории жизни. Фрейд выделял три типа психоневроза: истерическая конверсия, истерический страх (фобия) и невроз навязчивых состояний. Симптомы этих неврозов можно интерпретировать как конфликт между «Эго» и «Ид». Именно психоневрозы, с точки зрения Фрейда, обусловлены невротическим конфликтом, то есть бессознательным конфликтом между побуждением «Ид», которое стремится к разрядке, и защитой «Эго», предотвращающей непосредственную разрядку или доступ к сознанию. Таким образом, конфликт является истерическим только в том случае, если одна его сторона бессознательна и если он разрешается путем применения механизмов защиты,, отличных от сублимации. Симптом при этом рассматривается как осуществление компромисса между подавляемым желанием и требованиями подавляющего фактора. Возникновение симптома обусловлено символизацией, которую Фрейд характеризовал как «древний, но вышедший из употребления способ выражения». Сложную роль в невротическом конфликте играет «Супер-эго». Именно «Супер-эго» заставляет «Эго» чувствовать себя виноватым (что сознательно ощущается весьма болезненно) даже за символическую и искаженную разрядку, которая проявляется как симптом психоневроза. Так что в формировании невротического симптома участвуют все части психического аппарата. Актуальный невроз обусловлен причинами, относящимися к настоящему, и объясним в терминах сексуального поведения пациента. Он является физиологическим последствием нарушений в половом функционировании. Фрейд различал две формы актуального невроза: неврастению как результат половых излишеств и невроз тревоги как результат отсутствия разрядки полового возбуждения. Нарциссический невроз связан с неспособностью пациента к образованию переноса. Невроз характера выражается в симптомах, которые по своей сути являются чертами характера. Травматический невроз вызывается потрясениями. Невроз переноса развивается в ходе психоанализа и характеризуется навязчивым интересом пациента к психоаналитику. Невроз органа обозначает психосоматическое заболевание, однако этот термин употребляется достаточно редко. Детский невроз проявляется в детском возрасте, при этом классический психоанализ исходит из того, что неврозам у взрослых всегда предшествуют детские неврозы. Невроз страха (тревоги) обозначает или любой невроз, в котором тревога является главным симптомом, или один из видов актуального невроза.

С точки зрения Фрейда, сущность невроза — это конфликт между бессознательным и сознанием: «С самого начала мы замечаем, что человек заболевает из-за конфликта, возникающего между требованиями инстинкта и внутреннего сопротивления, которое возникает внутри против этого инстинкта». Сознательный компонент — это нормы, правила, запреты, требования, существующие в обществе и являющиеся элементами «Супер-эго», бессознательный — первичные, инстинктивные потребности и влечения, составляющие содержание «Ид». Вытесненные в бессознательное, они не теряют своего энергетического потенциала, а, напротив, сохраняют и даже усиливают его и далее проявляются либо в социально приемлемых формах поведения (за счет сублимации), либо — если это невозможно или недостаточно — в виде невротических симптомов. Таким образом, невроз — это следствие конфликта между сознательным и бессознательным, которые образуют вытесненные под влиянием моральных норм, правил, запретов, требований первичные, биологические потребности и влечения, прежде всего — сексуальные и агрессивные.

Однако следует отметить, что разные представители психоанализа неодинаково понимают содержание бессознательного и, следовательно, содержательную сторону невротического конфликта. Для Фрейда это сексуальные и агрессивные импульсы и их конфликт с сознанием. А. Адлер видел сущность невроза в конфликте между чувством неполноценности и стремлением к самоутверждению, жаждой власти. Он видел в невротическом состоянии переживание слабости и беспомощности, которое описывал как «комплекс неполноценности». Для преодоления чувства неполноценности и удовлетворения потребности в самоутверждении человек прибегает к механизмам компенсации и гиперкомпенсации. Невротический симптом при этом рассматривается как выражение борьбы, направленной на преодоление чувства недостаточности. Невротический симптом есть результат неудачной компенсации, фиктивный способ повышения собственного достоинства. Развитие невротических симптомов считается «бегством в болезнь», «желанием, власти», «мужским протестом». Первый и третий симптомы — это способ привлечения внимания к себе (с помощью симптома человек может получить его даже в большей степени, чем здоровый), желание же власти — второй — входит в конфликт с ощущением близости с другими людьми. Адлер определял невроз как экзистенциальный кризис, поражающий всю личность. Основной феномен психических расстройств он видел не в сопротивлении побуждениям, а в невротическом характере, неадекватном аттитюде жизни.

К. Г. Юнг рассматривал содержание бессознательного намного шире, считая, что в него входит кроме подавленных сексуальных и агрессивных побуждений и некий ин-трапсихический материал, имеющий более глубокие, исторические, корни — врожденный опыт прошлых поколений. С точки зрения Юнга, психика человека включает три уровня: сознание, личное бессознательное и коллективное бессознательное. Коллективное бессознательное есть общее для всех людей, существующее независимо от человека психическое содержание, «разум наших древних предков», которое представляет собой более глубокий и менее доступный осознанию уровень психической деятельности. Коллективное бессознательное представлено в виде архетипов — психических структур, первичных психических образов, составляющих содержание коллективного бессознательного. Архетипы рассматриваются как прообразы, доминанты, априорные формы организации нашего опыта. Архетипы определяют характер человеческой символики, сновидений, сказок, мифов. Они могут выражать религиозные чувства и имеют значение коллективных символов. Юнг придавал архетипам значение предрасполагающих факторов, внутренних детерминант психической жизни человека, направляющих его поведение и дающих возможность реализовать определенные, общие для большинства людей модели поведения даже в таких ситуациях, с какими сам человек ранее не сталкивался, каких нет в его личном опыте.

Личное бессознательное, напротив, связано с прошлым опытом человека и состоит из импульсов, воспоминаний, желаний, переживаний, которые вытеснены или забыты, но достаточно легко могут быть осознаны. Личное бессознательное содержит комплексы (или организовано в виде комплексов), представляющие собой совокупность эмоционально заряженных мыслей, тенденций, представлений, воспоминаний, желаний, чувств, связанных с личным опытом индивида. Вытесненные в бессознательное (в частности, под влиянием нравственного чувства, которое Юнг также считал врожденным), эти комплексы оказывают существенное влияние на психическую деятельность человека, на его поведение. Комплексы, обладающие высокой степенью аффективной заряженности и вступающие в противоречие с сознательным «Я», и являются источником невротических нарушений.

К. Хорни рассматривала в качестве детерминант человеческого поведения и развития две основные потребности: потребность в безопасности и потребность в удовлетворении. Центральное место в теории Хорни занимает понятие базальной (коренной, основной) тревоги, которую она описывает как «чувства ребенка, одинокого и беззащитного в потенциально враждебном ему мире». Базальная тревога — это глубокое чувство одиночества и беспомощности, ощущение незащищенности. В ответ на фрустрацию этой потребности ребенок вырабатывает определенные поведенческие стратегии, которые могут фиксироваться в качестве защитных механизмов в отношении тревоги. Такие фиксированные стратегии Хорни рассматривает как невротические потребности. Первоначально Хорни выделяла 10 основных невротических потребностей, в дальнейшем описала три личностных типа на основании выраженности и преобладания тех или иных невротических потребностей и соответствующих им стратегий поведения: уступчивая личность (потребность быть рядом с другими, в признании и любви доминантного партнера — ориентация на людей), отрешенная личность (потребность в одиночестве, бегстве от людей, независимости и совершенстве — ориентация от людей) и агрессивная личность (потребность в противодействии, власти, престиже, восхищении, успехе, потребность подчинить себе других — ориентация против людей). Для невротической личности характерно доминирование какой-либо одной потребности или одной группы потребностей и соответствующих им стратегий поведения. Такая негибкость, невозможность направить поведение на удовлетворение других потребностей и изменить поведение в соответствии с новыми обстоятельствами не приносит успеха, а только усиливает фрустрацию и усугубляет невротические проблемы.

Как указывалось выше, Хорни выделяла две основные потребности: потребность в безопасности и потребность в удовлетворении. Последняя включает удовлетворение не только физических (биологических) потребностей, но также потребности в самооценке и самоуважении, оценке, принятии и признании другими, в достижениях. Наличие этих двух потребностей (в безопасности и в удовлетворении) является источником постоянных противоречий и конфликтов. Для удовлетворения потребности в безопасности человек пользуется фиксированными стратегиями поведения, то есть формирует поведение, ограничивающее сферу его функционирования (ограничительное поведение) относительно безопасными областями, что снижает тревогу, но препятствует реальным достижениям, то есть фрустрируется потребность в удовлетворении. Стремясь к достижениям, человек вынужден осваивать новые сферы, отказываться от фиксированных стратегий и ограничительного поведения, что приводит к фрустрации потребности в безопасности. Таким образом, наличие этих двух потребностей несет в себе противоречие, которое может привести к неврозу. И в этом смысле различие между здоровьем и неврозом является лишь количественным.

Э. Фромм также не видит качественных различий между здоровьем и неврозом. С его точки зрения, человек характеризуется наличием двух тенденций, или двух потребностей: потребностью в свободе, автономии, собственной идентичности, самовыражении и потребностью в безопасности. Фромм считал, что люди, в принципе, могут быть свободными и автономными и при этом не терять чувства общности с другими людьми и ощущение безопасности. Такую свободу он назвал позитивной свободой, однако в современном обществе для многих она недостижима. И эти две потребности находятся в постоянном конфликте, ибо борьба за личную свободу и автономию приводит к отчуждению от других, к чувству одиночества, отстраненности и к фрустрации потребности в безопасности и общности с другими людьми. Причину невроза Фромм видел в бессознательной, компульсив-ной деятельности — «бегстве от свободы» как способе избавления от чувства одиночества, безнадежности и личной ответственности. Фромм описал три основных механизма, или три стратегии, бегства от свободы: авторитаризм (садизм и мазохизм), деструктивизм и конформизм. Конфликт между потребностью в свободе и потребностью в безопасности, так же как и механизмы бегства от свободы, представлены и у больных неврозами, и у здоровых, но с разной степенью интенсивности.

В целом для всех представителей психоанализа характерен взгляд на невроз как на конфликт между сознательными и бессознательными потребностями и тенденциями. Содержательно эти потребности и тенденции могут пониматься по-разному.

psyera.ru

Теория невроза по З. Фрейду

История разработки концепции невроза и создания психодинамической теории. Типы неврозов в классическом психоанализе. Учение Фрейда о причинах и методах их лечения. Пути образования симптомов, их смысл и типы. Психотерапевтические подходы к неврозу.

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

1. История разработки концепции невроза и создания психодинамической теории

2. Пути образования симптомов невроза, их смысл

3. Типы неврозов в классическом психоанализе

4. Психотерапевтические подходы к неврозу в рамках психоанализа

Список использованной литературы

Существуют различные определения неврозов, в которых оттеняется та или иная сторона заболевания. Патогенетически обоснованное определение невроза принадлежит В.Н. Мясищеву. Еще в 1934 г. он отмечал, что невроз представляет болезнь личности, в первую очередь болезнь развития личности. Под болезнью личности В.Н. Мясищев понимал ту категорию нервно-психических расстройств, которая вызывается тем, как личность перерабатывает или переживает свою действительность, свое место и свою судьбу в этой действительности. В 1939 г. он уточнил, что невроз — это психогенное заболевание, в основе которого лежит неудачно, нерационально, непродуктивно разрешаемое личностью противоречие между ней и значимыми для нее сторонами действительности, вызывающее болезненно-тягостные переживания: неудач в жизненной борьбе, неудовлетворения потребностей, недостигнутой цели, невосполнимой потери. Неумение найти рациональный и продуктивный выход из переживаний влечет за собой психическую и физиологическую дезорганизацию личности. В настоящее время общепризнанной является точка зрения на неврозы как на психогенные заболевания личности. В зарубежной литературе невроз рассматривается по-разному: в ортодоксальном психоанализе — как неизбежный и необходимый момент развития в связи с образованием и разрешением детской тревоги. В индивидуальной психологии невроз считается патологической формой компенсации чувства внутренней недостаточности или нереализованного чувства превосходства. В поведенческой терапии невроз определяется как зафиксированный навык неприспособленного поведения, приобретенный путем научения. Крупнейший зарубежный специалист по проблеме неврозов К. Ноrеу определяет невроз как психическое расстройство, вызванное страхом и защитой от этого страха, а также попытками отыскать компромисс в конфликте противоположных тенденций. Невротические расстройства как отклонения от общепринятого в данной культуре интерперсонального поведения — это проявление заторможенного процесса самореализации. Психогенный характер заболевания неврозом означает, что оно обусловлено действием психических (психологических) факторов, значимых для человека и выражаемых в виде тех или иных существенных для него переживаний. Они могут обозначаться как внутренний или невротический конфликт. Связь невроза с психотравмирующей ситуацией позволяет считать его принципиально обратимым состоянием.

1. История разработки концепции невроза и создания психодинамической теории

После 1881г. Фрейд открыл врачебный кабинет и занялся лечением психоневрозов. Воспитанный в духе естественнонаучного эмпиризма, Фрейд считал, что «телесным органом» ментальной жизни является мозг и нервная система.

Наука о человеческой психике стояла на пороге великих открытий. Но Фрейд не мог ждать. Его пациенты нуждались в помощи. Страстное желание как можно скорее найти новое терапевтическое средство, энтузиазм, отчаяние Фрейда прекрасно видны в 1833 г., когда он начал изучать действие кокаина на себе и своих близких. Но эксперименты Фрейда нанесли серьезный ущерб здоровью некоторых его испытуемых. В медицинских кругах Вены за Фрейдом закрепилась репутация авантюриста.

В 1879 г. был создан первый в мире Институт психологии. Фрейд занялся научной работой и искал таинственную причину неврозов почти полтора десятилетия. В 1885 г., пройдя по конкурсу на место приват-доцента неврологии, Фрейд получил возможность ехать на стажировку в Париж во всемирно известную клинику «Сальпетриер». В ту пору клинику возглавлял Жан Мартен Шарко (1825-1893), по мнению которого причины функциональных психических расстройств следует искать не в анатомии, а в психологии. Эта мысль глубоко запала в сознание Фрейда. Через несколько лет, продолжая без особого успеха испытывать различные фармакологические и физиотерапевтические средства лечения больных, Фрейд натолкнулся на книгу, ученика Шарко — доктора И. Бернгейма (1837-1919) «Внушение и его применение в качестве терапии», в которой описывались результаты лечения невротиков методом гипнотического внушения.

В 1889 г. Фрейд едет в Нанси. Метод гипноза произвел на Фрейда большое впечатление. В ряде случаев гипнотическое внушение вело к полному исчезновению у больных истерических симптомов. Особенно поразил его эксперимент с пациенткой, которой в состоянии гипнотического сна было приказано по пробуждении раскрыть стоявший в углу зонтик, что она и сделала. На вопрос экспериментатора, зачем она раскрывает в помещении зонт, она сказала, что хотела удостовериться, ее ли это зонтик. Факт гипнотического внушения полностью выпал из ее памяти, и лишь путем настойчивых расспросов экспериментатору удалось заставить женщину вспомнить истинную причину своего поступка. Совершение действия, об истинной причине которого человек не подозревает, натолкнуло Фрейда на мысль, что работа мозга не всегда осознается, что в основе поведения людей могут лежать бессознательные мотивы, что с помощью ряда приемов их можно обнаружить. Фрейд вернулся в Вену окрыленным.

Однако вскоре он убедился, что лечение гипнозом дает нестойкий эффект и лишь затрудняет понимание природы нервно-психических заболеваний.

На основе другого случая, когда молодая женщина, страдавшая расстройством мышления и речи, нервным кашлем и параличом, с помощью гипноза воспроизводила травмировавшие ее психику воспоминания (с болезнью и смертью отца), болезненные симптомы исчезли. Фрейд сделал вывод, что болезненный симптом является заменителем подавленного импульса и что им открыт новый метод лечения истерии (катарсический). Фрейд делает вывод о «энергетической теории», по которой организм располагает постоянным количеством психической энергии. Если эта энергия своевременно и беспрепятственно не реализуется, если она задерживается или подавляется, то возникает эквивалентный по силе патологический симптом. Эта работа подводила итог многолетним исканиям Фрейда. В этой работе был высказан ряд соображений (о необходимости различия сознательных и бессознательных душевных актов, о важной регулирующей роли эмоций), положенных в дальнейшем в основу психоаналитической теории Фрейда. В процессе изучения Фрейд впервые столкнулся с проблемой бессознательного.

Пытаясь раскрыть механизмы возникновения неврозов, он обратил внимание на патогенные последствия неудовлетворенных влечений и неотреагированных конфликтных эмоций. Эти чужеродные, разрывающие единство сознания аффекты были восприняты Фрейдом как первое и главное свидетельство существования бессознательного. Поскольку же их содержанием в большинстве случаев оказывалось для больного нечто неприятное, постыдное, с точки зрения социальных и нравственных норм неприемлемое, Фрейд предположил, что бессознательный характер этих активно конфликтующих психических сил обусловлен особым защитным механизмом, получившим название «вытеснение». По мере развития психоанализа, представления Фрейда о бессознательном уточнялись и усложнялись. Фрейд начинает строить свою науку о бессознательной психической деятельности. Согласно которой, невроз является защитной реакцией психики на травмирующую идею, которая изгоняется из сознания. Дальнейшее развитие состояло в выдвижении Фрейдом гипотезы об исключительной роли сексуальности в этиологии неврозов, затем последовали отказ от гипнозов и замена их методом свободных ассоциаций и толкованием сновидений, выдвижение учения о бессознательном.

По мере того, как психоанализ из метода объяснения и лечения неврозов превращался в науку о бессознательных психических процессах, в нем все большее место стали занимать проблемы личности. Фрейд исследовал всю гамму «наклонностей, увлечений, мотивов и намерений индивида».

2. Пути образования симптомов невроза, их смысл

По Фрейду, симптомы психических заболеваний представляют собой вредные для всей жизни или, по крайней мере бесполезные акты, на которые лицо часто жалуется как на вынужденные и связанные для него с неприятностями или страданиями. Их главный вред заключается в душевных затратах, которых стоят они сами, а в дальнейшем в затратах, необходимых для их преодоления. При интенсивном образовании симптомов оба вида этих затрат могут привести к чрезвычайному обеднению личности в отношении находящейся в ее распоряжении жизненной энергии

Невротический симптом, по мнению сторонников психоанализа, является результатом конфликта, возникающего из-за нового вида удовлетворения либидо. Обе разошедшиеся было силы снова встречаются в симптоме, как будто примиряются благодаря компромиссу — образованию симптомов. Поэтому симптом так устойчив — он поддерживается с двух сторон. Известно, что одной из сторон конфликта является неудовлетворенное, отвергнутое реальностью либидо, вынужденное искать других путей для своего удовлетворения

На вопрос о том, откуда берется симптом, отвечают впечатления, которые приходят извне, были когда-то в силу необходимости сознательными и с тех пор благодаря забыванию могут стать бессознательными. Цель симптома, его смысл, тенденция — это каждый раз эндопсихический процесс, который, возможно, сначала был сознаваем, но не менее вероятно, что он никогда не был в сознании и навсегда остался в бессознательном

Невротические симптомы, как ошибочные действия, как сновидения, имеют свой смысл и так же, как они, по-своему связаны с жизнью лиц, у которых они обнаруживаются.

Известно, что Я проявляет некоторую заинтересованность в возникновении и последующем существовании невроза. Симптом поддерживается Я, потому что у него есть такая сторона, благодаря которой он дает удовлетворение вытесняющей тенденции Я. Кроме того, разрешение конфликта путем образования симптома является самым удобным и желательным выходом из положения. Бывают случаи, когда даже врач должен признать, что разрешение конфликта в форме невроза представляет собой самое безобидное и социально допустимое решение. Если можно сказать что у невротика каждый раз перед лицом конфликта происходит бегство в болезнь, то следует признать, что это бегство вполне оправдано, и врач, понявший это положение вещей, отойдет в сторону, щадя больного.

3. Типы неврозов в классическом психоанализе

1. Психоневроз — который обусловлен причинами, относящимися к прошлому и объясним только в терминах личности и истории жизни. Существуют три типа психоневрозов: истерическая конверсия, истерический страх (фобия) и невроз навязчивых состояний. Симптомы этих неврозов можно интерпретировать как конфликт между Эго и Ид.

2. Актуальный невроз обусловлен причинами, относящимися к настоящему и объясним в терминах сексуальных привычек пациента. Он является физиологическим последствием нарушений в половом функционировании. Фрейд разграничил две формы: неврастению, как результат половых излишеств и невроз тревоги как результат отсутствия облегчения от полового возбуждения. Существуют различия в симптомах актуальных неврозов и психоневрозов: в обоих случаях симптомы происходят из либидо, но симптомы актуальных неврозов — давление в голове, ощущение боли, раздражение в каком-либо органе представляют собой исключительно соматические процессы, в возикновении которых совершенно не участвуют все сложные душевные механизмы.

3. Нарциссический невроз, при котором человек не способен к образованию переноса.

4. Невроз характера — в этом случае симптомы являются чертами характера.

5. Травматический невроз — который вызывается потрясением. Фрейд отмечал, что при травматических неврозах, особенно тех, которые вызваны ужасами войны, для нас несомненен эгоистический мотив Я, стремящийся к защите и выгоде, который в одиночку еще не создает болезнь, но санкционирует ее и поддерживает, если она уже началась.

6. При неврозе переноса, который вызывается в ходе психоанализа, пациент проявляет навязчивый интерес к психоаналитику.

По словам З.Фрейда названия указанных неврозов все употребляются, однако, их содержание неопределенно и неустойчиво. Названные формы невроза иногда встречаются в чистом виде, но чаще смешиваются друг с другом и с психоневротическим заболеванием.

И в причине и в механизме всех возможных форм неврозов всегда действуют одни и те же факторы, только в одном случае главное значение в образовании симптомов приобретает один из этих факторов, в другом — другой. Так, фантазии, превращающиеся в симптомы, нигде не проявляются более явно, чем при истерии; противоположные или реактивные образования Я господствуют в картине невроза навязчивых состояний.

4. Психотерапевтические подходы к неврозу в рамках психоанализа

В процессе психотерапии психолог, работающий в рамках психодинамической теории использует следующие приемы:

1. Анализ символов повседневности, например, направленная ассоциация клиента на заданное слово;

2. «Фрейдовская ошибка» — это ошибки, описки, обмолвки клиента, которые раскрывают подсознательные чувства клиента;

3. Анализ сновидений через поток свободных ассоциаций;

4. Анализ сопротивления как проявления более широкого механизма вытеснения;

5. Анализ содержания переноса клиента. Перенос относится к чувствам клиента и по отношению к психологу.

Работа в русле психодинамических теорий требует от психолога интеллектуальной дисциплины, виртуозного владения техниками, что достигается путем длительного систематического обучения.

· Психоаналитик утверждает, что психоневрозы обусловлены невротическим конфликтом между побуждением Ид, стремящегося к разрядке, и защитой Эго, предотвращающего непосредственную разрядку или доступ к сознанию. Таким образом, конфликт является невротическим только в том случае, если одна сторона бессознательна и/или если он разрешается путем применения механизмов защиты, отличных от сублимации.

· Психоанализ рассматривает симптом как проявление компромисса между подавляемым желанием и требованием подавляющего фактора.

· Возникновение симптома обуславливается символизацией, которую Фрейд характеризовал как «древний, но вышедший из употребления способ выражения».

· Сложную роль в невротическом конфликте играет Супер-Эго. Именно Супер-Эго заставляет чувствовать себя виноватым даже за символическую или искаженную разрядку, которая проявляется как симптомы психоневроза. Сознательно она ощущается весьма болезненно. Таким образом, все части психического аппарата участвуют в формировании невротического симптома.

Список использованной литературы

1. Абрамова Г.С. Практическая психология: Учебник для студентов вузов. — М.: Академический проект, 2001. — 480 с.

2. Морозов А.В. История психологии: учебное пособие для вузов / А.В.Морозов. — М.: Академический проект.; 2003. — 288 с.

3. Романин А.Н. Основы психоанализа / Учебник. — Ростов — н./Д.: Феникс, — 2003. — 320 с.

4. Фрейд З. Введение в психоанализ. /Лекции. — М.: Наука, 1989. — 456 с.

5. Фрейд З. О психоанализе. Лекции / З.Фрейд. — Мн.: Харвест, — 2005. — 416 с.

Патофизиологическая природа невротических состояний по И. Павлову. Концепция невроза в гештальт-подходе. Психоанализ как метод терапии неврозов. Конкурентная теория Анохина. Гуманистический, бихеовиоральный, экзистенциальный подходы к пониманию неврозов.

Психологические теории неврозов и школы, занимающиеся коррекцией невроза. Понятие, типы, механизмы формирования и уровни неврозов по Перлзу. Элементы гештальт-терапии, применяемые при лечении неврозов. Принцип саморегуляции функционирования организма.

Невроз как невротический конфликт между частями психики, который ведет к фрустрации разрядки инстинктивных побуждений. Этиология невроза и его ядро. Невротический симптом как результат разрешения конфликта. Факторы, влияющие на формирование неврозов.

Теоретические аспекты исследования психоаналитической концепции К. Хорни. «Новые пути в психоанализе» — системное описание невроза. Обоснование роли культуры в формировании невротических конфликтов и защит; применимость теории Хорни к женской психологии.

Понятие неврозов, их сущность, основные формы, течение и причины возникновения. Роль дефектов воспитания в неправильном формировании личности. Характеристика неврастении, невроза навязчивых состояний и истерических неврозов, их прогнозирование и лечение.

Понятие и сущность сознания, предсознания и бессознательного. Структура личности согласно психодинамической теории З. Фрейда. Общая характеристика Ид, Эго и Суперэго, анализ взаимоотношений между ними. Описание психосексуальных стадий развития человека.

Анализ теории З. Фрейда — австрийского врача и психолога, основателя метода лечения неврозов, названного психоанализом и ставшего одним из наиболее влиятельных психологических учений ХХ в. Сущность жизни и смерти. Неофрейдизм и «культурный» психоанализ.

Понятие смысла бессознательных мотивов, влечений и побуждений человека по Фрейду. Концепции Фрейда о «трансфере» и «Эдиповом комплексе», их место в его теории личности. Метод свободных ассоциаций и метод анализа сновидений. Отношение Фрейда к символике.

Общая характеристика и причины невроза как функционального расстройства нервной системы. Внешние проявления у детей, больных истерическим неврозом. Семь черт неправильного воспитания по А.И. Захарову. Единые необходимые условия профилактики неврозов.

Неврозы как психогенные заболевания, в основе которых лежат нарушения высшей нервной деятельности. Основные факторы, влияющие на этиологию неврозов. Виды неврозов у дошкольников и младших школьников: страх, навязчивое состояние, депрессия, истерия.

otherreferats.allbest.ru

Проблемой невроза в разное время интересовались разные специалисты, при этом часто появлялись определенные отличия в самой формулировке заболевания, поскольку зависела она от того, какую именно сторону пытался осветить врач. Тем не менее, все психотерапевты сходились в одном: невроз – это личностная болезнь, которая, при отсутствии своевременного лечения, неизбежно приведет к осложнениям, существенно мешающим нормальной жизни пациента. Интересовался данным заболеванием и Фрейд – невроз он рассматривал именно как состояние, провоцирующее различные отклонения в нормальном функционировании организма.

Почти полтора десятка лет З.Фрейд посвятил поискам средства, которые могли бы помочь в терапии неврозов. При этом самой главной задачей он считал поиски причины неврозов у детей и взрослых, поскольку понимал, что без устранения последних об успешности любого лечения не может быть и речи. Тем не менее, длительное время Фрейд невроз лечил все же медикаментами, хотя уже начинал задумываться о психической природе заболевания.

Через несколько лет неудачных попыток борьбы с неврозом при помощи различных препаратов, Фрейд прочел статью о влиянии гипнотического воздействия на больных с данным диагнозом. Это произвело на него сильное впечатление, поэтому он стал глубже изучать возможности такого способа лечения. Таким образом, он убедился, что посредством гипноза можно обнаружить те факторы, о которых сам человек не подозревает, но которые могут спровоцировать невроз. К сожалению, как уже очень скоро убедился Фрейд, — невроз гипнозом лечится недостаточно эффективно, просто гипнотическое воздействие помогает выяснить, что спровоцировало заболевание. Это стало важным моментом в диагностике неврастении и других типов невротических расстройств.

Однако причины, по которым возникает заболевание, все же оставались для исследователя вопросом первостепенной важности. Теория неврозов Фрейда, основанная на результатах многолетних исследований, утверждает, что главная их причина заключается в присутствии у каждого, кто столкнулся с данным заболеванием, неразрешенных внутренних конфликтов либо же неудовлетворенных влечений. Получая все больше знаний об открытом им же бессознательном человека, Фрейд понял, что невроз – это защитная реакция, которая возникает в психике, при воздействии на нее травмирующей идеи. А вот мысль о сексуальной подоплеке невроза пришла к нему гораздо позднее.

Классическая теория психоанализа, разработанная Фрейдом и дополненная его многочисленными последователями, говорит о нескольких типах неврозов:

  • Психоневроз: причины его кроются в прошлом и зависят от того, какую жизнь вел пациент прежде. В свою очередь, психоневроз делится на истерическую конверсию, фобии и невроз навязчивых состояний.
  • Актуальный невроз: провоцируется событиями, происходящими с пациентом на данный момент. Часто имеет сексуальную подоплеку. Фрейд невроз такого типа разделял на неврастению и невроз тревоги. Первую он считал результатом половых излишеств, а второй – следствием неудовлетворенности сексуальной жизни.
  • Нарциссический невроз: человек в таком случае не способен образовать перенос.
  • Травматический невроз – вызывается сильным эмоциональным потрясением.
  • Невроз характера: симптомы, которые и сам больной, и нередко – лечащий врач, воспринимают за проявления невроза, на самом деле являются чертами характера конкретного человека и не подлежат лечению.
  • Невроз переноса: является следствием неправильной работы психотерапевта с пациентом.

Таким образом, Фрейд о неврозе узнал очень многое и научился успешно не только диагностировать его, но и лечить. Он утверждал, что далеко не каждый конфликт приводит к заболеванию, а исключительно тот, при котором одна сторона участвует бессознательно. При этом большинство симптомов невроза – это попытки нахождения компромисса между тем, чего человек желает, и факторами, делающими выполнение этого желания невозможным. Данные исследования стали мощной базой, на которую опираются и современные специалисты, ведущие борьбу с неврозами.

xn——7kcbahoka2abeuf0b4a5ahy6g.xn--p1ai

ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ ЛЕКЦИЯ . ОБЫЧНАЯ НЕРВОЗНОСТЬ

Уважаемые дамы и господа! После того как в последних беседах мы завершили такую трудную часть работы, я на некоторое время оставляю этот предмет и обращаюсь к вам со следующим.

Я знаю, что вы недовольны. Вы представляли себе "Введение в психоанализ" иначе. Вы предполагали услышать жизненные примеры, а не теории. Вы скажете мне, что единственный раз, когда я представил вам параллель "В подвале и на первом этаже", вы кое-что поняли о причине неврозов, только лучше бы это были действительные наблюдения, а не придуманные истории. Или когда я вначале рассказал вам о двух — видимо, тоже не вымышленных — симптомах и разъяснил их отношение к жизни больного, то вам стал ясен "смысл" симптомов; вы надеялись, что я буду продолжать в том же духе. Вместо этого я излагал вам пространные, расплывчатые теории, которые никогда не были полными, к которым постоянно добавлялось что-то новое, пользовался понятиями, которых еще не разъяснил вам, переходил от описательного изложения к динамическому пониманию, а от него — к так называемому "экономическому", мешая вам понять, какие из используемых терминов означают то же самое и заменяют друг друга только по причине благозвучия, предлагал вам такие широкие понятия, как принципы удовольствия и реальности и филогенетически унаследованное, и, вместо того чтобы вводить во что-то, я развертывал перед вашим взором нечто такое, что все больше удалялось от вас.

Почему я не начал введение в теорию неврозов с того, что вы сами знаете о нервозности и что давно вызывает ваш интерес? Почему не начал с описания своеобразной сущности нервнобольных, их непонятных реакций на человеческое общение и внешние влияния, их раздражительности, непредсказуемости поведения и неприспособленности к жизни? Почему не повел вас шаг за шагом от понимания более простых повседневных форм к проблемам загадочных крайних проявлений нервозности?

Да, уважаемые господа, не могу не признать вашей правоты. Я не настолько влюблен в собственное искусство изложения, чтобы выдавать за особую прелесть каждый его недостаток. Я сам думаю, что можно было бы сделать иначе и с большей выгодой для вас; я этого и хотел. Но не всегда можно выполнить свои благие намерения. В самом материале часто заключено что-то такое, что руководит [вами] и уводит от первоначальных намерений. Даже такая незначительная работа, как организация хорошо знакомого материала, не вполне подчиняется воле автора; она идет, как хочет, и только позже можно спросить себя, почему она вышла такой, а не другой.

Вероятно, одна из причин в том, что название "Введение в психоанализ" уже не подходит к этой части, где обсуждаются неврозы. Введение в психоанализ составляет изучение ошибочных действий и сновидений, учение о неврозах — это сам психоанализ. Не думаю, что бы мне бы удалось за такое короткое время познакомить вас с содержанием учения о неврозах иначе, чем в такой сконцентрированной форме. Дело заключалось в том, чтобы в общей связи показать вам смысл и значение симптомов, внешние и внутренние условия и механизм их образования. Я и попытался это сделать; такова примерно суть того, чему может научить психоанализ сегодня. При этом много пришлось говорить о либидо и его развитии, кое-что и о развитии Я. Благодаря введению вы уже были подготовлены к особенностям нашей техники, к основным взглядам на бессознательное и вытеснение (сопротивление). На одной из ближайших лекций вы узнаете, в чем психоаналитическая работа находит свое органическое продолжение. Пока я не скрывал от вас, что все наши сведения основаны на изучении только одной-единственной группы нервных заболеваний, на так называемых неврозах перенесения. Механизм образования симптомов я проследил всего лишь для истерического невроза. Если вы и не приобрели солидных знаний и не запомнили каждую деталь, то все же я надеюсь, что у вас сложилось представление о том, какими средствами работает психоанализ, за решение каких вопросов берется и каких результатов он уже достиг.

Я приписал вам пожелание, чтобы я начал изложение темы неврозов с поведения нервнобольных, с описания того, как они страдают от своих неврозов, как борются с ними и приспосабливаются к ним. Это, конечно, интересный и достойный познания и не очень трудный для изложения материал, но сомнительно начинать с него. Рискуешь не открыть бессознательного, не увидеть при этом большого значения либидо и судить обо всех отношениях так, как они кажутся Я нервнобольного. А то, что это Я ни в коей мере не надежная и не беспристрастная сторона, совершенно очевидно. Ведь Я — это сила, которая отрицает бессознательное и сводит его к вытесненному, как же можно верить ему в том, что оно будет справедливо к этому бессознательному? Среди этого вытесненного на первом месте стоят отвергнутые требования сексуальности; само собой разумеется, что мы никогда не сможем узнать об их объеме и значении из мнений Я. С того момента, когда для нас начинает проясняться позиция вытеснения, мы должны также остерегаться того, чтобы не поставить судьей в этом споре одну из спорящих сторон, к тому же еще и победившую. Мы подготовлены к тому, что высказывания Я введут нас в заблуждение. Если верить Я, то оно на всех этапах было активным, само желало своих симптомов и создало их. Мы знаем, что оно считает возможным быть в известной степени пассивным, что хочет затем скрыть и приукрасить. Правда, оно не всегда решается на такую попытку; при симптомах невроза навязчивых состояний оно должно признать, что ему противопоставляется что-то чуждое, от чего оно с трудом защищается,

Кого не удерживают эти предостережения принимать за чистую монету подделки Я, тому, разумеется, легко живется, и он избавлен от всего того сопротивления, которое поднимется против выдвижения в психоанализе на первый план бессознательного, сексуальности и пассивности Я. Тот может утверждать, подобно Альфреду Адлеру (1912), что "нервный характер" является причиной невроза вместо его следствия, но он также не будет в состоянии объяснить ни одной детали в образовании симптома и ни одного сновидения.

Вы спросите, нельзя ли справедливо оценить участие Я в нервозности и образовании симптомов, явно не пренебрегая при этом открытыми психоанализом факторами. Я отвечу: конечно, это возможно и когда-нибудь произойдет; но начинать именно с этого не в традициях психоанализа. Правда, можно предсказать, когда эта задача встанет перед психоанализом. Есть неврозы, в которых Я участвует гораздо активнее, чем в изученных до сих пор; мы называем их "нарцисстическими неврозами". Аналитическая обработка этих заболеваний даст нам возможность беспристрастно и верно судить об участии Я в невротическом заболевании.

Но одно из отношений Я к своему неврозу настолько очевидно, что его с самого начала можно принять во внимание. Оно, по-видимому, встречается во всех случаях, но яснее всего обнаруживается при заболевании, которое мы сегодня еще недостаточно понимаем, — при травматическом неврозе. Вы должны знать, что в причине и в механизме всех возможных форм неврозов всегда действуют одни и те же факторы, только в одном случае главное значение в образовании симптомов приобретает один из этих факторов, в другом — Другой. Это подобно штату артистической труппы, в котором каждый имеет свое определенное амплуа: герой, близкий друг, интриган и т. д.; но для своего бенефиса каждый выберет другую пьесу. Так, фантазии, превращающиеся в симптомы, нигде не проявляются более явно, чем при истерии; противоположные, или реактивные, образования Я господствуют в картине невроза навязчивых состояний; то, что мы назвали вторичной обработкой в сновидении, выступает на первое место в виде бреда при паранойе и т. д.

Таким образом, при травматических неврозах, особенно таких, которые возникают из-за ужасов войны, для нас несомненен эгоистический мотив Я, стремящийся к защите и выгоде, который в одиночку еще не создает болезнь, но санкционирует ее и поддерживает, если она уже началась. Этот мотив хочет уберечь Я от опасностей, угроза которых и послужила поводом для заболевания, и не допустит выздоровления, прежде чем не будет исключена возможность повторения этих опасностей или лишь после того, как будет получена компенсация за перенесенную опасность.

Но и во всех других случаях Я проявляет аналогичную заинтересованность в возникновении и последующем существовании невроза. Мы уже сказали, что симптом поддерживается также и Я, потому что у него есть такая сторона, благодаря которой он дает удовлетворение вытесняющей тенденции Я. Кроме того, разрешение конфликта посредством образования симптома является самым удобным и желательным выходом из положения для принципа удовольствия; он, несомненно, избавляет Я от большой и мучительной внутренней работы. Бывают случаи, когда даже врач должен признать, что разрешение конфликта в форме невроза представляет собой самое безобидное и социально допустимое решение. Не удивляйтесь, что порой даже врач становится на сторону болезни, с которой он ведет борьбу. Ему не пристало играть лишь роль фанатика здоровья вопреки всем жизненным ситуациям, он знает, что в мире есть не только невротическое бедствие, но и реальное нескончаемое страдание, что необходимость может потребовать от человека пожертвовать своим здоровьем, и он знает, что такой жертвой одного человека часто сдерживается бесконечное несчастье многих других. Если можно сказать, что у невротика каждый раз перед лицом конфликта происходит бегство в болезнь, то следует признать, что в некоторых случаях это бегство вполне оправданно, и врач, понявший это положение вещей, молча отойдет в сторону, щадя больного.

Но при дальнейшем изложении мы воздержимся от этих исключительных случаев. В обычных условиях мы обнаруживаем, что благодаря отступлению в невроз Я получает определенную внутреннюю выгоду от болезни. К ней в некоторых случаях жизни присоединяется очевидное внешнее преимущество, более или менее высоко ценимое в реальности. Посмотрите на самый частый пример такого рода. Женщина, с которой муж грубо обращается и беспощадно использует ее, почти всегда находит выход в неврозе, если ее предрасположения дают такую возможность, если она слишком труслива или слишком нравственна для того, чтобы тайно утешаться с другим мужчиной, если она недостаточно сильна, чтобы, несмотря на все внешние препятствия, расстаться с мужем, если у нее нет надежды содержать себя самой или найти лучшего мужа и если она, кроме того, еще привязана к этому грубому человеку сексуальным чувством. Тогда ее болезнь становится ее оружием в борьбе против сверхсильного мужа, оружием, которым она может воспользоваться для своей защиты и злоупотребить им для своей мести. На свою болезнь она может пожаловаться, между тем как на брак, вероятно, жаловаться не смела. В лице врача она находит помощника, вынуждает беспощадного мужа щадить ее, тратиться на нее, разрешать ей временно отсутствовать дома и освобождаться таким образом от супружеского гнета. Там, где такая внешняя или случайная выгода от болезни довольно значительна и не может найти никакой реальной замены, вы не сможете высоко оценить возможность воздействия вашей терапии на невроз.

Вы упрекнете меня, что то, что я вам здесь рассказал о выгоде от болезни, как раз говорит в пользу отвергнутого мной мнения, что Я само хочет и создает невроз. Спокойно, уважаемые господа, может быть, это означает только то, что Я мирится с неврозом, которому оно не может помешать, и делает из него самое лучшее, если из него вообще можно что-нибудь сделать. Это только одна сторона дела, правда, приятная. Поскольку невроз имеет преимущества, Я с ним согласно, но у него имеются не только преимущества. Как правило, быстро выясняется, что Я заключило невыгодную сделку, соглашаясь на невроз. Оно слишком дорого заплатило за облегчение конфликта, и ощущения страдания, причиняемые симптомами, пожалуй, эквивалентная замена мучениям конфликта и, возможно, с еще большим количеством неудовольствия. Я хотело бы освободиться от этого неудовольствия из-за симптомов, не уступая выгод от болезни, но именно этого оно не в состоянии сделать. При этом оказывается, что оно было не таким уж активным, как считало, — давайте это запомним.

Уважаемые господа, когда вы как врачи будете иметь дело с невротиками, то скоро откажетесь от мысли, что те больные, которые больше всего причитают и жалуются на свою болезнь, охотнее всего идут навстречу оказываемой помощи и окажут ей наименьшее сопротивление. Скорее наоборот. Но вы легко поймете, что все, что способствует получению выгоды от болезни, усилит сопротивление вытеснения и увеличит трудность лечения. К этой выгоде от болезни, появившейся, так сказать, вместе с симптомом, нам следует, однако, прибавить еще и другую, которая появляется позже. Если такая психическая организация, как болезнь, существует длительное время, то она ведет себя в конце концов как самостоятельное существо, она проявляет нечто вроде инстинкта самосохранения, образуется своего рода modus vivendi * Соглашение (лат.) — Прим. пер. между нею и другими сторонами душевной жизни, причем даже такими, которые, в сущности, враждебны ей, и почти всегда встречаются случаи, в которых она опять оказывается полезной и пригодной для использования, как бы приобретая вторичную функцию, которая с новой силой укрепляет ее существование. Вместо примера из патологии возьмите яркий пример из повседневной жизни. Дельный рабочий, зарабатывающий себе на содержание, становится калекой из-за несчастного случая во время работы; с работой теперь кончено, но со временем потерпевший получает маленькую пенсию по увечью и научается пользоваться своим увечьем как нищий. Его новое, хотя и ухудшившееся существование основывается теперь как раз на том же, что лишило его прежних средств существования. Если вы устраните его уродство, то сначала лишите его средств к существованию; возникнет вопрос, способен ли он еще вновь взяться за прежнюю работу. То, что при неврозе соответствует такому вторичному использованию болезни, мы можем прибавить в качестве вторичной выгоды от болезни к первичной.

Но в общем я хотел бы вам сказать: не оценивайте слишком низко практическое значение выгоды от болезни и не придавайте ей слишком большого теоретического значения. Не считая ранее упомянутых исключений, она напоминает примеры "ума животных", иллюстрированных Оберлендером в Fliegende Blatter. Араб едет на верблюде по узкой тропинке, высеченной в отвесном склоне горы. На повороте дороги он неожиданно встречается со львом, готовым к прыжку. Он не видит выхода: с одной стороны — отвесная стена, с другой — пропасть, повернуть и спастись бегством невозможно; он считает себя погибшим. Другое дело животное. Вместе со всадником оно делает прыжок в пропасть — и лев остается ни с чем. Не лучший результат для больного дает и помощь, оказываемая неврозом. Возможно, это происходит потому, что разрешение конфликта посредством образования симптомов — все же автоматический процесс, который не может соответствовать требованиям жизни и при котором человек отказывается от использования своих лучших и высших сил. Если бы был выбор, следовало бы предпочесть погибнуть в честной борьбе с судьбой.

Уважаемые господа! Я должен, однако, объяснить вам еще другие мотивы, по которым при изложении учения о неврозах я не исходил из обычной нервозности. Может быть, вы думаете, что я сделал это потому, что тогда мне труднее было бы доказать сексуальную причину неврозов. Но тут вы ошибаетесь. При неврозах перенесения нужно проделать сначала работу по толкованию симптомов, чтобы прийти к такому пониманию. При обычных формах так называемых актуальных неврозов (1) Определение "актуальный" приписывается этой группе неврозов, потому что их причины кроются в обстоятельствах, непосредственно воздействующих на личность, а не в прошлых переживаниях пациента, как при психоневрозах. этиологическое значение сексуальной жизни является общим, доступным наблюдению фактом. Я столкнулся с ним более двадцати лет тому назад, когда однажды задал себе вопрос, почему при расспросах нервнобольных обычно не принимаются во внимание их сексуальные проявления. Тогда я принес в жертву этим исследованиям свою популярность у больных, но уже после непродолжительных усилий мог высказать положение, что при нормальной vita sexualis * Сексуальной жизни (лат.). — Прим. пер. не бывает невроза — я имею в виду актуального невроза. Конечно, это положение не учитывает индивидуальных различий между людьми, оно страдает также неопределенностью, неотделимой от оценки "нормального", но для предварительной ориентировки оно и до настоящего времени со хранило свою значимость. Я дошел тогда до того, что установил специфические отношения между определенными формами нервозности и отдельными вредными сексуальными проявлениями, и не сомневаюсь в том, что теперь мог бы повторить эти же наблюдения, если бы располагал таким же контингентом больных. Достаточно часто я узнавал, что мужчина, довольствовавшийся определенным видом неполного сексуального удовлетворения, например ручным онанизмом, заболевал определенной формой актуального невроза и что этот невроз быстро уступал место другому, когда он переходил к другому, столь же мало безупречному сексуальному режиму. Я был тогда в состоянии угадать по изменению состояния больного перемену в образе его сексуальной жизни. Тогда же я научился упорно настаивать на своих предположениях, пока не преодолевал неискренности пациентов и не вынуждал их подтверждать мои предположения. Верно и то, что затем они предпочитали обращаться к другим врачам, которые не осведомлялись с таким усердием об их сексуальной жизни.

Уже тогда от меня не могло ускользнуть, что поиск причин заболевания не всегда приводил к сексуальной жизни. Если один и заболевал непосредственно из-за вредного сексуального проявления, то другой — из-за того, что потерял состояние или перенес изнуряющую органическую болезнь. Объяснение этого многообразия пришло позже, когда мы поняли предполагаемые взаимоотношения между Я и либидо, и оно становилось тем более удовлетворительным, чем глубже было наше понимание. Какое-то лицо заболевает неврозом только тогда, когда его Я теряет способность как-то распределить либидо. Чем сильнее Я, тем легче ему разрешить эту задачу; всякое ослабление Я по какой-либо причине должно производить то же действие, что и слишком большое притязание либидо, т. е. сделать возможным невротическое заболевание. Есть еще другие, более интимные отношения Я и либидо, но они еще не вошли в наше поле зрения, и поэтому я не привожу их здесь для объяснения. Существенным и объясняющим для нас [утверждением] остается то, что в каждом случае и независимо от пути развития болезни симптомы невроза обусловливаются либидо и, таким образом, свидетельствуют о его ненормальном применении.

Теперь, однако, я должен обратить ваше внимание на существенное различие между симптомами актуальных неврозов и психоневрозов, первая группа которых, группа неврозов перенесения, так много занимала наше внимание до сих пор. В обоих случаях симптомы происходят из либидо, т. е. являются ненормальным его применением, замещением удовлетворения. Но симптомы актуальных неврозов — давление в голове, ощущение боли, раздражение в каком-либо органе, ослабление или задержка функции — не имеют никакого "смысла", никакого психического значения. Они не только проявляются преимущественно телесно, как, например, и истерические симптомы, но сами представляют собой исключительно соматические процессы, в возникновении которых совершенно не участвуют все те сложные душевные механизмы, с которыми мы познакомились. Таким образом, они действительно являются тем, за что так долго принимали психоневротические симптомы. Но каким образом они могут тогда соответствовать применениям либидо, которое мы считаем действующей силой в психике? Так это, уважаемые господа, очень просто. Позвольте мне напомнить вам один из самых первых упреков, высказанных в адрес психоанализа. Тогда говорили, что он трудится над психологическими теориями невротических явлений, а это совершенно безнадежно, так как психологические теории никогда не могли бы объяснить болезнь. Предпочли забыть, что сексуальная функция является столь же мало чем-то чисто психическим, как и чем-то только соматическим. Она оказывает влияние как на телесную, так и на душевную жизнь. Если в симптомах психоневрозов мы увидели проявления нарушений в ее воздействиях на психику, то мы не удивимся, если в актуальных неврозах найдем непосредственные соматические последствия сексуальных нарушений.

Для понимания вышесказанного медицинская клиническая практика дает нам ценное указание, которое также принимали во внимание различные исследователи. В деталях своей симптоматики, а также в своеобразии воздействия на все системы органов и на все функции актуальные неврозы обнаруживают несомненное сходство с болезненными состояниями, возникающими вследствие хронического влияния экзогенных ядовитых веществ и острого их лишения, т. е. с интоксикациями и состояниями абстиненции. Обе группы заболеваний еще больше сближаются друг с другом благодаря таким состояниям, которые мы научились относить тоже на счет действия ядовитых веществ, но не введенных в организм, чуждых ему, а образованных в процессе собственного обмена веществ, как, например, при базедовой болезни. Я полагаю, что на основании этих аналогий мы не можем не считать неврозы следствием нарушения сексуального обмена веществ, будь оно из-за того, что этих сексуальных токсинов производится больше, чем данное лицо может усвоить, или из-за того, что внутренние и даже психические условия мешают правильному использованию этих веществ. В народе издавна придерживались такого взгляда на природу сексуального желания, называя любовь "опьянением" и считая возникновение влюбленности действием любовного напитка, перенося при этом действующее начало в известном смысле на внешний мир. Для нас это было бы поводом вспомнить об эрогенных зонах и об утверждении, что сексуальное возбуждение может возникнуть в самых различных органах. Впрочем, слова "сексуальный обмен веществ" или "химизм сексуальности" для нас не имеют содержания; мы ничего об этом не знаем и не можем даже решить, следует ли нам предполагать существование двух сексуальных веществ, которые назывались бы тогда "мужским" и "женским", или мы можем ограничиться одним сексуальным токсином, в котором следует видеть носителя всех раздражающих воздействий либидо (1) В дальнейшем Фрейд решительно отвергает это предположение о двух сексуальных веществах. Созданное нами научное здание психоанализа в действительности является надстройкой, которая должна быть когда-нибудь поставлена на свой органический фундамент; но пока мы его еще не знаем.

Психоанализ как науку характеризует не материал, которым он занимается, а техника, при помощи которой он работает. Без особых натяжек психоанализ можно применять к истории культуры, науке о религии и мифологии точно так же, как и к учению о неврозах. (2) О неправомерности притязаний психоанализа на объяснение историко-культурных феноменов и мифа см. "Послесловие". Целью его является не что иное, как раскрытие бессознательного в душевной жизни. Проблемы актуальных неврозов, симптомы которых, вероятно, возникают из-за вредного токсического воздействия, не дают возможности применять психоанализ, он не многое может сделать для их объяснения и должен предоставить эту задачу биологическому медицинскому исследованию. Теперь вы, может быть, лучше поймете, почему я не расположил свой материал в другом порядке. Если бы я обещал вам "Введение в учение о неврозах", то, несомненно, правильным был бы путь от простых форм актуальных неврозов к более сложным психическим заболеваниям вследствие расстройств либидо. При обсуждении актуальных неврозов я должен был бы собрать с разных сторон все, что мы узнали или полагали, что знаем, а при психоневрозах речь зашла бы о психоанализе как о важнейшем техническом вспомогательном средстве для прояснения этих состояний. Но я объявил и намеревался прочесть "Введение в психоанализ"; для меня было важнее, чтобы вы получили представление о психоанализе, а не определенные знания о неврозах, и поэтому я не мог выдвинуть на первый план бесплодные для психоанализа актуальные неврозы. Думаю также, что сделал для вас более благоприятный выбор, так как психоанализ вследствие своих глубоких предпосылок и обширных связей заслуживает того, чтобы привлечь интерес любого образованного человека, а учение о неврозах — такая же область медицины, как и любая другая.

Между тем вы обоснованно надеетесь, что мы должны будем проявить некоторый интерес и к актуальным неврозам. Нас вынуждает к этому их интимная клиническая связь с психоневрозами. Поэтому я хочу вам сообщить, что мы различаем три чистых формы актуальных неврозов: неврастению, невроз страха (1) Фрейд неоднократно пересматривал свои взгляды на невроз страха. Его окончательная позиция изложена в 32-й лекции. и ипохондрию. Но и это разделение не осталось без возражений. Названия, правда, все употребляются, но их содержание неопределенно и неустойчиво. Есть врачи, которые противятся любому делению в путаном мире невротических явлений, любому выделению клинических единиц, отдельных болезней и не признают даже разделения на актуальные неврозы и психоневрозы. Я полагаю, что они заходят слишком далеко и пошли не по тому пути, который ведет к прогрессу. Названные формы невроза иногда встречаются в чистом виде, но чаще смешиваются друг с другом и с психоневротическим заболеванием. Эти явления не должны заставлять нас отказываться от их деления. Вспомните различие учения о минералах и учения о камнях в минералогии. Минералы описываются как отдельные единицы, конечно, в связи с тем, что они часто встречаются в виде кристаллов, резко отграниченных от окружающей среды. Камни состоят из смеси минералов, соединившихся, по всей определенности, не случайно, а вследствие условий их возникновения. В учении о неврозах мы еще слишком мало понимаем ход развития, чтобы создать что-то подобное учению о камнях. Но мы, несомненно, поступим правильно, если сначала выделим из общей массы знакомые нам клинические единицы, которые можно сравнить с минералами.

Весьма существенная связь между симптомами актуальных неврозов и психоневрозов помогает нам узнать об образовании симптомов последних; симптомы актуального невроза часто являются ядром и предваряющей стадией развития психоневротического симптома. Яснее всего такое отношение наблюдается между неврастенией и неврозом перенесения, названным "конверсионной истерией", между неврозом страха и истерией страха, а также между ипохондрией и формами, далее упоминаемыми как парафрения (раннее слабоумие и паранойя). Возьмем для примера случай истерической головной боли или боли в крестце. Анализ показывает нам, что в результате сгущения и сме щения она стала заместителем удовлетворения для целого ряда либидозных фантазий или воспоминаний. Но когда-то эта боль была реальной, и тогда она была непосредственным сексуально-токсическим симптомом, соматическим выражением либидозного возбуждения. Мы совершенно не хотим утверждать, что такое ядро имеют все истерические симптомы, но остается фактом то, что так бывает особенно часто и что все — нормальные и патологические — телесные воздействия благодаря либидозному возбуждению служат преимущественно именно для образования симптомов истерии. Они играют роль той песчинки, которую моллюск обволакивает слоями перламутра. Таким же образом психоневроз использует преходящие признаки сексуального возбуждения, сопровождающие половой акт, как самый удобный и подходящий материал для образования симптомов.

Подобный процесс вызывает особый диагностический и терапевтический интерес. У лиц, предрасположенных к неврозу, но не страдающих выраженным неврозом, нередко бывает так, что болезненное телесное изменение — воспаление и ранение — вызывает работу образования симптома, так что она немедленно делает данный ей в реальности симптом представителем всех тех бессознательных фантазий, которые только и ждали того, чтобы овладеть средством выражения. В таком случае врач изберет тот или иной путь лечения, он или захочет устранить органическую основу, не заботясь о ее буйной невротической переработке, или будет бороться со случайно возникшим неврозом, не обращая внимания на его органический повод. Успех покажет правильность или неправильность того или иного вида усилий; для таких смешанных случаев едва ли можно дать общие предписания.

shnurok14.narod.ru